Си Беннет – Задачка на три корги (страница 44)
За завтраком Филип выразил свое мнение по обоим вопросам. “Придурок”. Это про внука. “Как все время говорит та модель? Мосс или как там ее? Мне кажется, это прямо о тебе.
Всем было что сказать. Но за долгие десятилетия практики королева решила – как и Кейт Мосс, которая, насколько она помнила, дружит с Евгенией, – что лучше будет таинственной и непостижимой, подобно сфинксу. Она никогда не поступила бы, как ее внук, по опыту зная, что любое слово члена королевской семьи сразу же приковывает всеобщее внимание, при этом его могут вырвать из контекста или даже намеренно переврать. Единственный безопасный вариант – молчать. Вернее, говорить что‑то такое, что никому не будет интересно цитировать. При этом, в отличие от королевы, ее муж довольно часто делал то, за что критиковал других.
К счастью, Филипу эта тема довольно быстро наскучила. Они поехали на открытие нового института Фрэнсиса Крика в Кингс-Кросс, где, говоря о науке, он чувствовал себя как рыба в воде. Там специально для них прочитали увлекательную лекцию о гриппе. Вирусы могут быть очень опасны, если их не изучать, – хорошо, что есть специальные институты, где ученые стараются держать их в узде. Потом еженедельная аудиенция с премьер-министром. Миссис Мэй решила наладить отношения с новым лидером свободного мира и подумывала о том, чтобы организовать государственный визит. Королева отметила, что обычно такие встречи планируются за пару лет и посоветовала обсудить возможности с сэром Саймоном. Ей не хотелось демонстрировать свою заинтересованность. Надо действовать осторожнее, иначе все решат, что Британия в совсем отчаянном положении. Нужно произвести прямо противоположное впечатление.
Рози пила уже третий бокал шардоне в пабе в Пимлико. День не задался. Голова все еще раскалывалась после вчерашнего удара. Стоит чуть дольше посидеть с закрытыми глазами, как перед ней тут же всплывает образ Мика Клементса с ломом. Не самое приятное зрелище.
У близкого знакомства с адъютантом появилось еще одно преимущество. Рози подумала о нем: рост метр девяносто, военная выправка, шея в обхвате как ствол дерева, светлые, с рыжеватым оттенком волосы и глаза цвета озера у дома его родителей в Сент-Барте. Она позвонила ему в обед, и он предложил выпить после работы в пабе на Пимлико-Грин, в паре минут ходьбы от дворца, но достаточно далеко, чтобы не повстречаться с половиной сотрудников оттуда, – как выяснилось, тут они просчитались. У Рози были на него другие планы, хотя посиделки в баре – тоже неплохо.
После трех бокалов она так и не поняла, стало ли ей от вина лучше или хуже. В любом случае, голубоглазый красавчик все не появлялся. Скорее всего, в этом не было его вины. Рози понимала, что на такой работе непредвиденные дела могут появиться в любой момент: она и сама столько раз заставляла друзей ждать ее в коктейль-барах, что до сих пор удивлялась, как у нее вообще остались друзья. Она решила дать ему еще один шанс: выпьет последний бокал и, если он так и не появится, грустно поплетется домой.
Сделав заказ, Рози вдруг заметила среди группы мужчин в дальнем углу бара лысеющую голову, посаженную на широченные плечи, одетые в пиджак. Она бы его и не узнала, не побелей он как простыня при виде ее. Нужно было сосредоточиться и вспомнить имя: Рози видела в отделе кадров его карточку.
Спайк Миллиган. Босс поручила ей проверить, не причастен ли он к рассылке записок вместе с Лорной Лобб. Она пыталась его разыскать, но Спайк каждый раз от нее ускользал. Встретившись с ним взглядом, она увидела, как дернулся его кадык. Она еле заметно кивнула, как бы говоря: “Либо разберемся по‑тихому, либо я подойду к тебе и устрою допрос прямо при твоих товарищах. Выбирай”. Немного поколебавшись, он пробормотал несколько слов друзьям и направился к двери в противоположной стороне зала.
Рози последовала за ним.
За дверью тянулся узкий коридор: с одной стороны располагались туалеты, а в самом дальнем конце – кухня. Там же шла наверх лестница, ведущая в подсобку. Рози указала на нее, они стали подниматься, но остановились на полпути. Хотя Рози и стояла на пару ступенек ниже, было видно, что она хозяйка положения. Глаза Миллигана бегали во все стороны, стараясь избежать ее прямого взгляда. Лицо пепельное. Палец машинально барабанил по перилам.
– Я не знаю, что вам от меня нужно, капитан Ошоди, – произнес он, выпячивая челюсть.
– Еще бы, – сказала Рози ледяным тоном. – Вы ведь проигнорировали мои сообщения.
– Послушайте, я не дурак. Скорее всего, вы хотите узнать о записках, но я все уже рассказал полиции. Вернее то, что мне ничего о них не известно.
– Вас подслушали, когда вы говорили о них.
– Кто?
– Неважно. – Рози понизила голос до агрессивного шепота. – Она уже в курсе, что вы замешаны в этом деле. Так что лучше объяснитесь сейчас, иначе потом будет хуже.
Лакей поджал губы и наконец посмотрел ей в глаза.
– Слушайте, мне жаль, что с вами такое случилось, правда. Но я тут ни при чем.
Рози прищурилась.
– А что со мной случилось?
Миллиган снова сглотнул, по лицу было видно, что он запаниковал. Но вдруг из служебного помещения наверху вышел сотрудник и прошел по лестнице между ними. Спайк получил время на раздумья.
– Эта женщина – кажется, миссис Лобб, да? Кто‑то увидел, как она пыталась подбросить что‑то в вашу сумку. Слухи быстро расходятся, знаете ли.
– Так вам жаль потому, что со мной в итоге
Рози была уверена, что он лжет, – он точно знал, что она получала записки, хотя эта информация была строжайшим секретом, известным только королеве и полиции. Значит, как и подозревала Босс, он помогал их подбросить.
Получив задание, Рози не сомневалась, что справится с ним без эмоций по принципу “найти, напасть, уничтожить и забыть”. Но сердце предательски заколотилось. Какое‑то время они молча смотрели друг другу в глаза: Миллиган испуганно, но упрямо, а Рози – пытаясь подавить закипающую внутри ярость и отвращение.
Она не ожидала, что разговор зайдет не в то русло. Обычно упоминание Босса действует как сыворотка правды: ты спрашиваешь – и тебе мгновенно отвечают. Но вот она обвиняет его, будучи в полной уверенности, что он виноват, а ему хватает наглости упираться.
Лакей боится чего‑то пострашнее, чем недовольство Ее Величества.
Он снова сглотнул.
– В общем, как я говорил, мне жаль, что… Неважно. Плохие люди есть везде. Но я ничем вам помочь не могу.
Последнюю фразу Миллиган произнес медленно и отчетливо. Рози поняла, что он уже принял решение. На мгновение она задумалась, сколько костей ему нужно сломать, чтобы он передумал. Но она была не из таких, да и работа не та. Вдох-выдох, нужно отпустить ситуацию. Его даже нельзя послать куда подальше – он ведь не угрожал ей в отличие от Мика Клементса.
– Мы еще вернемся к этому разговору.
Рози посторонилась, чтобы он мог протиснуться мимо нее и спуститься с лестницы. Лакей сделал это быстро и без лишних слов, и когда она вернулась в бар, его уже и след простыл.
Отпусти и забудь. Рози встряхнулась, помассировала виски и окончательно убедилась, что ей нужен массаж, пробежка… Словом, что‑нибудь, что поможет расслабиться.
Собираясь взять пальто со стула, она вдруг увидела знакомую рыжеватую копну волос, обладатель которой целенаправленно двигался в ее сторону сквозь толпу.
– Привет! Как я рад, что ты еще здесь. Прости, что опоздал.
Белые зубы сверкнули в слащавой самодовольной улыбке. Адъютант притянул ее к себе, чтобы поцеловать в обе щеки – за это никто на тебя косо не посмотрит, если ты достаточно уверен в себе. Рози почувствовала, как в ее крови смешался коктейль из новых химических веществ.
Он заметил пустой бокал за соседним столиком и решил, что это ее.
– Хочешь еще?
Рози была только за.
Глава 36
В выходные в Виндзор решили не ехать. Вместо этого в субботу вечером королевская семья почти в полном составе отправилась в Альберт-холл на Фестиваль Поминовения[66].
Королеву с Филипом сопровождали все дети, кузены и Уильям с Кэтрин. Не хватало только Гарри, у которого нашлись дела поважнее. Таблоиды были одержимы обсуждением причин, по которым его новая подруга не явилась на матч по регби. Все как всегда: делай – не делай, пресса все равно выскажет свое мнение.
На мероприятии в Альберт-холле, как всегда, царила веселая атмосфера. Несмотря на то что в этом году отмечали столетие битвы на Сомме и двадцать пять лет со дня первой войны в Персидском заливе. На вечере исполнили замечательную, очень трогательную композицию, посвященную летчицам из Управления вспомогательного воздушного транспорта[67], которые во время войны перегоняли на базы истребители “спитфайры”. Круглый зал был под завязку заполнен военнослужащими в форме и ветеранами, которые подпевали с присущим солдатам задором. Королева подумала, что праздновать в окружении живых очень приятно.
Завтрашний день будет посвящен мертвым.
Воскресное утро выдалось тусклым и пасмурным, влажный холод пронизывал до костей. Ее матушка называла такую погоду только по‑шотландски, ведь кто как не шотландцы знают толк в слякоти. Как бы то ни было, солнце едва взошло, а королева уже возглавляла процессию, шедшую возложить маковые венки к Кенотафу[68] в честь Дня Поминовения, в окружении молчаливой толпы.