Штефани Хассе – Ты любишь предателя (страница 7)

То, что они так безумно похожи друг на друга – пусть даже только в этом – делает со мной что-то странное. Я вижу перед собой свою младшую сестру, и во мне просыпается что-то вроде инстинкта защитника, который снова и снова задает один и тот же вопрос: как мы можем всерьез подозревать Луку в том, что он шпионит на Львов?

Звук моего мессенджера прерывает мысли. Несмотря на то, что я скорректировала свое мнение о нем, я забочусь о том, чтобы Лука не видел мой дисплей. Я открываю сообщение от Ханны.

Сегодня уже не успею в редакцию. Лука в курсе. Если у тебя есть время, буду рада, если ты заглянешь ко мне в общежитие.

Сообщение звучит жутко формально, так что какое-то время я раздумываю, точно ли Ханна его написала. Только следующее сообщение убеждает меня, что ее телефоном никто не завладел.

Я купила эклеры у Евы.

И еще одно:

Много эклеров.:-)

Я быстро печатаю ответ. Потом завершаю свою работу на сегодня, прощаюсь с Лукой и направляюсь к общежитию Ханны. Нехорошее чувство, как отзвук шагов среди старых зданий, преследует меня, пока я иду по более короткому пути через внутренние дворы других общежитий.

Окутанная лучшим в мире ароматом, Ханна открывает мне дверь.

– Ты купалась в эклерах? – спрашиваю я со смехом и принюхиваюсь, пока иду вслед за Ханной на кухню. На маленьком столе у стены стопкой лежат пакетики из кондитерской Евы.

Как раз когда у меня перед носом любимое лакомство, желудок связывается узлом. У меня что-то вроде дежавю. Тогда были испеченные печенья. Горы печенья. Так много, что они покрывали собой весь стол.

Я сажусь и жду исповеди Ханны. Чтобы ей было легче, сосредотачиваюсь на эклерах со сливочной начинкой. На третьем наконец раздается голос Ханны.

– Я расследую исчезновение Беверли не для статьи и не для Джоша.

Я смотрю ей в глаза, однако не давлю на нее. Ханна замыкается, если на нее напирают. Давлением из нее ничего не выжмешь. Она теребит одну из бумажных упаковок. Шорох заполняет напряженную тишину между нами.

– Мы с Беверли были вместе.

В один миг мимо меня проносится другая реальность. Напротив меня сидит не взрослая Ханна-репортер, а более юная ее версия. Девочка, которая среди горы печенья открыла мне, что ей не нравятся мальчики. Ханна, которую после ее каминг-аута постоянно оскорбляли, и которая дистанцировалась от всех – за исключением меня. Ханна, которая в Колледже наконец смогла стать другим человеком и создать себя заново. Ханна, которая, похоже, в первые свои дни в Уайтфилде познакомилась с кем-то: с Беверли Грей.

Во рту ощущается горечь, которую я сглатываю и идентифицирую как ревность или зависть. Я желаю Ханне только лучшего, но мысли о Беверли рука об руку идут с мыслями о Джоше, которых я себе как раз не могу позволить. Не хочу позволить. Я быстро засовываю в рот следующую порцию выпечки и жду, пока Ханна будет готова говорить дальше – что переходит в соревнование «кто кого пересмотрит». Только без хихиканья и приступов смеха, как раньше. Мы больше не дети, а взрослые, отшлифованные и помеченные жизнью и предыдущими отношениями.

Ханна опускает взгляд на, между тем, уже разорванный бумажный пакет в своих руках, когда продолжает.

– Мы встретились с Беверли случайно в ее первый день здесь.

Она медленно качает головой, ее темные волосы рассыпаются по плечам. Несмотря на это, мне видна печальная улыбка на ее губах.

– Это было на самом деле банально. Она стояла у фонтана перед главным зданием. Солнечные лучи застревали в маленьких капельках и заставляли их буквально сверкать. – Глубокий вдох. – Она выглядела так, будто была в растерянности и нерешительности, стоит ли осмелиться и войти. Я подошла к ней и спросила, не нужна ли ей помощь.

Я воображаю, какой потерянной может выглядеть самая милая девушка, которую я когда-либо видела. Девушка с неизменной улыбкой на всех тех фото в «Инстаграм». Но сделать это не удается.

– Она обернулась ко мне, и внезапно я очутилась в другом мире.

Я не решаюсь произнести, что прежняя Ханна все без исключения фильмы и романы, которые рассказывали о любви с первого взгляда, считала преувеличенными и безвкусными. Но есть ощущение, что ее мнение изменилось.

– Я проводила Беверли на регистрацию, и сразу после этого мы обнаружили кондитерскую Евы. – Ее взгляд скользит по многочисленным пакетам с логотипом кондитерской. – Остаток дня мы провели вместе, как и несколько следующих дней. Она постоянно рассказывала мне о своем друге, о прошлой жизни. Я же игнорировала покалывание в животе и учащенный пульс. Я просто хотела быть рядом с ней. – Меланхоличный вздох, сопровождаемый ароматом эклеров, проносится над столом. – Она сама неожиданно поцеловала меня. – Короткий смешок. – Я как раз поведала ей о своей мечте: когда-нибудь воздать должное всем тем мужественным женщинам, которые являются образцом силы и солидарности. Сначала она рассказала мне, что ее друг – сын моей фаворитки Мишель Прентисс, в следующий миг я ощутила ее губы на своих губах. Это было… – Ханна закрывает глаза, как будто проживает этот момент еще раз, – умопомрачительно.

Она откашливается – и следующее предложение стирает мечтательность и счастье в ее голосе. Она смотрит на меня с таким серьезным выражением лица, что я автоматически распрямляюсь.

– Потом ее пригласили в Вороны.

Мои предплечья покрылись мурашками, напряжение стало почти осязаемым. В то время как я еще пытаюсь понять, какие последствия вступление в Вороны имело для них обеих, Ханна опережает меня.

– Тайлер Уолш был парой Беверли.

Воспоминания о моей Ночи Пар в считаные секунды проносятся пред моим внутренним взором. Быстрые свидания. Дурацкие игры. Бал-маскарад. Джош. Плюшевые наручники.

Голос Ханны пропитан горечью.

– Тайлер Уолш, сын бывшего посла и перспективного лондонского политика, главный красавчик империи. Конечно, он нацелился на симпатичную американку, и одному Богу известно, кого подкупил, чтобы стать ее парой. – Далее следует горький смех, полный накопившихся чувств, так что я едва узнаю Ханну. – Она держала его на расстоянии, только выполняла вместе с ним задания, но ведь сюда относилось и то, что они изображают пару.

Взгляд, которым она меня одаривает, жалкое подобие испытующего взгляда прежней Ханны. Приподнятой бровью она совершенно точно намекает на мои фейковые отношения с Джошем, но в глазах ее мерцает боль.

– Он все настойчивее приставал к ней, видел в этом вызов ее покорить. Во время стадии отбора претендентов отношения вне сообществ Львов и Воронов запрещены, а в случае с Беверли добавилось еще и то, что ее мама… – Ханна несколько раз глотает, прежде чем продолжает, – ее мама очень радовалась, что она наконец познакомилась с парнем. С кем-то, кто ее достоин. – Ханна моргает, и слезы показываются на глазах, одна из них скатывается по щеке. – Я подыгрывала и при этом видела, как Вороны все больше и больше претендуют на нее. Как она, не считая нескольких сообщений, все больше от меня дистанцировалась, чтобы я «не попала под перекрестный огонь сексистского маразма», который царит в кампусе. – Она прикусывает нижнюю губу и набирает воздух. – Ей нужно было продержаться выходные. Уик-энд по случаю отбора претендентов вместе с балом в честь вступления в братства проходил где-то на побережье в графстве Норфолк. Я уже все подготовила к ее возвращению в воскресенье, хотела ей сказать, что на самом деле испытываю к ней, что мои чувства выходят далеко за рамки флирта или исследования моей сексуальности, но она… – Голос Ханны надламывается, и вместе с ним – мое сердце. – Она не вернулась.

Я обхожу стол и прижимаю к себе Ханну. Она наваливается на меня. Рыдания сотрясают ее тело. Ее боль осязаема. Ее первую настоящую любовь забрали, и я наконец понимаю, почему она никогда не верила, что Беверли просто куда-то уехала.

– Почему ты прождала год и только сейчас стала разыскивать ее?

Ханна высвобождается из моих объятий, вытирает с лица слезы и убирает прядь волос за ухо.

Когда она не отвечает, я объясняю ей, что имею в виду:

– Вы явно очень понравились друг другу, между вами было что-то особенное и прекрасное, я не понимаю…

Слезы вновь текут из уже покрасневших глаз Ханны.

– Они превосходно все инсценировали. Я услышала разговор двух новоиспеченных Воронов. Я думала, это было чистой случайностью, ведь я знаю эти пренебрежительные взгляды, которые бросают в мой адрес только потому, что меня не интересуют мужчины. Они беседовали обо мне, о том, каким трудным было испытание у Беверли: соблазнить девушку – и о том, что она не справилась с ним до конца.

Я слышу, как сердце Ханны вновь разбивается, пока она шепотом не признается мне:

– Ужаснее всего то, что я поверила им. Что посчитала себя ничего не стоящей. У меня перед глазами постоянно были эти картинки. Беверли с ее другом. До этого я верила, что это была платоническая дружба, а после заявления этих двоих я загуглила ее. Беверли известна в США. У нее постоянно были отношения с какими-то сыновьями знаменитостей. Она была с ними на разных вечеринках. Мне быстро стало понятно, что я здесь никогда не могла конкурировать на равных. Что эти две твари были правы, и что я не была достойна.

Я снова притягиваю Ханну к себе. Ханну, самого значимого человека в моей жизни, которая буквально освободила меня из сетей бывшего и всегда уверяла, что он меня не заслуживает. Теперь и из моих глаз хлынул нескончаемый поток слез. Я держу Ханну очень крепко и пытаюсь наверстать все то, что упустила за последние недели, потому что не доверяла ей. Я самая паршивая подруга на свете.