Си Вернер – Владыки «Железного Дракона» (страница 12)

Вздернутая палуба останков корабля была неудобной опорой. Магнитные сапоги позволяли им передвигаться, но медленными и мелкими шажками. Джангас же, напротив, ловко, словно паук, перебегал от крепления к креплению. Иногда он останавливался и указывал на ту или иную деталь, объясняя, какие части оборудования кочевники сумели здесь добыть. Навыки бартерного говора позволяли Брокрину разобрать лишь слова «взяли» и «нашли», благо они часто встречались в эмоциональной речи человека. Более полный смысл мог бы сообщить один только Скагги.

– Собственные бакенбарды бы отжалел, лишь бы понять, что он там лопочет, – проворчал Готрамм, глядя, как Джангас указывал на открытый люк в один из трюмов.

В отсеке было темно, и разобрать, что в нем находилось, не удавалось. В руке Джангаса оказался бронзовый кинжал, и выражение лица кочевника выражало не просто подозрение, что внутри скрывалась некая опасность.

– Я думаю о том же, – произнес Брокрин.

– Могу приволочь сюда Скагги, – предложил Готрамм, указывая на остов. – Он должен быть вполне дружелюбен: доказательств, что человеки сбили корабль, нет, за дальнейшую торговлю с кочевниками можно не волноваться.

Брокрин продолжал следить за Джангасом.

– Он чем-то встревожен, – сказал капитан, – но и меня волнует не один вопрос. Где команда? – мрачно посмотрел он на Готрамма. – Если они все погибли, почему вокруг нет тел? Если выжили – почему нет караула, присматривающего за кораблем?

– Тогда что с ними могло произойти? – спросил Готрамм.

Прежде чем Брокрин успел ответить, под палубой раздался испуганный вскрик. Готраммм мигом повернулся в сторону капитанской каюты, куда направился Скагги. Крик повторился вновь, но теперь его сопровождал громкий лязг металла.

Выхватив пистолет, Готрамм бросился к лестнице, ведущей в каюту. Следом за молодым капером бежал Брокрин, а за командирами следовали остальные арканавты. Готрамм направился к дверному проему, откуда послышался третий крик. Угол, под которым лежал броненосец, придал каперу разгон, гравитация увеличила силу, с какой дуардин летел к полуоткрытой двери, за которой находился источник звуков. Закованное в броню тело врезалось в нее на полной скорости, распахнуло ее настежь, и Готрамм очутился в каюте.

Там царил совершенный хаос, мебель беспорядочной кучей громоздилась у дальней стены. Между обломков стола и кровати, шкафа и небесного рундука капер заметил сверкающие белизной кости. На шкафу сидело бледное существо и пыталось сломать железные петли. Услышав, как Готрамм вломился внутрь, зверюга подняла голову, продемонстрировав чудовищную морду с багровыми глазами и обильно усеянной острыми клыками пастью.

Существо зарычало на Готрамма, но выстрел дуардина в грудь твари тут же отбросил ее назад. Капер собирался поразить врага во второй раз, но зверь прыгнул раньше. Перемахнув через кучу хлама, он налетел на капера и отбросил его к стене. Нагрудную пластину прочертил, высекая искры, крупный коготь. Неестественно широкая пасть лязгнула зубами у самого лица Готрамма, от гнилостного запаха изо рта зверя у него перехватило дыхание.

– Сбрось его! – крикнул вбежавший в дверной проем Брокрин.

Капитана направил на существо залпострел, но риск задеть не только врага, но и союзника был слишком велик.

Готрамм попытался поднять ноги, сделать так, чтобы они расположились между ним и монстром. С магнитными сапогами, норовившими приклеить ноги к полу, это оказалось совсем не просто, но дуардин пусть не сразу, но сумел. Резко, с усилием выпрямившись, он высвободился из хватки противника, которого отбросило обратно на кучу поломанной мебели и приложило о стол из каменного дерева. От столкновения с прочной древесиной одна лапа хрустнула. Монстр взвизгнул от боли и приготовился вновь наброситься на Готрамма.

В каюте раздался гром: Брокрин выстрелил в растянувшегося в прыжке неприятеля. Бледную, с выпирающими под кожей костями плоть разорвало убийственным градом эфирных снарядов. Из ран хлынула едкая кровь, забрызгав стены и потолок, а монстра вновь швырнуло назад. Тварь с треском приземлилась на тот же самый стол, сползла на пол, но на сей раз попытки подняться не последовало. Клыкастые челюсти сомкнулись на резной ножке стола, и жизнь угасла в израненном теле зверя.

– Да я и сам бы справился, – буркнул Готрамм, поднимаясь с пола.

– Несомненно, – согласился Брокрин, перезаряжая дымившийся залпострел, – однако, уверен, твоя прекрасная ринна будет куда счастливее, если ты вернешься в порт с целым лицом, а не с наполовину откусанным.

Готрамм в ответ на колкость лишь хмыкнул и осторожно приблизился к бездыханному существу.

Облик зверя вызывал омерзение: кожа да кости, клыки да когти. Голова была непропорционально маленькой относительно вытянутого туловища, а лапы с устрашающими длинными когтями – слишком массивными для тощих конечностей. От трупа поднимался запах полуразложившейся падали и разрытых могил. Готрамм пнул существо ногой, высвободив стол из клыков. Голова, безвольно болтаясь на сломанной шее, откинулась назад, обнаружив кожаный ошейник, украшенный по кругу золотыми заклепками.

– Любопытно… Вычурная штуковина на таком омерзительном создании, – заметил Брокрин, подойдя рассмотреть существо поближе. Несколько арканавтов караулили вход, не спуская глаз с самой каюты и закрытых дверей в другие помещения.

Готрамм кивнул и поддел монстра ногой, перевернув его на спину. В таком положении длина конечностей и крайнее истощение организма становились еще более очевидными. Однако же в облике существа таилось не поддающееся объяснению пугающее сходство.

– Возможно ли, что это был… человек? – промолвил Брокрин. – Ошейник мог служить напоминанием о временах, когда он еще не опустился до… такого.

Капитан наклонился и более внимательно рассмотрел ошейник. На коже были вышиты несколько букв древней людской письменности, едва заметные в тусклом свете, что пробивался сквозь мутный иллюминатор. Письменность эта была Брокрину немного знакома. Насколько он сумел понять, буквы складывались в слово «Король».

Позади них внезапно послышался скрип мебели. Как по команде, Брокрин и Готрамм повернулись спиной к дохлому монстру и направили пистолеты на тяжелый шкаф. Испуганный голос изнутри попросил их не стрелять.

– Я это! Я! – успокоил их Скагги, неуклюже выбираясь из шкафа.

Логистикатор боязливо осмотрелся и расплылся в улыбке, заметив, что монстр лежит бездыханным на полу.

– Вы его убили! – обрадовался он и плюнул на труп. – Будешь знать, как закусывать славными дуардинами!

Готрамм закатил глаза от запоздалого бахвальства логистикатора. Затем взял Скагги за плечи, развернул к себе и требовательно спросил:

– Что произошло?

От логистикатора не скрылись нотки раздражения в голосе капера, поэтому он спешно успокоился, стряхнул с бороды деревянные щепки, оценил, насколько зверь испортил когтями его одежду, и заговорил, подчеркнуто обращаясь именно к Брокрину, а не к Готрамму:

– Я обыскивал каюту в поисках манифеста, когда ко мне со спины подкралась эта… страхота. Огрел меня какой-то старой костью, мне только и осталось, что спрятаться в шкаф и закрыться, ожидая помощи, – начал рассказывать Скагги.

Он быстро сообразил, что Брокрин и Готрамм не очень-то ему верят. Насупившись, он снял головной убор, повернулся затылком и предложил им самим осмотреть место ушиба.

Настроение логистикатора упало еще сильнее, когда он поднял изуродованное месиво медных страниц.

– Вот! Все, что осталось от манифеста! – в сердцах воскликнул он. Это существо наверняка сперва обглодало обложку с переплетом, а затем принялось за страницы. Не сохранилось ровным счетом ничего, что могли бы расшифровать рунные мудрецы.

Пока Скагги сотрясал воздух, Готрамм решил заняться изучением обломков. С великой неохотой он взял в руки кость, коих среди поломанной мебели валялось в достатке. Его лицо скривилось от отвращения.

– Похоже на кость дуардина, – произнес он, – кто-то обглодал ее добела.

Брокрин опустил взгляд на тело монстра. Быть может, он и не виновен в гибели броненосца, но натворил достаточно, чтобы навлечь на себя долг отмщения от дуардинов.

– Скагги, сними с него ошейник. Если мы не сможем привезти в Барак-Урбаз доказательства против того, кто в ответе за крушение флота, по крайней мере сообщим, кто пожрал тела их мертвых сородичей.

Скагги вытащил из-за пояса длинный нож. Держа руку на максимальном расстоянии от туши, он принялся пилить ошейник, пытаясь найти светлые стороны столь отталкивающего занятия.

– В конечном счете это объясняет отсутствие команды, – говорил он, – а значит, чуйтсеки поступили с нами честно. Мы можем вернуть Джангаса назад Керо, и все будет, как и прежде, – добавил он, предпочтя «забыть», что кочевники вели торговлю и с другими харадронцами.

Услышав имя сына вождя, Готрамм резко повернулся к дверному проему.

– Где человек? – спросил он у арканавтов, собравшихся в проходе, и покачал головой. – Кто присматривает за человеком?

Ни один дуардин не мог дать ответ. Бросившись вниз, заслышав крики Скагги, они совершенно забыли о юном кочевнике.

– Найти его! – приказал Брокрин, и в этот момент где-то над их головами раздался крик предостережения.

– Джангас, – сообщил очевидное Скагги, – он предупреждает о «людях-шакалах», – перевел он.