Си Беннет – Задачка на три корги (страница 14)

– Он же не думает, что у нас тут происходят какие‑то грязные делишки?

– Насколько я знаю, нет.

– А я вот не удивлюсь, если он что‑нибудь эдакое раскопает, – простодушно заметила леди Кэролайн. – Миссис Харрис, говорят, была той еще занозой. Когда ее с пенсии вернули, такой сыр-бор поднялся! Только и разговоров, что о ней.

– Мне об этом не докладывали, – угрюмо сказала королева.

– Конечно, мадам! Я понимаю, у вас и без того много забот. Уверена, что Майк Грин делал все, чтобы разобраться с ситуацией. Он…

Речь фрейлины прервал стук в дверь, и на пороге появился герцог Эдинбургский.

– Что за дурдом у нас творится? Ты слышала, что по телевизору говорят?

– Нет, – ответила с легким вздохом королева. – Кэролайн как раз собиралась мне об этом рассказать.

– Они придумали какую‑то байку о том, что Евгения и Беатрис оставили в бассейне бокалы с шампанским. Якобы женщина поскользнулась и упала на разбитую бутылку “Дом Периньон”!

– Фантазеры! – воскликнула леди Кэролайн. – Меня поражают люди с таким бурным воображением.

– А меня раздражают!

– Получается, полиция за этим и приехала? – спросила она. – Изучать разбитое стекло?

– Они с этой техникой безопасности уже совсем с ума посходили, – проворчал герцог.

– Нет, – ответила королева фрейлине. Она рассказала о записках и отметила, что руководителю хозяйственной службы пока не удалось разобраться в этом деле.

Филип презрительно фыркнул.

– Майк Грин в очередной раз вышел на новый уровень некомпетентности. Он же абсолютно бестолковый: работает всего ничего, а уже сколько напортачил!

– Неужели все так плохо? – спросила леди Кэролайн. – В этой истории с записками.

Королева задумалась об аспектах этого дела, которые больше всего ее беспокоили.

– Одна сотрудница нашла на сиденье своего велосипеда записку отвратительного содержания, а миссис Харрис столкнулась с тем, что кто‑то изрезал ее одежду.

Филип поморщился.

– Ну, девочки, если дело только в велосипедах и шмотках, тогда я пошел. И да, надо будет сказать Тристраму из Би-би-си, что мы тут не сидим целыми днями в пижамах у бассейна, попивая “Дом Периньон”!

Снова оставшись наедине с королевой, леди Кэролайн попросила рассказать подробнее о случае с запиской.

– Несчастная девушка, Мэри ван Ренен – кажется, так ее звали, – была в жутком смятении! – объяснила королева. – Я рассказала об этом Майку, но он заверил меня, что они с Мэри обсудили эту ситуацию. Якобы отвергнутый ухажер решил ей нервы потрепать. Майк считает, что это ерунда.

– Какой ужас!

– Вот-вот. Бедняжка, он ведь ее преследовал, поджидал у дома. Разве же это ерунда?

– Нет, конечно! А вы обсуждали эту ситуацию с герцогиней Корнуольской?

Камилла не знала, но новость о преследованиях сотрудницы дворца совершенно точно встревожила бы ее не меньше, чем саму королеву. Она работала с благотворительными организациями, которые помогали женщинам в подобных ситуациях, и рассказывала Ее Величеству о масштабах и опасностях домашнего насилия. К таким вещам Камилла относилась очень серьезно. Считается ли домашним насилием случай, когда жертва не знает нападавшего? Королева была не уверена, но это и не важно. Майк Грин в любом случае должен был разобраться и принять соответствующие меры.

Она тяжело вздохнула. Его предшественник точно знал бы, что делать. Вкупе с эмпатией и чувством такта, он обладал непререкаемым авторитетом и твердым внутренним стержнем. Именно поэтому ее семья часто назначала на такие должности старших офицеров. Как правило, они сочетают в себе честь с мягкой, но уверенной силой – именно такими должны быть придворные королевы. Филип был прав. Он никогда не стал бы отдавать должное офицеру ВВС – даже бывшему пилоту истребителя, коим был Майк Грин, – потому что считал, что ни одна служба не дотягивает до флота, и в данном случае королева была склонна согласиться с мужем.

На следующее утро, сидя за рабочим столом, Ее Величество получила подтверждение своим представлениям о том, какими компетенциями должны обладать старшие офицеры, которые, к счастью, оправдывали возложенные на них ожидания. Вместе с коробками королева получила письмо от Второго морского лорда из Портсмута. Еще будучи в Балморале, она спрашивала его о написанной маслом картине, на которой изображена “Британия”, – “убогая картинка”, как обычно называл ее Филип. Герцог Эдинбургский никак не мог понять, что она в ней нашла.

Так вышло, что Второй морской лорд, ныне адмирал, много лет назад служил личным адъютантом Филипа, и королева была достаточно хорошо с ним знакома, чтобы надиктовать для него записку. Иногда в таких делах лучше задействовать неформальный подход. В вежливой, но настойчивой форме Ее Величество изложила, что эта картина принадлежит ей и пропала в середине восьмидесятых. Она знала, что Второй морской лорд не виноват в том, что “Британия” оказалась у него: он занимал эту должность с прошлого лета, а картина провисела в его кабинете как минимум десять лет. Тем не менее он оказал бы королеве неоценимую услугу, если бы поспособствовал возвращению полотна.

Его ответ состоял из сплошных оправданий. Второй морской лорд объяснял, что задержался с ответом, так как совсем недавно вернулся из отпуска, но, как только он получил записку, сразу же поручил одному молодому, но очень смышленому лейтенанту выяснить все обстоятельства, при которых собственность Ее Величества случайно оказалась у него. Также, лично осмотрев картину, он заметил, что она очень грязная (снова оправдания) и договорился о чистке за счет Королевского флота.

Закончив читать письмо, королева тяжело вздохнула. Ну нет! Зачем?! Неужели отговаривать его уже слишком поздно? И задумалась в поисках подходящих аргументов.

Как бы то ни было, в отличие от контактных лиц Рози в службе снабжения министерства обороны, которые были совсем не заинтересованы во вмешательстве в эту историю, молодой, но очень смышленый лейтенант быстро выяснил, что “Британию” лично выписал Второй морской лорд, занимавший эту должность десять лет назад:

Я связался с ним и выяснил, что в данный момент он благополучно проживает старость в Нью-Форесте и, ко всеобщему счастью, еще не сошел с ума. По его словам, он каждый день разгадывает кроссворды и смотрит телевикторины на Би-би-си. Также он сообщил, что отлично помнит разыскиваемую вами картину и что впервые увидел ее в девяностые, в здании министерства обороны на улице Уайтхолл, где она висела в угловом кабинете какого‑то воротилы, занимавшегося закупками. Годы спустя, заняв пост 2‑го морск. лорда, он попросил узнать, можно ли забрать ее себе. Он не рассчитывал на положительный ответ, но решил, что за спрос денег не берут. К его удивлению, выяснилось, что картина томится в центральном хранилище. В 2004 году он забрал ее в свой кабинет, и с тех пор она висит напротив моего рабочего стола.

Королева задумалась о том, что документы министерства обороны хранятся лучше, чем ее собственные. Хотя это, пожалуй, немного несправедливо. Сейчас целая команда архивариусов и консерваторов может бросить все силы на то, чтобы найти иголку в стоге сена, тогда как в начале ее правления могла потеряться даже картина Караваджо в раме, и отыскать ее в недрах одного из дворцов было величайшей удачей. На самом деле, как раз в восьмидесятые такое положение дел и начало меняться. Именно тогда появился Шолто Харви. Она с нежностью вспомнила бывшего заместителя хранителя королевских картин. Блестящий планировщик с передовым мышлением, после скандального ухода Энтони Бланта[35] он стал ей почти другом. Шолто Харви был специалистом по творчеству Леонардо и всего за неделю он научил королеву отлично разбираться в искусстве, чего не удавалось ни одному из его предшественников. Очень жаль, что он прослужил совсем недолго.

Как бы то ни было, “убогая картинка” наконец‑то отправилась домой, и королева гадала, в каком состоянии ее привезут, когда флот соизволит с ней распрощаться. Но оставался еще один неудобный вопрос: как вообще так вышло, что картина оказалась в кабинете служащего министерства обороны, если ее должны были вернуть на прежнее место, в покои королевы, еще в 1986 году, когда она возвращалась из поездки в Китай? Если шестьдесят лет правления ее чему‑то научили, так это тому, как важно заботиться о мелочах. Большие проблемы всегда очевидны, и министры с придворными делают все возможное, чтобы их решить. Однако наличие мелких означает, что кто‑то их просто не замечает. Произошло ли так на этот раз? И коли так, то что еще могло остаться без должного внимания?

Королева как раз размышляла об этом, когда в кабинет вошел сэр Саймон, чтобы забрать коробки с документами и обсудить расписание Ее Величества на день.

– Президент Хорватии прибудет в сопровождении мужа, – сказал сэр Саймон, заглянув в свои записи. – Во второй половине дня она встретится с премьер-министром, и главной темой их разговора, несомненно, станет брексит. Чуть более полугода назад ей нанесли визит принц Уэльский и герцогиня Корнуольская, и вы наверняка захотите передать уважаемой госпоже президенту их наилучшие пожелания. У меня как раз есть для вас заметки по этому случаю. – Он открыл тонкую кожаную папку, которую нес в руках, и вдруг на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки. – Прошу прощения, мэм. Похоже, я оставил их на столе. Если вам будет угодно, я сейчас же пойду и…