Шуан Мэйхуа – Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 (страница 2)
Стоило монахам в одинаковых одеяниях прикрыть лица масками, как демон наконец понял, что к чему. Эти люди не были на стороне принца и не были под чарами врага. Они с самого начала знали, что перед ними вовсе не младший сын императора, а полукровка, узурпатор, демон… Зло…
Они действовали по собственной воле и желанию. А учитывая тот факт, что принц прожил большую часть своей жизни тут и просил похоронить его в Долине бессмертных, Ю Вэйюань, возможно, даже не знал, что место, которому принадлежит его сердце, кишит предателями и врагами, подобно яме с ядовитыми кобрами. Она еще опаснее, чем императорский дворец, переполненный лицемерами и самовлюбленными павлинами.
Застав принца в таком состоянии, Му Ян захотел сжечь дотла это место со всеми этими лысыми монахами. Протянуть принцу руку и помочь встать с колен, а всех тех, кто причиняет ему боль, заставить пасть и отбивать три тысячи поклонов, убиться в собственном искуплении. В грудной клетке что-то сжалось, стало еще труднее дышать. Но виной тому были вовсе не путы, больно впившиеся ему под кожу, а что-то другое, более глубокое.
Не тратя времени, Лань Шицан приковал его, а после устремился к Ю Вэйюаню. Его Высочество стоял коленями в собственной луже крови, пасть ниже не давали цепи, ибо они все еще удерживали его на весу. Лань Шицан присел и, проведя пальцем по щеке мертвой старшей сестрицы, зацепился взглядом за единственное украшение девушки, за шпильку, что сцепляла ее белые локоны в вечно растрепанный пучок. Лань Сюэ хоть и была прекрасна собой, но манерами походила на деревенского мальчишку или закаленного мечника, что не особо следит за своим внешним видом или словами. Судьба обошлась с ней довольно жестоко, сорвав лепестки слишком рано, тем самым убив все самое нежное и прекрасное еще в самом начале цветения, превратив демоницу в ту, которой она стала.
Лань Шицан вынул шпильку из ее волос, на мгновение застыл, о чем-то задумавшись. Это оцепенение длилось недолго. Спрятав заколку в рукав, демон потянулся за мешочком цянькунь, висевшим на ее поясе, выпотрошив все содержимое.
Лань Сюэ действительно любила таскать все с собой, включая как самое нужное, так и те вещи, которые пылились годами. Осколки алого лезвия вместе с черной рукоятью высыпались с металлическим звоном и упали на пол. На лице Лань Шицана не дрогнул ни один мускул, когда он поднял один из осколков и вонзил его в тело своей старшей сестры. Осколок обжигал, разъедая как плоть уже мертвой демоницы, так и кожу на пальцах ее младшего брата до белых костяшек, пока он хладнокровно вырезал ее сердце. Фиолетовые глаза Му Яна залились горькими слезами. Он стиснул зубы и, подавшись вперед, прорычал:
– Чудовище… Убери от нее свои грязные руки… Что ты… – Му Ян замолк, когда, встретившись с холодным взглядом Лань Шицана, заметил одну-единственную скатившуюся слезу из его глаз. Лишь на мгновение ясность ума вернулась к Лань Шицану, как вновь угасла, словно погасшее пламя свечи.
Он окунул пальцы в ее нутро, достав сердце, которое более не билось. Спустя какое-то время, когда до Му Яна наконец дошло, что собирается делать дальше этот восставший из мертвых демон, он закричал:
– Что ты делаешь? Он же твой сын! Она же твоя сестра… Она так любила тебя. Она все делала ради тебя.
Лань Шицан провел окровавленными пальцами по обветренным губам своего сына, а после, запрокинул его голову назад и надавив на челюсть, заставил открыть рот. Монах, что все это время наносил удары плетью по спине принца, сделал шаг назад, отложив окровавленный кнут. Когда душа испепелена, а тело более не чувствительно к физической боли, остается только позволить томящейся душе Чжоу Чжуаньсу наконец переродиться. А для этого ему необходимо вернуть то, что было у него отнято.
На глазах Му Яна отец Ю Вэйюаня скармливал своему сыну сердце своей родной старшей сестры. Не спеша, понемногу. Время от времени подбадривал его и звал по имени… Но только имя, которое нашептывал Лань Шицан, принадлежало вовсе не принцу, а Богу севера…
У Му Яна скрутило живот от столь омерзительной и до ужаса чудовищной картины. Слезы катились по его щекам, губы дрожали. Когда последний кусок уже гнилой плоти был протолкнут в горло Ю Вэйюаня, его белые ресницы дрогнули, а глаза наконец распахнулись. Такие яркие, небесные.
– Они голубые, – проговорил Му Ян, понимая, что им удалось пробудить Чжоу Чжуаньсу. Демон хорошо помнил, что глаза Его Высочества были цвета грозовых туч. Но где… Где тогда душа наследного принца? Она же не могла исчезнуть? Не могла раствориться и позволить этому чудовищу овладеть телом принца? – Нет… Нет… – сорвалось с дрожащих губ Му Яна. Он потряс головой, не веря развернувшейся перед ним сцене. Точнее, он не хотел верить.
Слезы снова полились из его глаз. Он привык терять людей и никогда не беспокоился о своем благополучии, но видеть такой конец Ю Вэйюаня было выше его сил. Более того, он не желал признавать тот факт, что у них получилось вытолкнуть душу принца из его собственного тела. И кто опустился до того, чтобы замарать руки Лань Шицана в крови собственной сестры и сына?
Чжоу Чжуаньсу сначала посмотрел на Лань Сюэ, что лежала у его ног с дырой в груди, а после перевел взгляд на ее младшего брата. Лань Шицан спросил:
– Чжоу Чжуаньсу?
Мужчина кивнул. Лань Шицан тут же встал и отдал приказ освободить его из цепей, дабы не доставлять неудобства. Чжоу Чжуаньсу тяжело дышал, казалось, он все еще чувствует себя некомфортно в теле Ю Вэйюаня. Хотя ранее часто практиковал подобное и наслаждался в свое удовольствие. Один из монахов сделал нерешительный шаг назад. Чжоу Чжуаньсу язвительно усмехнулся, заметив, что их лица скрывают маски.
Нестихаемый звон цепей в попытках Му Яна высвободиться резал слух. Чжоу Чжуаньсу приподнял бровь и, увидев знакомый лик демона, не сдержал язвительного приветствия.
– Оооо… И ты здесь. Давно не виделись…
Вот только ухмылка тут же исчезла с лица Бога, сменившись негодованием и даже яростью. Хотя кого он обманывает. Чжоу Чжуаньсу еще с самого начала знал, что его просто так не оставят в покое, прогадай кто, что есть шанс вновь его возродить.
Лань Шицан стоял прямо, сложив руки за спиной, словно преданный последователь или ученик, но в глазах окружающих он был хуже преданной дворняги.
– Хозяин рад, что вы снова с нами. Надеюсь, это тело не приносит вам дискомфорта.
– Чего тебе и твоему
Слово «хозяин» Чжоу Чжуансю произнес с особой неприязнью. Неужели ему потребовалось пройти десять кругов Диюя, умереть и воскреснуть лишь для того, чтобы снова преклонить перед кем-то колени. Не успев возродиться, этот Бог снова захотел упокоиться, лишь бы оказаться подальше от всего этого.
– Ваша сила взамен на все, что пожелает ваше сердце. Золото, храмы, последователи. Все это вам подарит Сын Неба.
– Вот как, – иронично протянул Чжоу Чжуаньсу, – все, о чем я пожелаю…
Марионетка не обладала способностью ощущать эмоции и не могла распознать угрозу, если собеседник не проявлял явной агрессии в своих действиях или словах. Вот только монахи начали переглядываться между собой, даже Му Яну стало не по себе…
Чжоу Чжуаньсу призвал меч, и спустя мгновение белоснежный клинок Лань Сюэ проткнул живот Лань Шицана. Последний даже не успел понять, что произошло, как Чжоу Чжуаньсу оскалил зубы и устремился вперед, пока не пригвоздил белокурого демона к стене. Бог медленно повернул рукоять меча, заставляя внутренности безжизненной куклы вывернуться наружу, и не отрывал взгляда от стеклянных глаз, пока кровь наполняла горло и рот демона.
В этот самый момент на холодном лезвии просияли иероглифы, проявляя новому хозяину свое имя – Сыванхуа[2]. Белая вспышка тут же погасла, исчезая в потоках алой крови.
– Но всего этого я могу добиться собственными силами. Для чего мне ваш Сын Неба? Передай своему «
Один из монахов, до этого момента хранивший молчание, наконец-то заговорил:
– Но мы делали все для того, чтобы вернуть вас к жизни. Тот случай был ошибкой, и мы…
Чжоу Чжуаньсу покачал головой, цокнув языком. После избиения плетью из ран на его спине все еще сочилась кровь. Да и большая часть всего, что пережил Ю Вэйюань, до сих пор хранилась в его памяти. Не позволив монаху договорить, Чжоу Чжуаньсу с особой жестокостью выдернул меч из тела Лань Шицана и отшвырнул демона, так что его голова ударилась о стену, а на пол посыпалась каменная крошка. А затем отрубил голову подлому лысому монаху.
С белоснежного лезвия Сыванхуа стекала свежая кровь. После смерти Лань Сюэ духовное оружие демоницы передалось ее племяннику и теперь выполняло любой его приказ, послушно лежа в ладони. Когда ударили морозы, Долина бессмертных утонула под покровом снежного покрывала, а когда в храм Будды снизошел бог, несущий погибель, то растеклись реки крови.
Чжоу Чжуаньсу рубил их с особой жаждой убийства. Раньше он не мог тратить время на каждого приспешника, но на этот раз он желал самолично избавиться от них, наслаждаясь криками и мольбами о пощаде. Пусть они были и не теми последователями, что когда-то приложили руку к его смерти, но томящейся в душе ненависти нужен был выход. Ему, по правде, было все равно, кого убивать. Достаточно было просто кому-то попасться под горячую руку Бога севера.