Шпилька С.В. – Моя мама ведьма (страница 16)
Оля успела закончить с салатом, блондин же пил только воду.
– Спасибо, я сыта.
– Тогда идем за мной.
Блондин встал и позвал за собой. Они перешли в другой зал ресторана и встали напротив большого зеркала.
– Смотри внимательно. – Сказал Балакин.
– Куда смотреть?
– Для начала отыщи свое свечение.
Оля посмотрела на себя. Утром она принимала душ в гостинице, но не успела уложить волосы в прическу, наскоро посушив их феном. У нее не было крема для лица и косметики, поэтому весь день она ходила неухоженной. Придя домой, взбудораженная ссорой с родителями, она не смотрела, что надевала, лишь бы все было свое. Только сейчас в этом ресторане во втором часу ночи рядом с блондином Оля недовольно посмотрела на свое отражение. Она запустила себя раньше, обстоятельства в этом не виноваты.
– Глубже.
Кивнула, правильно незачем смотреть на себя, это скучно и грустно. Стоило ей отбросить мысли об оболочке, ее фигура заискрилась инеем. Балакин был абсолютно прав, от этого свечения начинали болеть глаза. Сощурилась.
– Сделаем три крупных шага назад. Не оборачивайся, я буду тебя направлять.
Они отдалились от зеркала. Девушка расслабила взгляд. Было трудно рассмотреть хоть что-то внутри этого моря, горящего серебристым пламенем. Спустя несколько минут созерцания получилось увидеть чужеродные нити. Их было две, одна серая с угольной дымкой, а вторая тоже искрилась только цветом позолота. Все вместе: ее свечение и эти волокна напоминали сеть довольно крупного паука.
Стало любопытно, откуда они тянутся к ней, где их паук? Оля увела взгляд в ту сторону, но никого не увидела, злодей прятался где-то очень далеко отсюда. Он был за этими стенами, за тем лесом и горами. Если она ничего не путает, нити вели к городу.
– Я вижу их. Одна серая, а вторая золотистая.
– Верно. Попробуй отвязать ту, что серая.
Кивнула. Руки потянусь к зеркалу, Оля сразу почувствовала, что узел прячется в районе груди. Для начала нужно было долго и планомерно освобождать пространство, чтобы добраться до него. Девушка принялась водить кистями перед собой, расчищая воздушное пространство. Общее свечение стало делиться пополам на правый и левый сугроб. Несколько минут непрерывной работы заставили взмокнуть. Наконец проявились концы энергетического пучка. Он располагался не у гриди, как она решила сначала, а крепился внизу живота.
– Нашла?
Кивнула.
– Где он?
– Тут. – Показала девушка.
– Верно. Тут сидит наш страх.
– Как мне его развязать? Нужно потянуть за концы или попробовать порвать?
– Нет. Нужно отделить плоти.
Молчание.
– Эта нить имеет свою плоть, чужеродную твоему телу.
– Как хирург. – Подсказала себе.
– Верно.
Оля расстегнула пуговицу джинсов, протиснула ладонь к паху. Чужеродная энергия на ощупь отличалась от своей, была склизкой и несколько холоднее. Попробовала отделить, вырывая нити из себя, но это было чревато. Такой выпад отразился болью, схожей с ударом молнии, прошедшей вдоль тела, от пяток до макушки. Что вызвало головокружение и последующий обморок. Одно хорошо – падать в объятия блондина было приятно.
Леша констатировал положение дел:
– Ну, хватит на сегодня. Сейчас аккуратно двинем к машине, а потом в кровать на боковую, тебе нужно набираться сил.
Только в машине получилось прийти в себя окончательно. Оля с благодарностью посмотрела на своего рыцаря и сиплым голосом произнесла:
– А дальше то что? Не могу же я всю жизнь ходить как на привязи, точнее сразу на двух привязях.
– Не можешь и не будешь. – Согласился Балакин. – Золотистая нить качает из тебя силы, ее убрать легче. Она словно пиявка, которую следует огреть хорошим щелбаном и содрать с себя. Со второй будет сложнее. Она является ни чем иным как проклятье, а это высшая магия и, такую может снять только опытный сильный маг, а среди нас таких пока нет. Говорю «пока нет», потому что ты единственная из нас, кто в перспективе обладает могуществом, но у тебя нет своершенно никакого опыта. Поэтому я нашел другое решение – равноденствие.
– Равноденствие?
– Да. Это астрономическое явление, когда центр Солнца в своём видимом движении по эклиптике пересекает небесный экватор. В этот день открываются небесные врата, мир наполняется волшебством. Все магические существа становятся кратно сильнее, но лишь не сутки.
– Это же два раза в год всего! День весеннего равноденствия был недавно, а следующий наступит только осенью в сентябре, если не ошибаюсь.
– Верно.
– Что ты заладил «верно» да «верно»? Не хочу я на привязи столько времени ходить, я же не корова!
– Верно.
Оля рассерженно топнула.
– Но ты много лет уже на поводке, и ничего не замечала. Осталось подождать немного. План такой: освободишься от пиявки и начнешь набираться сил и дожидаться дня осеннего равноденствия.
Олю такой план, конечно, не устраивал, но делать было нечего, она действительно совсем ничего не понимала во всем волшебном. В номере Балакин передал Оле ключи, обещал завтра навестить и велел сразу ложиться. Она так и сделала, сил ни на что больше не оставалось. Кровать оказалась удобной, на чистых простынях ей легко уснулось, только спалось недолго.
Во сне Оля почувствовала сильный удар в грудь и открыла глаза. Сразу увидела часы напротив, они показывали три часа ночи – ведьмин час. Еще удар, и Оля повалилась с кровати. В комнате никого не было, но кто-то крепко схватил ее за грудину и планомерно тащил. Она ощущала цепкие пальцы внутри себя. Из глаз невольно полились слезы. Новый рывок был мощнее предыдущих раз в сто. Теперь Олю впечатало лицом в окно, краем глаза она видела, как растет трещина на стекле. Стало по-настоящему страшно.
Давление усиливалось. Стекло пошло новыми трещинами, стало въедаться острыми крупицами в кожу девушки. Первые розовые капли крови смешанные со слезами стекли на подоконник. Новый удар выбил окно на улицу. Осколки упали на проезжую часть, на припаркованный мотоцикл и часть клумбы. Оля висела, наполовину высунувшись из окна, и кричала во все горло. От ее воплей сбежался редкий ночной народ, где-то залаяла собака.
– Помогите! – Вырвалось из груди, когда заметила людей. – Помогите! – Почему никто ей не помогает, они только смотрят, смешно разинув рты, неужели среди них нет порядочных граждан? – Спасите меня!
Что она делает? Скоро будет новый удар, и тогда она точно вылетит на улицу и разобьется. Всхлипнув, Оля спрыгнула на пол, но невидимой силой ее незамедлительно вернуло в проем.
– А-ааа!
Голову пронзила новая порция боли. На мгновение Оля ослепла, а когда снова смогла видеть, в ее правом бедре обнаружился крупный осколок. С воплями и рычанием девушка вырвала треугольник из своей плоти. Кровь начала выплескивалась из раны кипящим бульоном.
– А-аааа! Да кто ты такой, зачем я тебе нужна?
Выкрикнув эти слова, она нервно рассмеялась. Отчаяние овладело ее разумом. Люди внизу смотрели на нее и не пытались помочь, она так и сгинет здесь, истекая кровью, но ведь бой еще не окончен. Ей следует прийти в себя, если она планирует выжить и хорошо бы прямо сейчас вспомнить, чему научил ее блондин.
Оля влезла на кровать, вцепилась в простыни и сузила область зрения, рассеивая ненужные объекты. Когда стало получаться, ее снова сбросили с кровати. На этот раз Оля повалилась спиной на табурет и осталась на холодном полу, ощущая несколько сломанных ребер. Обломки костей видимо проткнули ей легкие, потому что дышать больше не получалась. Она хватала ртом воздух, но все без толку. Новый удар был на поражение. Оля выдохнула, что оставалось в груди, и мирно прикрыла веки.
Сознание опутала холодная пустота. Оля обняла себя, стараясь согреться, она действительно замерзла тут, только где она? Что это за место? В глазах стало проясняться. Она увидела блеклые стены, длинный коридор и большое окно над головой. Она задрала подбородок, чтобы убедиться, и поняла, что оказалась права. Ей так холодно, потому что кто-то забыл закрыть форточку, а на дворе февраль. В этом году зима злая и особенно морозная, бывает температура на улице опускается до минус тридцати восьми. Оля обняла себя крепче, она тут совсем околела.
– Девочка ты потерялась?
Она уже видела эту тетю в белом халате, та много раз проходила по длинному коридору, заглядывала в палаты к больным.
– Нет, я тут маму жду?
– Тут? – Не поверила тетя. – Тебя тут продует, да еще захвораешь, иди на скамейку. Мама-то твоя где?
Мама сильно болела, к ней не пускали. То есть другая тетя, которая тут была главной, сказала ждать. Вот Олечка и села под окно.
– Она там. – Девочка показала пальцем на дверь реанимации.
– Там значит. – Тетя грустно кивнула. – Ну, жди, девочка. – Немного подумав. – А как тебя зовут?
– Оля Зайцева.
– А давай, Оля Зайцева, я тебя чаем с конфетой угощу, и ты согреешься. У меня еще шоколадные печенья есть, ты такие пробовала?
Оля пробовала шоколадные печенья, папа приносил с зарплаты.
– Мне нельзя далеко уходить, я ведь маму жду.
– Понимаю. – Вздохнула тетя, она слышала по Зайцеву из палаты реанимации, сегодня ее на планерке обсуждали. – Жди тогда.
До самого вечера к Олечке никто не подходил. Как было велено, она пересела и, точно как сказала тетя, согрелась. Иногда мимо проходили другие тети и дяди в халатах, поглядывали то не нее, то на дверь, за которой лежала мама, и что-то говорили, но Оля их не слушала. Подслушивать чужие беседы стыдно, когда настанет время, ей все расскажут.