Шуй Жу Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 1 (страница 4)
– А ну брось. Моя сестра здесь, она будет кашлять.
Фань Лянь с тяжёлым сердцем отбросил сигарету и недовольно сказал:
– Зять! Без обид, но мы с тобой играем, зачем ты привёл сюда третью сестру? В такое позднее время дети должны уже спать.
Чача-эр, услышав, что говорят о ней, перестала есть виноград и в ярком свете ламп устремила на Фань Ляня взгляд огромных карих глаз. Чистый взгляд, подобно стреле, пронзил его холодным сиянием, алое платье ослепляло, порождая в сердце смутную тревогу. Под взглядом Чача-эр Фань Лянь почувствовал себя не в своей тарелке, он давно уже ощущал в этом ребёнке что-то зловещее и мрачное и никогда с ней не заговаривал. Хотя черты лица её прекрасны, от этой красоты веяло ледяным холодом, неизвестно откуда проявившемся, и резала она подобно острию ножа. Поговаривали, что её мать была не из ханьцев, неужели и в самом деле она вышла из народности мяо?[21] Что за ядовитое великолепие!
Женщины, давно затаившие на Чача-эр злобу, тотчас зароптали:
– И правда, второй господин, привели сюда ребёнка, да ещё запрещаете нам курить, это уж слишком.
– Да что там игра в мацзян! Куда только второй господин не берёт с собой младшую сестру. В прошлый раз привёл её на деловые переговоры с нашим господином.
– Второй господин, послушайте, а третья барышня и правда вам родная младшая сестра? Вы совсем друг на друга не похожи, не стоит нас обманывать.
Все присутствующие рассмеялись над скрывавшимся во фразе тайном смысле. Чэн Фэнтай, герой шутки, обвёл их весёлым взором:
– И болтать почём зря вам тоже запрещаю! Эта шутка чересчур бесстыжая! – Он обхватил Чача-эр за плечи. – Сестрёнка, подай мне кость!
Чача-эр схватила первую попавшуюся кость, и на ней остался липкий виноградный сок от её пальцев, Чэн Фэнтай вытер кость об одежду, перевернул её и взглянул: всё сошлось.
– Ага! Теперь поняли, отчего я взял её с собой? Она моя Lucky Star![22]
Отсчитывая ему фишки, Фань Лянь сердито произнёс:
– К чему хвастаться! И у меня младшая сестра имеется, в следующий раз я тоже возьму нашу Цзиньлин-эр с собой.
Чэн Фэнтай спросил:
– Раз уж мы упомянули мою свояченицу, хочу спросить у старшего брата Лянь-эра, отчего мою жену зовут Фань Ю, тебя – Фань Лянь, и только в имени моей свояченицы есть иероглиф «золото»? Разве это не вносит путаницу в порядок ваших имён?[23]
Фань Лянь ответил:
– Когда третья сестра родилась, на наши луга напала саранча, урожай был плохой, и мы понесли большие убытки серебром. Предсказатель объяснил, это из-за того, что в наших со старшей сестрой именах слишком много воды, чем больше воды, тем больше золота в ней потонет, и тут мой отец решил дать третьей сестре имя, в котором будет золото.
Все тут же издали протяжное понимающее «Аа-а-а!». Всяческие пустяки из жизни знатных семей, всплывая наружу, немедленно становились достойным предметом для разговоров.
Барышня по правую руку поинтересовалась:
– Второй господин Фань, у вас на севере есть пастбища?
Госпожа напротив, устремив взгляд на Фань Ляня, со смехом сказала барышне рядом:
– Да что там пастбища! У них ещё имеется несколько гор и собственный караульный отряд. У семьи Фань целая крепость, они словно князья приграничных земель! Та, кто выйдет за второго господина Фаня замуж, станет принцессой!
Барышня, чьи заветные мечты неожиданно высказали вслух, зарделась. Оказывается, за современным джентльменским обликом Фань Ляня скрывалось такое примитивное семейное дело.
Фань Лянь рассмеялся:
– Это когда мы были князьями приграничных земель, в каких годах, сейчас ничего не осталось! Как пришли японцы, отняли у нас большую усадьбу, так наши ребята каждый день с ними бьются. Я человек книги, все эти ружья да винтовки пугают меня ужасно, это не моё. С младшим братом и сестрой я приехал в Бэйпин, разыскали мы старшую сестру, чтобы пожить у родни, спасаясь от бедствия.
Чэн Фэнтай затянулся и, прищурившись, выпустил дым и принялся браниться:
– У тебя ещё хватает совести говорить об этом, трусливая тряпка! Не можешь свою семью защитить, поручаешь это слугам! Будь я на твоём месте, пусть японцы осмелились бы хоть травинки коснуться, посмотрим, что было бы. Все кишки у них наружу повылазили бы!
Фань Лянь со смехом кивнул:
– Это уж само собой. Кто не знает твоего, второй господин Чэн, норова: бандит во плоти.
Госпожа и барышня особого интереса к военным делам не проявляли и, узнав суть дела, тут же принялись подтрунивать:
– Сегодня вечером брат Лянь-эр так и не выиграл, ничего удивительного, что он прибедняется. Не верьте ему! Солдаты семьи Фань сражаются с японцами, разве этого мало? А он учился за границей несколько лет да так привык к райским уголкам, что, вернувшись в пустынную загородную местность, где стоит крепость семьи Фань, тут же сбежал в Бэйпин наслаждаться жизнью.
Фань Лянь улыбнулся, ничего не возразив: видимо, сказанное попало прямо в точку.
Госпожа, сидевшая за другим столом, спросила у Фань Ляня:
– Второй господин Фань, как обстоят дела со свадьбой у барышни Цзиньлин и шестого молодого господина Шэна? Известно вам или нет? Когда же мы погуляем на свадьбе?
Чэн Фэнтай сказал:
– Точно, как дела у Цзиньлин? Твоя старшая сестра как раз позавчера спрашивала меня… О делах вашей семьи она спрашивает у меня. Эге-ге…
Фань Лянь покачал головой и замахал руками, всем видом выражая нетерпение:
– И не спрашивайте, не спрашивайте, не упоминайте больше об этом. Я торжественно заявляю: у моей младшей сестры Фань Цзиньлин и шестого молодого господина Шэна, Шэн Цзыюня, нет ничего, кроме того, что они учатся в одной группе, между ними нет никаких отношений. Свадьба! Откуда там взяться свадьбе?! Что за любители соваться не в свои дела распускают подобные слухи? Портят репутацию моей младшей сестры!
Любитель соваться не в свои дела Чэн Фэнтай гордо вскинул брови, отказываясь сознаваться.
Слова Фань Ляня вызвали всеобщее любопытство и породили множество догадок, присутствующие в гостиной тут же навострили уши, ожидая, что же он скажет дальше, и даже стук костей мало-помалу стих. Однако Фань Лянь не заговаривал, и видно было, что за его молчанием скрывается какая-то причина, говорить о которой неудобно.
Чэн Фэнтай не вытерпел первым (шестой молодой господин Шэн был младшим братом его старого однокашника, и, когда тот прибыл в Бэйпин на учёбу, он взялся его опекать):
– Что случилось с мальчишкой из семьи Шэн?
Фань Лянь ответил:
– Мальчишка из семьи Шэн… Ай! Мало того что моей сестре он не по вкусу, да даже если бы и понравился, наша семья не потерпела бы такого зятя.
– Ай-яй, да ты смерти моей хочешь! Что в конце концов случилось с молодым господином Юнем?
Фань Лянь выкинул одну костяшку и, оглядевшись, изумлённо спросил:
– Как, никто из вас не знает? Шэн Цзыюнь содержит актёришку.
Все разом ахнули и принялись вздыхать о том, что юный студент не уделяет внимания учёбе.
Чэн Фэнтай переспросил:
– Содержит актёришку? Сам ещё подросток, а уже кого-то содержит?
Фань Лянь сцепил руки в знак глубокого разочарования и с горечью в голосе продолжил:
– Ах! Да и кого содержит! Знаете кого? Шан Сижуя! Каждый день бегает в театр, ещё и пишет в газеты рецензии на его выступления и заметки о его жизни, совсем помешался!
Все снова горестно ахнули. Если этот ребёнок попал в лапы прославленного Шан Сижуя, считай, с ним покончено.
Чэн Фэнтай сказал:
– Шан Сижуй? Опять он!
Фань Лянь спросил его:
– Зять не ходит по театрам и всё равно его знает?
Чэн Фэнтай ответил:
– Первый в Бэйпине исполнитель амплуа дань[24], кто же его не знает? Мне много чего о нём известно.
Кто-то рассмеялся:
– И что же второй господин нам расскажет?
– Второй господин Чэн любит послушать сплетни.
Чэн Фэнтай покачал головой:
– Одни представляют его как Су Дацзи[25], другие – как литературного гения Ма[26]. Трудно сказать наверняка. Чача-эр, дай брату ещё одну кость.