Си Вернер – Владыки «Железного Дракона» (страница 49)

– Отходим! – приказал Готрамм. – Отходим к плавильне!

Грокмунду удалось повернуть голову и рассмотреть позицию, с которой Готрамм намеревался оказывать сопротивление. Дверцы печи были распахнуты настежь, и из ее пасти вырывалось пламя. Хоргарр стоял у приборной панели и управлял рычагами, отвечавшими за уровень подачи топлива в устройства: главный двиргателист использовал печь, чтобы создать стену огня, которая будет прикрывать один из флангов. Спины дуардинов защищала стена цеха, таким образом, единственным способом подступиться к харадронцам оставалась лобовая атака. Это не сильно увеличивало их шансы на выживание, но если уж им суждено принять смерть, они встретят ее в бою.

Несколько харадронцев сумели отбиться от своих противников и последовали приказу капитана. Отступавших дуардинов яростно преследовали и люди, и зверолюды. Птицеголовые хаоситы пикировали на харадронцев, пасти на нижней части демонических дисков лязгали зубами и брызгали слюной. Культисты в масках швырялись в противников сверкающими энергетическими сгустками, убивая одних, обугливая защитные доспехи другим.

На помощь Готрамму подбежал Турик и схватил Грокмунда за вторую руку. Вдвоем они оттащили его в их импровизированный укрепленный пункт. В какой-то момент на них на лету напал зверочеловек, но, к радости дуардинов, он промахнулся и пронесся сквозь вырывавшееся из печи пламя. Демонический диск выбрался из огня невредимым, но наездник на его спине являл собой кричащий факел. Горелые остатки шерсти и перьев слезали со шкуры, обнажая жареное мясо.

Крики зверочеловека затмил внезапный предсмертный вопль дуардина. Грокмунд приподнялся и увидел командира хаоса с палашом. На клинке висел Скагги. Хаосит пробил грудь логистикатора и оторвал его тело от земли с такой легкостью, словно дуардин весил не больше детской куклы. По мере того как жизнь покидала Скагги, атмосфера в цеху изменялась, в воздухе начало кружиться плотное ощущение разрушения и гибели.

Внимание Готрамма притянул котел с эфирным золотом; все, кто находился в пещерном отсеке, глядели туда же. В потрясенном изумлении люди, зверолюды и дуардины наблюдали, как сияние вокруг него набирало яркость. Демонические жеребцы мгновенно растворились прямо под ногами культистов, и те попадали на пол. Крикуны исчезли, а их инфернальная сущность была отправлена на корм той силе, что накапливалась прямо перед дуардинами.

Та тень, что Грокмунд видел в плавильной печи, отражение крупной хищной птицы, не шла ни в какое сравнение с тем, что в действительности поднималось из котла.

Перед существом, что видел Грокмунд, перед изображением, над которым замирал Готрамм, бледнели даже самые жуткие ночные кошмары. Оно достигало колоссальных размеров: в десять раз выше любого дуардина. Тело было тонким и отощалым, но сухие, жилистые конечности не давали усомниться в их силе. Ноги и руки оканчивались длинными когтями, пальцы покрывала плотная чешуя. На остальных частях гуманоидного тела, а также на широких – как у кондора, только много крупнее – крыльях на спине росли перья. Кончик каждого пера расцвечивал жуткий рисунок в виде глаза. У существа была орлиной формы, с загнутым острым клювом голова, которая покоилась на длинной, как у стервятника, шее, казавшейся слишком тонкой, чтобы выдержать столь массивный груз. Птичий облик завершали фасеточные, как у бабочки или мухи, глаза.

Не внешность восставшего перед ними существа пугала Грокмунда сильнее всего, не испускаемая им аура злобной силы, но то, из чего оно состояло. В крепости находилось создание не из плоти и крови, не из чародейского подобия плоти, как у демонов, которое они обретали, вторгаясь во Владения Смертных. Тело монстра было полностью золотым. От пернатой макушки до кончика самого нижнего из когтей чудовище состояло из цельного золота. Когти и перья, руки и крылья – все было тусклого золотого цвета. Даже его жуткие глаза, разделенные на тысячи фасеток, представляли собой золото.

Та тень, отражение в расплавленном эфирном металле: Грокмунд с самого начала неверно истолковал его значение. Он считал, что столкнулся с изъяном в самой руде, каким-нибудь неизвестным паразитом, устроившим себе внутри месторождения дом. Теперь же его озарила чудовищная правда. Чужеродный организм не просто забрался в золото – само оно представляло собой организм! Так же, как волосы в бороде Грокмунда были его частью.

Он услышал, как ликовал чародей. Грокмунд не понял варварского языка, на котором говорил хаосит, но сам тон расставил все па свои места.

Все было запланировано. Чародей и воин в тяжелых доспехах – это они уничтожили «Бурекол». Он один выжил лишь потому, что ему позволили выжить, чтобы впоследствии его обнаружила команда «Железного дракона». Его пощадили с единственной целью – привести броненосец к месторождению. Силы Хаоса использовали его, чтобы призвать в мир то, что сейчас стояло перед ними во всем своем золотом великолепии.

Грокмунд мечтал создать себе наследие, чтобы его имя не умерло. Но его наследие оказалось совсем не таким, как он представлял. Вместо славы он привнес в мир золотой демонический ужас. Вместо того чтобы привести всех Владык Харадрона к процветанию, он обрек своих сородичей на ужасную гибель.

Сам того не желая, он возродил правление Призматического Короля.

Глава 14

Брокрин и Друмарк брели сквозь мрачные подвалы и хранилища аванпоста. Хотя Друмарк время от времени повторял, что их товарищам в плавильном цехе грозит неминуемая опасность, он неизменно отвергал идею Брокрина свернуть к центральной площади, от которой вела прямая дорога в отсек. Как утверждал Друмарк, существовал менее очевидный путь, проход, который таны использовали, чтобы вывезти золото из плавильного цеха, не рискуя попасться на глаза простому населению. Сержант обрубал все попытки Брокрина вразумить его и приказывал капитану продолжать следовать мрачными коридорами. Почти час они крались, сокрытые тенями, и на каждой развилке в Друмарке понемногу нарастало беспокойство. Раздражение из-за его неспособности отыскать нужный проход. И страх, что демон внутри него восстановит силы и проснется.

Брокрин чувствовал, как менялась атмосфера в Крепости Финнольфа. К унылому запустению, где сам воздух вещал о забвении и трагедии, примешалось нечто открыто враждебное. Огонь, холодный и жалящий, впивался в душу тысячами острых когтей. Пульс капитана ускорился, нервы щекотал животный страх жертвы, чувствующей, как поблизости в сумраке крадется незримый и безжалостный хищник.

Друмарк устало оперся на стену, жадно глотая воздух, словно его побитому организму не хватало кислорода. Он посмотрел на Брокрина – глаза сержанта блестели от проступившей на них влаги.

– Слишком поздно, – сказал он и зашелся кашлем, – мы опоздали. Призматический Король вернулся, чтобы вновь занять трон.

Последние слова он произнес гортанным каркающим голосом, совершенно чуждым тому, как звучал голос Друмарка. Во взгляде сержанта засквозило отчаяние. Он заметил волнение Брокрина и кивнул. Сила, которая завладела им, вновь захватывала контроль над ним.

У Брокрина задрожали колени. Но в дрожь его бросило не только от жуткой одержимости Друмарка. Ему доводилось слышать старые легенды об ужасном повелителе Хаоса, носившего имя Призматический Король. Рассказывали, что его уничтожил воитель Зигмара. Сохранилось мало подробностей этой истории, но все легенды сводились к одному: Призматический Король был воплощением непостижимого зла и невиданного могущества.

Брокрин посмотрел вперед, вглядываясь в конец темного коридора. Вдалеке он заметил странный пульсирующий свет. Золотой и вместе с тем словно испускающий беспроглядную тьму. До ушей дуардина донесся слабый звук схватки.

– Проход, – указывая на свет, произнес Друмарк. – Дрожь в камне открыла дверь. Сияние исходит из плавильни. Они уже призвали Призматического Короля. Если мы хотим остановить его, надо торопиться.

Брокрин медлил. Всеми фибрами души он стремился развернуться и сбежать, но не мог поддаться искушению. Каким бы отталкивающим ни был свет и та сила, что испускала его, мысль бросить членов своей команды виделась ему еще более отвратительной. И тут, сражаясь с собственным ужасом и нежеланием идти вперед, он услышал крик дуардина. Тогда он принял решение.

Убедившись, что заряды в залповом пистолете все еще остались, Брокрин предложил Друмарку свою секиру.

– Что бы там ни было, мы его остановим.

Друмарк оттолкнул секиру прочь.

– Мне не нужно твое оружие, – произнесло что-то внутри сержанта. – Тебе оно потребуется больше, чем мне. Сделай так, чтобы я приблизился к Призматическому Королю. Сделай так, чтобы он увидел и услышал меня. Сделай так, чтобы у него не было возможности не увидеть и не услышать меня. – Слова Друмарка превратились в смесь горлового, клокочущего слюной кашля и смеха.

Брокрин изо всех сил пытался подавить в себе отвращение. Это существо больше не было Друмарком. Во всяком случае, не было одним лишь Друмарком.

Сержант затряс головой:

– Помоги мне, капитан. Мне так или иначе конец, но не дай мне сдохнуть понапрасну. Кем бы я ни стал, враг у нас все равно общий.

Очередной крик дуардина окончательно убедил Брокрина действовать. Крепче сжав пистолет и секиру, он поспешил туда, откуда шел свет и доносились звуки боя. Он слышал, как позади шлепал босыми ногами по голому камню Друмарк, слышал, как вырывалось из легких его зловонное сиплое дыхание. Он старался не думать, что случилось с его другом, не гадать, сколько в сержанте оставалось самого сержанта. Как Друмарк ему и сказал: кем бы он ни стал, он все еще готов сражаться против общего врага.