SIARHEI PYZH – Ностальгия по ночным кошмарам (страница 3)
Все оформлено. На выходе из квартиры пропускаю вперед участкового, ведущего под руку вконец скисшего мужика, а сам обращаюсь к своей новой зазнобе:
– Что мы сейчас будем пить? – в ответ легкое движение бровью и едва заметное плечом – понял, шампанское, собирай на стол, буду через 15 минут.
Учитывая, что половину зарплаты отдаю жене в качестве алиментов (мы с ней официально не разводились, хотя и не живем вместе), а второй половиной категорически не умею грамотно распорядиться – ежемесячного финансового кризиса все равно не избежать. Да и черт с ним – не жили богато, и не хрен начинать…Помогаю Сашке загрузить убитого горем и водкой мужика в “козюлятник” УАЗика, проверяю есть ли в заявлении домашний телефон, а заодно узнаю имя, моей новой пассии, объясняю где и как, если что меня искать, заскакиваю в ближайший гастроном и пулей мчусь к “Воробушку” (познакомившись с женщиной я даю ей ласковое прозвище и сразу забываю, как ее зовут, – сводит к нулю риск назвать кого-нибудь чужим именем).
…За приятной беседой прошло полчаса, оба созрели для более близкого знакомства. И в самый подходящий для первого поцелуя момент иезуитски мерзко зазвонил телефон…
– Возможно это меня. Прости, я на дежурстве…
Сняв трубку и обменявшись с кем-то парой дежурных фраз “Воробушек” молча протянула ее мне.
– Слушаю.
– Судя по тому, как она шипела, я прервал вас на самом интересном?
– Я потом расскажу все, что о тебе думаю, при личной встрече. Чего стряслось?
– В пятом ГСК кража машины из гаража. Группа выезжает через 15 минут.
– Твою ж мать…Через 20-25 минут подберут меня на Ленина, возле ЗАГСа – ложу трубку. Вот так всегда – как нищему жениться, так ночь коротка…
Опершись плечом на дверной косяк в божественной позе стоит “Воробушек”. Вопросительный взгляд бездонно-голубых глаз…Надо срочно чего-нето сделать, сломать хотя бы один барьер… Притягиваю ее к себе…
…Из барьеров между нами оказалась только одежда, да и то преимущественно моя…
Если бы записать все мои мысли в данный момент в адрес мужиков, которые на ночь глядя шляются по гаражам, напечатать получится только знаки препинания и предлоги. Сейчас я всецело не стороне жен, скандалящих с ними по этому поводу…
Однако на дежурстве как на «а ля гере…» Мужик полторы недели был в командировке. Сегодня вечером приехал. С друзьями решили заскочить в гараж, отметить возвращение. Скорее навестить недавно приобретенную «зазнобу с колесами…» Открыл хранилище и охренел, от избытка эмоций. Кто-то спилил замок на соседнем, пустующем гараже, затем проломил стену к нему, и новенькая ВАЗ-2107, цвет сафари, экспортный вариант ушла как дети в школу…Работали по-хозяйски, забрали комплект новой резины, запасной карбюратор, новенький в упаковке трамблер и еще кучу запчастей плюс две канистры бензина. Судя по тому, что след был припорошен, теперь уже превратившимся в лед, снегом произошло это еще на прошлой неделе. Уже, наверное, восьмая или девятая в серии таких же краж. Надо отдать должное талантливые парни. К делу подходят с умом и фантазией. Ворота закрыли изнутри, а на соседний гараж повесили другой замок… И, самое тоскливое, что никаких зацепок, информации или хотя бы сплетен, ни по одному из эпизодов… Сто процентов работают не местные, а какие нето «гастролеры…» Все это означает, что в ближайшее время с меня, раба божьего, как с опера отвечающего за преступления, связанные с автотранспортом начнут снимать стружку, и будут делать это со всей пролетарской ненавистью и комсомольским задором…
…Кондратьич, водитель УАЗика, такой же старый, но еще такой же крепкий. Усмехнулся в седые пышные усы, услышав просьбу высадить меня там же где подобрал.
Как же она была мила, нежна и страстна!..
И если дежурный майор Карпузиков выбирал самый неподходящий момент для звонка – он угадал, гад такой, причем ядовитый… Трубку снял я сам:
– Да.
– Серый, Гагарина 41 квартира 49, труп, скорее всего криминальный, группа будет через полчаса, пока заедут за прокурорскими и экспертом – тон не оставлял места для шуток…
– Понял, я здесь недалеко приду пешком.
Пришлось за двадцать минут завершить то, что хотелось бы растянуть на всю ночь. Обещать продолжение при таком раскладе – значит обмануть. Договорились на завтра, днем, после смены…
На улице похолодало. Капель прекратилась. Лужи подернулись тонюсеньким ледком. Без сомнения, к утру подморозит. Холодок заставил ускориться. И на указанный адрес я дошел минут за 5-7.
У подъезда ждали двое: пожилой, весь седой, но подтянутый и строгий мужчина, по виду либо замполит в отставке, либо директор школы на пенсии, и миниатюрная, с головы до колен закутанная в пуховый платок женщина. Дама сразу же окатила меня селевым потоком информации, ее скороговорка сильно превышала скорострельность автомата Калашникова, некоторые отдельные слова и даже целые фразы мой слух просто не успевал уловить…
Однако если в конспективной форме изложить 10 минут словесного урагана, то получилось следующее: в 49-й квартире постоянно проживала хорошая, тихая и уважаемая женщина, всю жизнь проработавшая учительницей в соседней школе. Около года назад она умерла. А полгода назад в квартиру заселился ее племянник, Андрей, переехавший откуда-то с юга, кажется из Астрахани. Тихий, вежливый молодой человек. Однако где работал и чем занимался никто не знает. Женщина выдвинула предположение, что он художник, так как из квартиры иногда пахло какими-то красками. Часто и по долгу не появлялся дома. Час назад, возвращаясь от соседки Александра Владимировна (так зовут мою собеседницу) обратила внимание, что дверь в 49-ю квартиру приоткрыта. Она толкнула ее и с порога увидела, что в кухне в луже крови лежит Андрей. Милая женщина мгновенно подняла на уши весь подъезд. Хорошо, что ее муж, человек, рассудительный и опытный (кстати, действительно бывший замполит авиаполка), и, скорее всего вообще без нервов (даже стальные канаты не выдержали бы такой нагрузки) взял ситуацию под контроль, разослал всех по домам и обеспечил сохранность места происшествия.
Чтобы избавиться от кинжальной болтовни я попросил Александру Владимировну подождать приезда опергруппы, а сам поднялся в квартиру. Прямо с порога стало ясно, «художник» какого стиля и направления здесь жил… В нос шибанул устоявшийся, застарелый запах растворителя 646. Мебель, оставшаяся видимо от тетки, теперь пустая, запыленная, замызганная и очень печальная. Никакой одежды и обуви, минимум посуды, причем в основном кастрюли и ложки. В общем обычный притон наркоманов. На столе в кухне следы скромного застолья, крошки, объедки, окурки в пепельнице. Всего один стакан, с остатком какой-то красной жидкости, видимо вина. Бутылку и остальные стаканы, скорее всего, унесли с собой вместе с отпечатками. Сам покойник лежит рядом на полу, на спине, в огромной луже уже побуревшей крови. “Рашпиль”, он же Растрыгин Андрей Александрович, 31 год, ранее судим за хулиганство и наркоту, нигде не работает, уроженец Кустанайской области Казахстана, проживающий в Горске, не женат. Слева на шее несколько глубоких ран. Насколько я могу судить, ему не резали горло, а втыкали туда нож, перерезали сонную артерию и кровь вытекла вся какая была в его грешном теле. Судя по размазанным кровавым полосам на старом линолеуме пола, бедолага приличный кусок времени бился в агонии перед смертью. Аккуратно завернув рукав свитера на запрокинутой левой руке обнаруживаю на внутренней стороне предплечья плотный ряд бурых точек – следы внутривенных инъекций, начинающийся почти у запястья и уходящий в рукав к локтю. Такая “дорожка” может быть только у “конкретного ханыги” с большим стажем. В мусорном ведре влажная буро-коричневая масса растительного происхождения и пара инсулиновых шприцов. Эстет, однако. На дворе конец марта, а он “вторяк” в мусор выбрасывал, видимо с “баблом” проблем не испытывал. В настенном шкафу я обнаружил две упаковки таблеток промидола, которые как-то не вписываются в окружающий пейзаж. Да и без рецепта в аптеках не продаются. Больше здесь мне делать было нечего. Чтобы лишнего не наследить, я покинул квартиру пошел опрашивать соседей. Благодаря кипишной Александре Владимировне в подъезде никто не спал, несмотря на позднее время.
Наконец прибыла оперативно-следственная группа. “Вот гадство, – глянув на часы подумал я – еще целых полчаса мог бы “Воробушку” перья теребить…” Первой по лестнице поднялась Рудищева Людмила Павловна, бывший прокурор, теперь на пенсии и продолжает работать пом. прокурора по надзору за правоохранительными органами, в народе известна так же как “Людментий Палыч”. За ней обычный в таких случаях набор должностных лиц: судмедэксперт, эксперт-криминалист, участковый и последним шел начальник криминальной милиции папа Коля, ошарашенный словесным потоком, обрушенным на него Александрой Владимировной. Мой начальник взглядом молил о помощи. Пришлось вызвать огонь на себя. Последовавшие минут пятнадцать беседы, вернее безудержного монолога я думал о сногсшибательно очаровательной родинке под левой грудью Воробушка. Только это спасло меня от неизбежной тяжелой контузии. Вот не понятно в какой части этого миниатюрного тела заложен словарный запас такого объема… В конце концов муж собеседницы спас всех нас, под каким-то предлогом утащив домой демонически словоохотливую супругу.