Shy Hyde – Поймай любовь за хвост (страница 2)
– Да не, спасибо. Я уже и стакан сдал.
– Ну с собой возьми. Голодный ведь.
Мне неловко объедать старушку. И так кормила меня своими продуктами. Пирожки, лапша, картошечка. Два дня на чужих харчах. Денег-то совсем нет после дембеля. Ни телефона, ни карты, ни наличных. Только и успел из части маме позвонить да сообщить, каким поездом прибываю. Думал на кипятке да на шоколадках от командира продержаться. Я же сильный, гордый, в подачках не нуждаюсь. Но вагонные лапшичные ароматы живо пробудили зверский аппетит. Шоколад закончился ещё в первый день. Хорошо, что кипяток бесплатный. И баба Вера села в Иркутске. Так с ней и едем. Я её разговорами о службе занимаю, помогаю набирать кипяток да заправлять постельное. А она меня подкармливает, дай ей бог здоровья, добрая старушка.
– Мой-то Сашка когда в том году из армии ехал, тоже люди добрые накормили. Так что ешь, сынок, не стесняйся. Добро возвращать нужно, – тогда сказала мне она.
А у меня уже желудок от голода сводило. В общем, повезло мне с попутчицей.
– Ой, повезло-то мне с попутчиком! И принесёт, и посуду помоет, и мусор выбросит, – постоянно говорит бабушка, а я чувствую себя каким-то супергероем, хотя ничего особенного вроде бы и не делаю.
– Извините, вы не видели кошечку? – около нас останавливается симпатичная девушка. – Чёрненькая, белый кончик хвоста и носочки.
– Нет, милая, не видели, – отвечает баба Вера.
– Извините, – чуть слышно говорит девушка и идёт по вагону дальше.
Смотрю ей вслед. Тёмные волнистые волосы ниже лопаток, тонкая талия, обтянутые лосинами бёдра. И когда дверь тамбура за ней закрывается, а девушка исчезает в следующем вагоне, я всё ещё вижу её образ.
– Ты не стесняйся, угощайся, сынок. Бери, бери с собой хоть немного.
– Так я уж дома почти, баб Вер, – улыбаюсь щедрой старушке. – Ещё немного, и наемся вдоволь маминых котлет.
Чувствую, как сосёт под ложечкой. Беру пару конфеток в карман для мамы и сестрёнки, и собираюсь на выход. За окном уже родные окраины.
– Счастливо вам добраться, баб Вер. В Новосибирске-то вас встретят?
– Встретят, сынок, встретят. Не переживай. Сашка приедет с невестой.
– Ну я побежал, несколько минут всего поезд стоит.
– Счастливо. Добрый ты человек. Здоровья тебе и невесту хорошую.
– Спасибо, – смущаясь, отвечаю и, взяв из-под столика свой рюкзак, пробираюсь к выходу.
Поезд замедляется. Проводница открывает двери. Остановка. Постепенно продвигаюсь на выход. Между вагонами сталкиваюсь с той самой девушкой. Бормочем друг другу извинения, и она устремляется дальше. Видимо, так и не нашла свою кошку.
Жара стоит невыносимая. Прикладываю ладонь козырьком и смотрю по сторонам в поисках родных. Стою на перроне до объявления отправления поезда. Но своих так и не вижу. Медленно шагаю против движения состава, и вдруг сзади на меня кто-то налетает. Неужели Алёнка? Оборачиваюсь – девушка из поезда. Шарахнувшись от меня, она спешит в вагон, проводник подаёт ей руку, и она, словно лань, запрыгивает на подножку. Успела. С сожалением вздыхаю. Больше я её никогда не увижу.
Махнув хвостом, поезд удаляется от станции. Брожу по перрону. Толпа уже рассосалась. Теперь легче увидеть своих, но… Ни мамы, ни Алёнки нет. Дойдя до края платформы, разворачиваюсь и иду в обратную сторону, мимо виадука до другого края. А там и людей-то нет. Только под лавочкой, скрывшись от жары, сидит чёрный кот.
– Мя-а, – жалобно смотрит.
А у меня и нет ничего. Ни еды, ни даже воды. Но дома-то наверняка есть.
– Кыс-кыс, пойдёшь со мной? – говорю с котом как с человеком.
– Мр-мя, – отвечает тот.
Присаживаюсь на корточки и протягиваю руку. Несмело подходит, обнюхивает и трётся о ребро ладони. Шерсть шелковистая. Видно, что кот ухоженный. Не уличный. Наверное, потерялся. Знать бы, где искать хозяина.
– Мя-а, – протяжно воет кот, но даёт себя погладить.
Замечаю и белый кончик хвоста, и носочки. Неужели именно этого кота искала девушка в поезде? Аккуратно беру животное, благо не вырывается, и спешу к начальнику вокзала. Но того не оказывается на месте. Брожу с котом на руках, возвращаюсь на перрон. Вдруг мама и сестра меня разыскивают? Но нет. Никого. А есть хочется. И пить. Несу кота домой. Недалеко. Через виадук, прямо и налево. Прохожу мимо аптеки с объявлением: "Требуется фармацевт". Помню, ещё до армии это объявление видел. То ли до сих пор не нашли, то ли никто надолго не задерживается.
Вот и родная калитка. Заперто. Через палисадник подхожу к дому, стучу в окно.
– Ма! Алёнка! – кричу, кричу, но никто не отвечает.
На душе становится неспокойно. Что-то случилось. Не могли они просто так не прийти к поезду.
– Андрушка! Ты што ль? – слышу знакомый голос с улицы.
– Я, тёть Ань.
– А я хляжу, думаю: ци ты, ци не ты!
– Я, – улыбаюсь соседке. – А мама где? И Алёнка.
– Алёнка-то у больницу пайшла.
– А что с ней? – чуть не роняю кота.
– Да ничога. Мамку вашу учерась забрали. Так Алёнка-то да яе и пайшла.
– А что с мамой?
– А ци я знаю? Ты холодный, наверно, с дорохи-то. Пойдём, хошь накормлю.
– Да я Алёнку подожду.
– Пойдём. Одурэешь тут от жары.
Соглашаюсь. Кота тётя Аня, на самом деле уже бабушка, просит оставить в сенях, дав воды, а меня приглашает в летнюю кухню. По-быстрому накрывает на стол и, пока я уплетаю картошку с зеленью, пытается дозвониться до Алёнки.
– Андрюшка? Ты что ль? – в кухню влетает разгорячённая загорелая девчонка – Катька, внучка тёти Ани.
– Ну я, – робею под её игривым заинтересованным взглядом.
– А я ждала тебя, – девушка садится рядом.
Глава 3. Касса
Ненавижу переноску! Бр-р, мр-р. Темно и страшно. Трясёт. Вокруг много двуногих гигантов. Пока Моя идёт рядом… Пока я слышу её голос… Сижу смирно. Вокруг слишком шумно. Сложно ловить звуки знакомого голоса. Но я стараюсь. Переноска сильно сотрясается.
– Стас, осторожнее. Ты напугал Кассу, – голос Моей строгий.
– Ань, слишком много значения придаёшь мелочам, – отзывается её двуногий.
– Это не мелочи.
– Ты будешь устраивать сцену из-за переноски?
– Из-за живого существа в ней.
– Не слишком ли много чести простому коту?
– Кассандра породистая, – Моя осторожно поднимает переноску с пола и ставит на колени, обнимая руками.
"Мр-р, почеши мне за ушком", – жаль, она меня не понимает.
– Потерпи, Касса, завтра будем дома, – убаюкивает голос Моей. – Сейчас разместимся, и я тебя покормлю.
Место, куда меня принесли, называется поезд. И выходить из переноски мне нельзя. Мои тоже сидят взаперти. И называют это место купе. Но иногда выходят. А я даже в полный рост нормально встать не могу. Ни потянуться. Ни подняться на задние лапки.
"Мя, отпусти. Мне тут тесно", – царапаю коготками дверцу, но её открывают, только чтобы сунуть мне корм. Ночью Моя меня успокаивает. Даже из переноски вытащила. Наконец я могу потянуться, развалиться на мягком одеяле и насладиться почесушками за ушком.
И вот я снова в тесноте. Зову Мою, чтобы открыла и взяла на ручки. Люблю мурчать, уткнувшись в её шею. Волосы Моей пахнут травами. Я зажмуриваюсь. А потом опять оказываюсь в переноске. Моя жалуется, что не выспалась. Ну как же так? Двуногий, ну хоть ты возьми. Мр-р… Зачем ты ставишь переноску на пол? Возмущаюсь, а ты пинаешь мою тюрьму. Вот бы расцарапать эту дверцу и запрыгнуть к Моей под бочок.
Вдруг происходит то, что двуногие зовут чудом. Дверь перед моим носом открывается. Свобода?
Несмело ступаю наружу. Прыгаю к Моей. Но её двуногий сгоняет меня на пол. А снаружи так вкусно пахнет пирожками. Сама не понимаю как, но уже иду, влекомая этим ароматом. Догоняю семейство двуногих. Их котята едят пироги.
– Кыся, – тычет в меня пальцем один из них.
Возвращаюсь обратно. Нахожу Мою по запаху. Но не могу пробраться к ней. Заперто. Спасаюсь от незнакомых двуногих, которые хотят меня поймать. И попадаю в место, где их ещё больше. Здесь никто не пытается ко мне лезть. Поэтому я прохожу между ними спокойно. Но потом спасаюсь бегством от злобного двуногого в тёмной форме. Прячусь под лавкой между чемоданами. Сижу, затаившись, даже дремлю. Во сне слышу издалека голос Моей: "Извините, вы не видели кошечку? Чёрненькая, белый кончик хвоста и носочки".
Двуногие вытаскивают свои баулы из-под лавки, чем тревожат меня. Убегаю. Путаюсь под ногами и между сумками и чемоданами.