Шурка Орлов – Маг 47 уровня: в мире мертвых (страница 1)
Шурка Орлов
Маг 47 уровня: в мире мертвых
Глава 1
1
Я проснулся. Помылся. Пожарил яичницу с беконом – золотистую, с хрустящими краешками. Выпил пару чашек кофе: первую – медленно, смакуя аромат, вторую – чуть поспешнее, чувствуя, как постепенно оживает сознание. Без этих чашек утро не утро, душа не раскрывается.
Тишину октябрьского утра разорвал пронзительный писк телефона. Я вздрогнул, поставил чашку на стол и потянулся к аппарату. На экране – «Иван‑царевич».
«Ну вот, опять… – мысленно вздохнул я. – Он будто никогда не спит. А я пока кофе не выпью – не чувствую себя человеком».
С трудом преодолевая раздражение, взял трубку, нажал на кнопку:
– Слушаю? Что случилось? – произнёс я через силу.
В ответ – бодрый, как утренний рог, голос Ивана‑царевича:
– Приближается Велесова ночь!
– Какая‑какая ночь? – перебил я.
– Да дослушай! Велесова. Ирландцы в эту ночь празднуют Хэллоуин – по сути, то же самое. В Велесову ночь границы между миром мёртвых и нашим миром истончаются. Но сейчас уже происходят странности: кто‑то выпускает нечисть из мира мертвых раньше срока. Боюсь, на Велесову ночь кто‑то задумал нечто страшное.
– А я‑то тут при чём? – отозвался я. – Мне бы с живыми разобраться, а тут ещё мёртвые…
– Если выберутся тёмные… из Нави и Яви не будет… – задумчиво проговорил Иван‑царевич по телефону, словно взвешивая в уме тяжёлые, мрачные слова.
– Не грузи, дай мне подумать, – оборвал его я.
– Хорошо. Вечером созвонимся, – ответил он и положил трубку.
Я сидели в тишине, лишь изредка нарушаемой гудением кофемашины. Я потягивал кофе и смотрел в окно. За последние полгода я уже привык к чудесам – но каждый раз они были разными. Ни один день не походил на предыдущий.
Я отставил чашку. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. В мире людей, как ни странно, самая сильная магия – бутылка водки. Говорят, если купить её в четверг, то четверг легко превратится в пятницу. А если две – можно улететь далеко‑далеко… А может, и в мир мёртвых.
В волшебном мире множество разных чар. И вот я создал своё заклинанье. Говорят, оно невероятно сильное – до меня такого никто не использовал. Про себя я назвал его «посылательным». Произносишь вслух: «Да пошли вы…» – и враги ничего не могут противопоставить. Все их чары рассыпаются в прах перед этой простой, но сокрушительной магией.
2
Через час я уже был у Маши. По пути заскочил в магазин и купил шоколадный тортик.
Маша встретила меня у двери, от неё приятно пахло свежесваренным кофе – терпким и очень крепким. Мы расположились за столом, разложили перед собой старинные магические книги в потрёпанных переплётах. Пожелтевшие страницы шелестели под пальцами, источая едва уловимый запах пыли и времени.
– Где ты взяла магические книги? – спросил я.
– В библиотеке. В Смольной, – добавила она так, будто это всё объясняло.
– И там… такие книги?
– Там есть всё, что нужно. И даже то, о чём лучше не знать.
Её взгляд на мгновение стал отстранённым. Я понял, что вопросов больше задавать не стоит.
В поисках разгадки мы методично изучали оглавления, выхватывая заветные ключевые слова: «мир мёртвых», «пограничные сферы», «заклинания перехода». Шаг за шагом погружались в текст – вчитывались в архаичные строки, расшифровывали загадочные схемы, искали логику в древних описаниях, словно пытались прочесть послание, зашифрованное временем.
Парадокс заключался в том, что мир мёртвых был нам одновременно знаком и незнаком. Мы имели о нём смутное, обрывочное представление – словно видели его отражение в мутной воде: очертания угадывались, но детали расплывались. Мы понимали, что он где‑то рядом, за тонкой завесой, но не знали ни правил поведения в нём, ни границ дозволенного.
Знания не проясняли картину – напротив, каждый найденный фрагмент лишь множил вопросы, затягивая в замкнутый круг поиска. Чем глубже мы погружались, тем отчётливее осознавали: древние тексты не дают готовых ответов. Они лишь приоткрывают дверь – и оставляют нас стоять на пороге, в полумраке, с тысячей новых загадок в душе.
Я перевернул очередную страницу и устало провёл рукой по лицу.
– Кажется, мы только больше запутались, – пробормотал я, глядя на хаотично разбросанные по столу выписки и наброски.
Маша отложила книгу и поднесла к губам чашку с кофе. В глазах её читалась напряжённая работа мысли.
– Да, – наконец произнесла она. – Но это значит лишь то, что нам нужно искать в другом направлении. Где‑то ведь должны быть ответы…
– Но чем дальше мы ищем, тем меньше что‑то понимаем… – задумчиво добавил я. – Может, стоит отложить книги – и ответы придут сами собой?
– Возможно, – пожала плечами Маша, отломив ложечкой кусочек торта и отправив его в рот. – Иногда, когда перестаёшь за ними гоняться, они вдруг всплывают в голове – просто так, из ниоткуда.
Я откинулся на спинку стула и усмехнулся:
– Звучит как магия. Но признаю, мои мозги уже кипят от всех этих древних текстов. Пару часов отдыха точно не повредят.
Маша улыбнулась, пододвинула ко мне тарелку с тортом и сказала:
– Вот и отлично. Сначала десерт, потом – новые идеи. А может, и ответы.
Но времени на дальнейшие размышления уже не оставалось – нужно было действовать.
Скоро должен был позвонить Иван‑царевич, и я обязан был ответить ему: «Да, я иду». Однако меня не покидала мысль: почему он не позвонил Маше? Может, хочет отправить меня в мир мёртвых в одиночку?
Я покосился на Машу – она неторопливо помешивала чай ложечкой, будто вовсе не волновалась из‑за предстоящего звонка. Перед ней на блюдце лежал недоеденный кусочек торта, а рядом – раскрытая книга.
«А может, всё проще? – мелькнуло у меня в голове. – Может, Иван‑царевич и не собирается никого разделять? Для него мы уже команда – единое целое. Он уверен: если позовет одного, второй пойдёт следом без лишних слов».
Я чуть расслабился, осознавая эту мысль. Да, скорее всего, так и есть. Зачем звонить дважды, если и так ясно: мы пойдём только вместе.
Из размышлений меня вывел звонок от Иван‑царевича – словно он почувствовал, что я думаю о нём.
3
Телефонный разговор затянулся. Иван‑Царевич подробно рассказывал о мире мёртвых: с какими опасностями мы там можем столкнуться и – что важнее – как им противостоять.
Мы говорили по громкой связи. Рядом со мной сидела Маша и внимательно слушала, будто мысленно конспектировала каждое слово.
Но самое поразительное, что поведал Иван‑Царевич, – уже две недели по нашему миру свободно разгуливают упыри и вурдалаки. Они нападают на людей, однако между ними есть существенная разница. Вурдалак боится света и бросается на жертв, словно шакал из подворотни. Упыри же бродят среди людей днём и ночью – их легко спутать с обычными прохожими.
Вечером я убедился в правдивости его слов. После встречи с Машей я направился домой и зашёл в магазин за продуктами. И вдруг – до боли в мозгу – захотелось коньяка. Давно не пил, а тут непреодолимо потянуло расслабиться…
Я стоял в алкогольном отделе, разглядывая бутылки. В этот момент в магазин вбежали двое упырей. Одеты как люди, но по глазам сразу понятно – не люди. Кожа у них была бледная, почти восковая, с неестественным сероватым отливом. В зрачках мерцал багровый отблеск, а уголки тонких губ подрагивали, будто сдерживая звериный оскал. Они подскочили к кассиру, ударили её по лицу и потребовали выложить все деньги из кассы в сумку.
Я понимал: применять магию нельзя в переполненном магазине – могут пострадать невинные. Тогда я схватил бутылку и, предварительно наложив детское заклинание (тому меня учили ещё в школе), швырнул в упыря. Второй упырь заметил летящую бутылку, произнёс контрзаклинание – и она, не долетев, развернулась обратно. Я едва успел увернуться. Бутылка врезалась в стеллаж с коньяком – раздался грохот, и бутылки посыпались на пол.
Упыри переключились на меня. Воспользовавшись их замешательством, покупатели либо выбежали из магазина, либо спрятались под прилавками.
Я осознал: пора использовать сильную магию. Смело шагнул навстречу упырю. Тот ринулся на меня, но я вытянул ладонь – и он отлетел к стене. Я шёл вперёд, не чувствуя страха.
В этот момент один упырь обернулся волком – мускулистым, с длинной серой шерстью и оскаленной пастью, полной острых клыков. Второй превратился в свинью – массивную, с кривыми жёлтыми бивнями и маленькими злобными глазками. Они приготовились прыгнуть в окно. Я вскочил на того, что превратился в свинью, вцепился в уши. Руки заняты – магию не применить.
Мы носились по магазину, круша прилавки и рассыпая продукты. Спустя какое‑то время свинья выбилась из сил и рухнула на пол, вновь приняв человеческий облик. Её лицо было искажено злобой, а из уголка рта стекала тонкая струйка крови.
Второй, в обличье волка, замер. С одной стороны – готов к прыжку, с другой – колеблется. Я воспользовался его нерешительностью: вытянул руку, произнёс: «Гори!» – и он вспыхнул зелёным пламенем, обратившись в пепел.
Того, кто был свиньёй, я превратил в лягушку и засунул в гриль. Свинье – свинячья смерть.
4
После схватки с упырями я понял: Иван‑Царевич прав. Нельзя терять ни минуты. Ещё утром я сомневался – стоит ли идти? Может, придумать что‑нибудь: скажем, заболел простудой, у меня температура… Или, на худой конец, приезжает дальний родственник из‑за границы, которого я не видел уже десять лет.