Си Скюз – Дорогуша (страница 19)

Конечно, я смолчать не могла, и, когда все закончили лизать ей клитор, постучалась в кабинет Рона и вошла, не дожидаясь приглашения.

– А, Рианна, дружище, я как раз хотел тебя пригласить.

Нет, это не опечатка. Я работаю тут уже три года, и он по-прежнему зовет меня Рианной. Я закрыла дверь и села. Ярость клокотала во мне так, что уже переливалась через край котла моей человечности, но убавлять огонь на конфорке я не собиралась.

– Я понимаю, что тебе это, возможно, непросто принять, но я твердо уверен, что Дэйзи – самая подходящая кандидатура на эту должность. У нее уже есть диплом и два года опыта в написании больших текстов для «Вэлли Ньюс».

– «Вэлли Ньюс»! – сплюнула я. – Не «Телеграф» же!

– Когда у тебя будет побольше опыта и ты тоже окончишь журфак, можно будет говорить о более регулярных публикациях. Я знаю, что тебя немного огорчила история с тем материалом про бунтарей-возлюбленных…

– Ага, потому что Лайнус подписал его своим именем.

Рон закрыл глаза и откинулся в кресле, а когда открыл их снова, рот его скривился в улыбку.

– Ну конечно, своим. Ведь это он написал статью.

– Да, воспользовавшись моей фотографией.

– Ну допустим…

– НИ ФИГА НЕ ДОПУСТИМ! – заорала я.

Рон окинул взглядом окна, выходящие в офис, чтобы посмотреть, не слышал ли меня кто. Никто даже головы не оторвал от компьютера. Я попыталась применить технику глубокого дыхания, но не могла думать ни о чем другом, кроме серебряного ножичка для вскрытия писем, который лежал на столе: ужасно хотелось схватить его, прыгнуть через стол и бешено истыкать Рона всего с ног до головы.

– Рон, ведь это был мой эксклюзив… Мистер Рон… Мистер Пондичерри. Это я сфотографировала влюбленных. Это я сижу на всех судебных слушаниях, это я пишу про бесконечные золотые свадьбы, и это мне пришлось бежать рядом с Уилл Ай Эмом, когда ему вдруг вздумалось пробежать полумарафон в пользу томографа для больницы. Мне, а не Лайнусу, не Клавдии и не Дэйзи. Мне.

– Я понимаю, – снова сказал он.

– Нет, не понимаете, – перебила я его, покрепче хватаясь за дверь, чтобы не упасть оттого, что ярость внутри разбушевалась совсем как лимонад в бутылке, которую бешено встряхнули.

– Бунтари – это сейчас самая горячая тема, – объяснил Рон. – Она требует трезвого и беспристрастного освещения. При всем уважении, я не могу отдать ее ассистенту редакции. Слишком большая ответственность. Я бы подвел в первую очередь тебя, понимаешь?

Я чувствовала себя как маленькая девочка, у которой отняли леденец, чтобы не испортила аппетит. Я скрестила руки на груди.

– Давай договоримся так, – начал Рон. – Я дам тебе твою собственную колонку в разделе «Культура» – там, где у нас афиша кино и концертов. Можешь публиковаться под своим именем и писать в этой колонке о чем хочешь, обращаясь непосредственно к тинейджерам. Назовем это… «Тин-Ток». Или «Шум». А как насчет «Шум города»?

– Обзоры фильмов для детей? Вы поручаете мне писать обзоры на детские фильмы?

– Рианна, ну чего ты от меня хочешь?! Хочешь, чтобы я назначил тебя старшим репортером, потому что ты несколько раз составила таблицу результатов крикетных матчей и написала отзыв на веганский ресторан? Профессии нужно сначала поучиться, моя дорогая. Покарабкаться по лесенке. Начинать надо с малого. Нельзя сразу оказаться наравне с тяжелой артиллерией вроде Лайнуса и Клавдии. Они вложили в эту работу время, не один год, росли в профессии постепенно – и у тебя будет так же.

– А как насчет следующего года? Может, в следующем году вы меня отправите на учебу?

Рон вздохнул. Если бы он был драконом, на моем месте уже осталась бы только прожженная дырка в ковре.

– Если ты хочешь построить здесь карьеру, – начал он, – то будешь делать всё так, как мы тебе говорим. Это значит, что, если Лайнус, Клавдия и старшие редактора велят тебе прыгнуть, ты спрашиваешь, насколько высоко. Если просят принести им сэндвичи, ты спрашиваешь с чем. Приказывают посмотреть все существующие в природе фильмы с Кэйт Хадсон и написать о них на своей кинополосе – делаешь это.

– А вы не перегибаете палку?

Он улыбнулся.

– В общем, мы договорились, да?

Я кивнула и медленно выдохнула. Пора было возвращаться в рамки Спектакля. Я усмирила свою ярость, погладила ее по загривку и угостила свежей морковкой.

– Простите, – сказала я. – Просто для меня это очень важно.

– Это хорошо, – отозвался он, вставая и вскидывая кулаки к потолку. – Страсть. Борьба. Вот что мне нравится в людях. Когда-нибудь из тебя выйдет отличный репортер. Ну а пока…

– Карабкаюсь по лесенке.

Он кивнул и распахнул передо мной дверь.

– И сделай мне кофейку с двумя ложками сахара, когда соберешься с мыслями, спасибо, Рианна.

Шарах! – с грохотом захлопнулась дверь. Ведь он никогда не оплатит мне учебу в университете, правда? Никогда не сделает меня младшим репортером. Я вдруг осознала, что совершенно неважно, с каким рвением я отношусь к работе, как часто задерживаюсь сверхурочно и что делаю, чтобы произвести на них впечатление. Я просто рожей не вышла. И мои тряпки из «Праймарк» всегда будут бледной тенью их «Армани». Я навечно останусь «только девочкой с ресепшен».

А раз так, то пошла бы эта работа и все, кто там есть, в глубокую жопу с заморозкой. В обед я двадцать минут просидела в туалете, выдалбливая дырку в стене за бачком, потому что:

Пошли они все на хер на хер на хер НЕНАВИЖУ!

Дэйзи Чан где-то там делает репортажи об убийствах и операциях по изъятию наркотиков, пока я сижу на заседаниях Лиги женщин, посещаю протесты из-за рытвин на дорогах и рапортую о шалостях эксгибиционистов, параллельно заливаясь гевисконом, как шампанским на свадьбе. А, простите, забыла, еще ведь я теперь пишу рецензии на детские фильмы! Вот первый: антиутопический кошмар про девицу в слишком обтягивающей одежде, которая спасает мир от человека в слишком обтягивающей одежде, чтобы наконец переспать с парнем в слишком обтягивающей одежде. Вот бы каждому в редакции подложить под стол по бомбе.

После обеда Дэйзи принесла пончики и разносила их по столам все с той же своей сладкой улыбочкой. Я вежливо отказалась. Пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы не плюнуть ей в коробку с пончиками и не посоветовать пойти во двор и перепихнуться с парковочным столбиком.

Чуть позже поднялся восторженный переполох, когда пришла новость о теле, обнаруженном в Виктори-парк. Полиция оцепила территорию и ищет орудие убийства. Я так понимаю, это то самое орудие убийства, которое Крейг сегодня взял с собой на работу, чтобы резать обои.

Среда, 14 февраля

Крейг не из тех, кто дарит цветы на День святого Валентина. Говорит, что мы «выше всей этой лажи». Я подарила ему открытку и его обычную туалетную воду «Валентино Интенс», просто для галочки. Утром взбесил меня. Я была на кухне, пекла блины и как раз взяла высокую ноту в «We Don’t Need Another Hero» Тины Тернер, когда он вдруг вошел, ущипнул меня за задницу и спросил, где его коричневый ремень. Я так рассердилась, что чуть его не подожгла и открытку чуть не разорвала.

Эй Джей весь день порхал по редакции с букетами роз, которые чьи-то возлюбленные доставляли на ресепшен «Газетт». Линетт Планкет [43] из финотдела (я нежно называю ее «Уманет из хренотдела», потому что она вечно ошибается, когда выписывает нам зарплату) вошла с огромной розовой охапкой «от возлюбленного». Обычно она спускается по лестнице только для того, чтобы вручить нам расчетные ведомости, но сегодня – неприятный сюрприз – ходила туда-сюда по редакции, чтобы все без исключения могли восхититься ее букетом. Скорее всего, она приставила дуло пистолета к голове несчастного парня, чтобы тот прислал ей цветы.

Когда ей надоедало хвастаться, Уманет усаживалась на краешек чьего-нибудь письменного стола, шумно хлебала чай (в моих глазах это такое же непростительное преступление, как постукивание ручкой по столу) и ныла о том, как у нее никогда ни на что не хватает времени, зато сколько угодно времени на то, чтобы рассказать о своей скучной жизни на канале, где у них с мужем и двумя шнауцерами, Педро и Сьюзи, собственная баржа. Средний возраст проехался по телу этой женщины, будто трактор. В свои пятьдесят с чем-то выглядит она на все семьдесят. Вдобавок ко всему у нее на удивление гулкий голос, который слышно, даже когда она находится в другом конце офиса. Если мне придется еще раз выслушать историю о том, как ее собаке делали операцию на бедре и какой счет им выставил ветеринар, я явлюсь на эту их баржу под покровом ночи, вытащу бухгалтершу вперед ногами и утоплю в этом их чертовом канале.

В рубрике «У нас в городе» на этой неделе подробный отчет о выходных, проведенных в приюте для животных «Клювики и хвостики», вечер с ясновидящей и Встреча с Каким-то Отморозком, Который Посвятил Всю Свою Жизнь Выращиванию Редиса. Теперь я знаю о редисе намного больше, чем мне бы хотелось, и все благодаря этой говорящей чуме. Вы, например, знали, что, если вам снится редис, это означает, что скоро вас предаст близкий человек, и что древним египтянам платили редисом за строительство великой пирамиды Гизы? Ну вот, теперь знаете.

Я хотела поместить на одну полосу текст про группу поддержки для людей с болезнью Паркинсона и рекламу новой школы зумбы и пустить это под общим заголовком «Плясуны и Трясуны», но Джефф перехватил полосу и посоветовал так не делать. Сказал, что то ли у отца Клавдии, то ли у ее деда, то ли у какого-то еще члена их семьи как раз Паркинсон и «получится не очень красиво».