Си Бокс – Синий рай (страница 40)

Джим Ньюкерк явился к нему среди ночи. Он долго стоял в ногах кровати, не смея взглянуть на Джесса.

— А я думал, ты мертв.

Ньюкерк отвернулся к окну.

— Так и есть. Просто хотел узнать, как дела у тебя.

— Так себе. Не особо.

— Но получше, чем у меня. — Взгляд Ньюкерка был затравленным. — Когда человек поступает правильно и знает это, по крайней мере ему не в чем себя винить.

Джесс уснул и больше не видел Ньюкерка.

Эдуардо Вильяторо, на костылях, одетый в коричневый костюм, познакомил Джесса со своей женой Донной и с матерью. Они прилетели из Южной Калифорнии, объяснил Вильяторо, и поселились у Джули Родейл, заодно составив ей компанию.

— Джули убедила Донну задуматься о переезде сюда, — признался Вильяторо, изумленно вскинув брови. — Мы, пожалуй, могли бы…

— Отлично! — с улыбкой подхватил Джесс. — У нас будет одним соседом-полицейским больше.

Когда Донна и ее свекровь ушли, Вильяторо сообщил Джессу, что обвиненные по ошибке служащие Санта-Аниты уже на свободе. А еще он сказал, что ФБР во всем разобралось, даже выяснило, что бывшие копы избавлялись от трупов, скармливая их свиньям. И поблагодарил Джесса — за то, что сам избежал такой участи.

Пришла и жена Джима, Лора Хирн. Она знала, что положение Джесса всерьез тревожило Джима, и в память о муже разработала план действий. Она предлагала передать ранчо штату Айдахо — с условием, что оно останется таким, как прежде.

— Бедняга Джим… — произнес Джесс. — Мне его не хватает.

Глаза Лоры наполнились слезами.

— Мне тоже, — сказала она. — О Монике я знала с давних пор, хотя он и скрывал это от меня. И совершенно напрасно. Я простила его много лет назад, вот только сказать не успела.

Джесс кивнул, надеясь, что Хирну уже все известно.

А о том, чтобы безвозмездно передать ранчо штату, он и слышать не захотел: он придумал кое-что получше. Когда Джесс объяснил, что именно, Лора проказливо улыбнулась и пообещала помочь, чем сможет, — Джим был бы этому только рад.

— Он любил тебя, — заверил ее Джесс. — Он сам мне сказал.

Проснувшись однажды, Джесс понял, что впервые за все время пребывания в больнице у него прояснилось в голове. Боль утихла. Все прошло. Ничто не стесняло грудь. Солнце заглядывало в окно и согревало ему лицо. Повсюду в палате стояли цветы — так вот по какой причине ему снилось, что он в саду.

Возле кровати на стуле сидела Энни.

— А ты почему не в школе? — спросил Джесс.

Энни подняла голову. За последнее время она словно повзрослела и стала еще серьезнее.

— Это правда ты? — спросила она. — Сразу и не скажешь. То ты здесь, то тебя как будто нет.

— Я здесь, — подтвердил Джесс, — кажется.

Он чувствовал тепло солнца, и оно было настоящим.

— Мы приезжаем сюда каждый день уже две недели, — объяснила Энни. — Мама сама привозит нас после школы.

— Две недели? А я и не знал. Стало быть, уже май.

— Конечно.

Он попытался сосчитать дни, вспомнить прошедшие недели, и сбился. Ему помнилось немногое: лица, посетители, объяснения живых и умерших. Может, он еще во всем разберется, только сначала окрепнет.

Энни оглянулась на дверь, потом наклонилась к Джессу и прошептала:

— Миссис Хирн рассказала нам, что ты сделал.

Джесс выпростал руку из-под простыни. И поразился, увидев, какой худой она стала, как узловаты пальцы. Но Энни бесстрашно взяла его за руку. Джесс невольно улыбнулся.

— И что твоя мама?

— До сих пор не верит.

Он фыркнул, испуганно замер, предчувствуя боль, но так и не дождался ее и удивленно заметил:

— А раньше смеяться было больно. Теперь нет.

— Почему ты это сделал? — вдруг строго спросила Энни.

Джесс объяснил:

— Потому что ты сильная. Ты справишься.

Она кивнула, понимая, что возражать ни к чему.

— Энни! — Моника заглянула в палату и смущенно вспыхнула. — Извини, Джесс. Ты ведь знаешь Энни. — И она нахмурилась, переведя взгляд на улыбающуюся дочь.

Джесс тоже перевел на нее взгляд.

— Она молодчина, — хриплым от волнения голосом заявил он.

— Джесс, нам надо поговорить о твоем решении. Лора Хирн объяснила нам, как и что. Она обещает помогать нам во всем, как сделал бы Джим. Лора замечательная.

— Верно, — согласился Джесс.

— И все-таки я не понимаю… почему?

Джесс кивнул на Энни.

— Энни знает.

Девочка тоже кивнула, словно их связывала тайна.

— Может, ты еще передумаешь, когда поправишься, — заметила Моника.

Джесс окинул взглядом очертания собственного тела под простыней. Он предпочел бы увидеть себя крепким и здоровым, но увы.

Энни крепко сжала его руку.

— Энни, как ты уже слышала от Лоры, мне все равно, как ты им распорядишься — лишь бы себе на пользу. Хочешь — продай застройщикам, хочешь — раздели на участки. Джим знал, что надо делать, чтобы в тех местах все осталось по-прежнему. Он был умным человеком, и Лора ему под стать. Вы с мамой должны прислушиваться к ее словам.

Энни вспыхнула и со вздохом изнеможения закатила глаза.

Моника обняла дочь за плечи.

— Энни пока не осознала, что произошло. Мне самой не верится. Ты наверняка передумаешь, как только тебе полегчает. — И она усмехнулась.

Джесс протянул руку и отвел прядь волос со лба Энни. На ее глаза навернулись слезы. Она все поняла.

Он вдруг ощутил усталость и в то же время радость, как будто слишком плотно пообедал в разгар рабочего дня. Дремота завладела им, повлекла в тихую тень, а когда он снова открыл глаза, вокруг снова было светло, он скакал верхом на Чили, подгоняя ее движениями сильных и крепких ног, солнце стояло высоко в безоблачном небе, а ветер нес запах сосновой смолы.

Ч. Дж. Бокс

Ридерз Дайджест: Правда ли, что публикации вашей первой книги «Открытый сезон» предшествовали двадцать лет тайной работы? И что вы боялись потерпеть фиаско?

Бокс: Да. Мне не хотелось, чтобы мои дочери думали: «Мой папа — неудачливый писатель». Все эти годы я скрывал, что работаю над романом, и сознался лишь в 2001 году, когда заключил договор с издательством.

Р.Д.: Вы работали корреспондентом газеты в Саратоге, штат Вайоминг. Но, кроме того, вы работали на ранчо и были рыболовным гидом. Вы любите американский Запад?

Бокс: Я вырос в Вайоминге, где плотность населения — два человека на квадратную милю. Здесь природа господствует в повседневной жизни, история американского Запада еще слишком свежа в памяти. Местные жители привыкают быть стойкими и сильными. Они сохранили близость к земле, у них свои твердые принципы. Вдобавок там прекрасно ловится форель.

Р.Д.: Это правда, что ранчо понемногу исчезают, как вы пишете в романе «Синий рай»?

Бокс: Да. За последние двадцать лет наметилась тенденция: богачи раскупают эти райские уголки по частям, воображая себя землевладельцами или хозяевами ранчо. При этом в корне меняется экономика и культура горного Запада.