Си Беннет – Задачка на три корги (страница 32)

Королева была у себя в кабинете, когда к ней мимоходом заглянул Филип, чтобы рассказать несколько жутких баек о выборах в США, которых она предпочла бы не слышать.

– Полагаю, разведчики тебе уже донесли, что всем заправляют русские и Фейсбук?

– Все не совсем так…

– Не надейся. Мне на встрече клуба “Морских свинок” много чего интересного рассказали.

На мгновение перед глазами королевы встал образ несчастного питомца Пегги Торникрофт. На самом же деле речь шла о клубе для авиаторов, которые были своего рода подопытными кроликами, именно поэтому они придумали своей организации такое ироничное название. В воздушных боях Второй мировой они получили чудовищные ожоги, изуродовавшие их лица. Хирург Арчибальд Макиндо делал все возможное, чтобы вернуть летчикам их красоту, поил их пивом из бочек, чтобы восстановить водный баланс организма и бодрость духа. Он был пионером пластической хирургии, а Филип считал его одним из величайших героев военного времени – королева тоже, вместе со всеми молодыми (теперь уже пожилыми) людьми, которым он помог в свое время.

Вместо того чтобы развлекать мистера и миссис Сантос, она бы с удовольствием присоединилась к Филипу и провела часок-другой с теми немногими летчиками, которые были в состоянии посещать собрания клуба. Они были ее ровесниками, побывали в аду и вернулись из него – ничто не может выбить их из колеи. На их встрече наверняка было много шуток и душевной теплоты. Ни на одном мероприятии из тех, что посещала королева, такого не было. Мужчины удивительным образом преображаются, когда отдыхают в компании друг друга…

Королева вздохнула.

– Сколько их осталось?

– Семнадцать.

– А было?

– Шестьсот сорок три.

“Не так уж и плохо, – подумала она. – Учитывая, что Филипу девяносто пять и большинству летчиков столько же”. Королева живо вспомнила, как они устраивали балы в Виндзорском замке и какие там были очаровательные молодые люди – очень многие из них не вернулись. Погибали один за другим, один за другим. От воспоминаний кружилась голова: как сейчас она видела прекрасные лица и никогда не забывала имена тех, с кем кружилась по паркету. И вдруг телеграмма.

Должно быть, когда их пылающие самолеты неслись к земле, эти люди думали, что их время пришло. Мог ли кто‑то из них представить, что доживет до ста или даже больше?

В кабинет вошли сэр Саймон и сэр Джеймс, чтобы в последний раз обсудить программу реставрации перед тем, как отправить ее на рассмотрение парламента. Хранитель тайного кошелька вскользь упомянул, что Рози срочно доделывает бюджет, чтобы сдать расчеты в срок.

– Она очень многогранная личность, не правда ли? – улыбнувшись, сказала королева.

– Да, – ворчливым тоном признал сэр Саймон. – Она сама вызвалась помочь, никто ее не заставлял.

Этот факт обрадовал королеву еще больше. Ей очень нравились люди, которые всегда готовы засучить рукава и взяться за дело. Полностью противоположные чувства вызывал другой типаж: невероятно изнеженные личности, сдувающие пылинки с чувства собственной важности, которые вместо того, чтобы что‑то предпринять, спокойно наблюдают за тем, как у них под ногами разверзается хаос. Очень жаль, что рядом не было Рози. Она бы не стала задавать лишних вопросов и беспрекословно выполнила ее просьбу. Сэр Саймон… Ну, что поделать. В конце концов, она тут Босс.

– Саймон, прежде чем вы уйдете, я хотела бы поручить вам одно дело. Не могли бы вы найти девушку, курирующую выставку Каналетто в Королевской Галерее, которая пройдет в следующем году? Я хотела бы с ней пообщаться.

– Сегодня, мэм?

– Да.

Королева бросила на него строгий взгляд, и приподнятая бровь сэра Саймона послушно опустилась, приняв свое естественное положение.

– Будет сделано. Однако я уверен, что Нил Хадсон прибудет к вам с огромным удовольствием, если вы захотите что‑то обсудить. Он полностью контролирует ситуацию и…

– Нет нужды беспокоить хранителя. – Нил Хадсон был в списке Рози, который лежал в верхнем ящике стола Ее Величества. – Куратор отлично справится. Вы знаете мое расписание. Если получится выкроить полчаса после обеда, будет просто замечательно.

Сэр Саймон кивнул. Он уже очень давно знал, что “будет просто замечательно” означает “закрой рот и займись делом”, поэтому сразу же сделал и то, и другое.

Глава 26

По счастливому стечению обстоятельств на следующей встрече королеве представилась отличная возможность поговорить о том, что было у нее на уме. В присутствии пажа она отправилась в Желтую гостиную, в которой ковер был накрыт полиэтиленовой пленкой и где ее ждала Лавиния Хоторн-Хопвуд со съемочной группой. За лето Лавиния слепила из глины бюст королевы на основе своих рисунков. В отличие от многих других портретистов, она не любила работать по фотографиям. “Образ теряется, – объяснила художница в их первую встречу. – Если я не могу запечатлеть его в моменте своей собственной рукой, то работа получается бездушной”.

Эта часть процесса всегда казалась королеве каким‑то чудом. Влажную глиняную скульптуру, слепленную вокруг металлического каркаса, каким‑то образом доставили из студии Лавинии в Суррее в Желтую гостиную Букингемского дворца. Теперь она стояла здесь на вращающемся гончарном круге, задрапированная влажным муслином[54]. Рядом, в коробке с бархатной обивкой, лежала тиара от Девушек Великобритании и Северной Ирландии[55], которую ей должен был помочь надеть придворный. Ее Величество выбрала ее для портрета, потому что она удивительным образом выглядела одновременно нежно и ослепительно. Ее любимая бабушка, королева Мария, подарила ей эту тиару на свадьбу, и с тех пор королева ее практически не снимала. В голове промелькнула мысль о том, что она относится к своим диадемам так, как многие другие женщины – к шляпкам или – что обожают женщины в наш прогрессивный век? – ну, наверное, к любимым сумочкам.

Лавиния о чем‑то болтала, а королева в это время надела бриллианты, быстренько осмотрела себя в зеркале и удобно устроилась в кресле. Затем художница осторожно открыла готовую работу, и королева не без восторга убедилась, что Лавиния вновь превзошла сама себя. Скульптура до мельчайших деталей копировала ее внешность, какой она была десять лет назад. Художнице действительно удалось передать даже блеск в глазах, и королева никак не могла понять, как возможно сотворить такое чудо из грубой глины.

Теперь, когда впереди была пара драгоценных часов, Лавиния принялась за работу непосредственно над скульптурой, периодически останавливаясь, чтобы сверить размеры с оригиналом из плоти и крови с помощью штангенциркуля, параллельно рассказывая всякие истории. Королева попросила, чтобы съемочная группа присутствовала только первый час, поэтому второй прошел более непринужденно. Они обсуждали Олимпийские игры, сад, скачки на четвертом канале. Королева сказала, что недавно посмотрела чрезвычайно увлекательную программу о подделках и копиях произведений искусства. (Она действительно видела эту передачу, только лет пять назад.)

– Я даже представить себе не могла, что подделок так много! Надеюсь, у меня в коллекции их нет.

Художница убрала прядь волос от лица измазанными в штукатурке руками.

– Не хочу вас расстраивать, но, скорее всего, есть. Такое на каждом шагу встречается. Почти в любой галерее найдется одна-две подделки, и владельцы даже не всегда знают, что это не оригинал. Естественно, они никогда в этом не признаются.

– Но как им это удается? – воскликнула королева. – В смысле, фальсификаторам. Ведь современные методы исследования картин с легкостью обнаружат подделку, правда? Я слышала, что специальные рентгеновские лучи позволяют проверить, из чего сделаны краски.

– Все верно, такой анализ называется масс-спектрометрия. Технологии действительно шагают в ногу со временем, так что теперь фальсификаторам приходится ужом виться.

– Ух ты! Правда?

Лавиния ответила не сразу. Она сосредоточенно воссоздавала изгиб носа королевы. Когда получившаяся линия ее устроила, художница сказала:

– Наука прогрессирует с каждым десятилетием. Но когда я училась на факультете искусств, нам профессора такие байки травили, что волосы дыбом встают, – до жути интересные! В семидесятые специалисты в основном проверяли подделку на глазок. Естественно, обращая внимание на материалы. То есть, напишешь портрет Боттичелли на холсте, и тебя сразу вычислят, ведь все знают, что портреты он писал на деревянных панелях. Или если по глупости используешь титановые белила, которые появились только в двадцатом веке. Но чаще всего обращали внимание на историю картины и “ощущение” от нее.

– Как интересно, – задумчиво произнесла королева. Она погрузилась в размышления, стараясь не замечать, как сильно чешется нос, и усилием воли заставляя руки расслабленно лежать на коленях. Та же самая королева Мария, подарившая ей тиару, научила ее, что настоящая леди не должна касаться своего носа на публике. А настоящая королева не должна выказывать своего нездорового увлечения преступлениями при посторонних людях. – Если бы вы захотели подделать картину в те времена, то как бы вы это сделали?

– Мэм, вы всерьез спрашиваете?

Королева взглянула на Лавинию и увидела, что она широко улыбается. Ее щеки и лоб были перепачканы мокрой глиной, а руки заняты лепкой лица. Она занималась работой, в которой сильнее всего были задействованы наметанный глаз и мышечная память, так что у нее была возможность хорошенько поразмыслить над вопросом королевы.