Шошана Бухобза – Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау (страница 27)
Когда блок № 25 переполнился, эсэсовцы изменили тактику. Блоковые продолжали фиксировать номера узниц, выбранных врачами. Но некоторых женщин в 25-й блок не отправляли. Поверив, что эсэсовцы совершили ошибку, те, кто уже считал себя обреченными, с облегчением вернулись на свои койки. Но бюрократический процесс неумолимо продолжался. «Целая группа женщин, сотни, иногда в добром здравии, считались мертвыми, хотя они все еще были живы и дышали. И они не знали, что на следующий день их убьют», – объясняет Ципи. После подписания списка Антон Таубе поручает блоковым извлечь номера тех, кто готовился отправиться в свои команды.
Погода изменилась. Буря сменяет бурю. Биркенау был построен на болотах, и вода проливных дождей, которые обрушивались на лагерь, не впитывалась в почву. Дороги развезло. Столь долгожданные во время летней жары осадки стали бичом для женщин, выстраивавшихся в ряды в темноте, на рассвете и на закате. Узницы, несущие тяжелые бочки с продуктами, с трудом тащатся по
Даже ночью узницам нет покоя. Дождь просачивается в бараки через трещины в крыше. Нары, расположенные на уровне земли, затоплены водой. Тогда женщины находят решение. Тося Пентковска говорит: «Мы попросили девушек из отряда по сносу зданий каждый вечер приносить кирпич, чтобы закрыть грязную землю и защитить своих подруг по несчастью, лежащих на самых нижних койках».
15 сентября 1942 года прибывает конвой из бельгийского Мехелена. Под проливным дождем на пандусе, в лучах прожекторов и под крики эсэсовцев, проводится селекция. Женщины, отобранные врачами, отправляются в лагерь. Изможденные, рядами по пять человек, они шагают по щиколотку в грязи.
После того как они преодолевают под ливнем восемьсот метров, их запирают на ночь в сарае с разбитыми окнами, где из мебели имеется лишь большой стол и несколько табуретов.
На рассвете, после переклички, врывается Ципи со своими этикетками и печатным станком, и видит девушку с великолепными глазами и лицом, обрамленным черной гривой, которая возвышается на столе и призывает своих подруг к восстанию. «Я бросилась к ней и приказала немедленно спуститься со стола. Я крикнула: “Ты понимаешь, где ты? Ты в Освенциме!”» Гнев Ципи делает свое дело. Девушка подчиняется и спрыгивает на пол. Давно пора было это сделать. На склад стекаются эсэсовцы, за которыми на расстоянии трех метров следуют заключенные, отвечающие за регистрацию.
Начинается процедура регистрации: девушкам приказывают раздеться, загоняют в душ, обривают, наносят татуировки.
Решив наброситься на бунтарку при первых попытках протеста, Ципи не сводит с нее глаз. Она знает, что эсэсовцы не станут тратить время на то, чтобы выяснить, кто из них покорный, а кто – мятежник. Все женщины, избежавшие селекции на рампе, будут безжалостно отправлены в газовую камеру.
Ципи берет бланк, который девушка закончила заполнять. Ее зовут Мала Циметбаум (19880), она владеет немецким, польским, фламандским, французским и английским. «Я сказала себе, что она еще наделает дел. И я не ошиблась!» – сообщает Ципи в своих показаниях.
Малу Циметбаум поселяют в еврейский барак. При виде мертвенных лиц жительниц барака – бледных, с болезненными глазами – ее бунтарские настроения усиливаются. Она не может сидеть сложа руки. Не может не действовать. Всего за несколько дней Мала побывала везде и со всеми. Она переводит на немецкий язык слова узницы, которая говорит только по-французски или по-польски, поддерживает больную, которая спотыкается, делится хлебом с той, у которой его украли. Помогать людям – в ее натуре. Она делает это не для того, чтобы получить деньги или работу, а потому что убеждена: солидарность – единственный способ пережить лагерь и действия эсэсовцев.
Блоковая рассказывает Ципи: «Я только что порекомендовала в управление СС девушку, которая говорит на нескольких языках. Эсэсовцы наняли ее переводчицей». Судя по описанию, девушка красива, располагает к себе, и зовут ее Мала. Ципи понимает, что это и есть та бунтарка. «Ну и хорошо!» – бормочет Ципи, уходя. Затем она замечает, что Мала уверенным голосом и ловко переводит ответы, которые дают узницы, допрашиваемые эсэсовцами, что она умеет улавливать существенные детали, которые могли бы спасти девушку от порки или перевода в команду наказаний. Мала с мягкостью обращается со своими подругами. Она подбадривает каждую или дает совет, призывая помыться, надеть обувь и позаботиться о себе.
Имя «бельгийка Мала» распространяется по всему лагерю. Сотни женщин шепчут один и тот же совет: «Сходите к Мале. Она может тебе помочь. Она даст тебе хлеба». «Мы полюбили ее! – подводит итог одна женщина. – Она была с нами, она разделяла нашу боль!» – вторят ей десятки полек и евреек. Очень быстро женщины поняли, что и сами эсэсовцы уважали Малу.
Кто же была эта девушка, которая вошла в историю как одна из главных еврейских героинь Биркенау? Мала родилась 26 января 1918 года в Бжешко, местечке на юге Польши. Она была младшей из пятерых детей. Ее отец, бродячий торговец, решил уехать из страны, чтобы обеспечить будущее для своей семьи. Он остановился в Германии, а затем продолжил путь в Антверпен, где к нему присоединилась семья.
Мале было 10 лет, когда она переехала в Бельгию. Она обладала способностью к языкам. Дома ее родители говорят по-польски, ученики в школе – на фламандском и французском. Немецкий и английский она выучила в процессе обучения.
Отец Малы ослеп. Чтобы помочь семье, девушка бросила учебу и работала в крупном доме моды, затем в алмазной компании в качестве секретаря. Она также была активисткой бельгийского отделения молодежного сионистского движения «Ха-шомер ха-цаир». Новости, пришедшие из Германии о приходе Гитлера к власти, заставили ее понять, что у евреев должна быть своя собственная страна. Но из-за войны она не успела перебраться в Палестину.
В Бельгию вторглись нацисты, и евреи оказались в ловушке. Чтобы найти убежище для своих родителей, Мала Циметбаум отправилась в Брюссель. По возвращении ее арестовали на антверпенском вокзале, через пять дней перевезли в лагерь Мехелен и депортировали в Освенцим.
Искреннюю преданность своему народу и Земле обетованной она продемонстрировала сразу же по прибытии в лагерь.
Газ. Газ. Газ.
Женщины живут, преследуемые этим страхом. В тревоге они встают по утрам и идут на работу, изматываемые беспокойством. Они дрожат за свою жизнь и за жизнь тех, кого любят, – сестры, подруги, родственницы.
Чтобы избежать селекции, наиболее трудоспособные решают действовать. Те, кому посчастливилось достать шарф или носовой платок на складе СС или на черном рынке, используют его, чтобы прикрыть свою бритую голову. Головной убор становится одним из способов избежать газовой камеры. Завязывая платки узлами и перекручивая, перекрещивая концы, женщины пытаются себя украсить. На лицо мажут маргарин вместо крема, чтобы напитать обгоревшую на солнце кожу; мелкой кирпичной пылью и свекольным соком подрумянивают бледные щеки. Чтобы выжить, женщины должны обмануть своих палачей.
Все узницы знают, что в конце рабочего дня они могут недосчитаться близкого человека. Потому что сестра, родная или двоюродная, подруга, с которой они сидели в одной камере, в одном центре для интернированных, или ехали в одном вагоне поезда, могут оказаться в опасности. Некоторые клянутся никогда не расставаться.
Чтобы защитить свою мать, Вера Фишер передает блоковой Мальвине Циммершпиц подарок, украденный из «Канады». В течение нескольких недель словачке удавалось не попадаться при личном обыске. Пока однажды ее не поймали с бочонком варенья, спрятанным в недрах ее огромной синей робы. За наглость ее наказали двадцатью пятью ударами палками. Покрытая синяками девушка решила больше не воровать. «Я больше не могла ничего дать Мальвине, и она перестала защищать мою мать. Однажды вечером, возвращаясь с работы, я узнала, что маму отправили в газовую камеру».
Две сестры Лотты Франкл (2065), Эрика и Лили, заболели тифом. Их отправили в лазарет. Лотта прячется за дверью, подкупая вахтершу хлебом. Женщина соглашается показать ей блок № 25, куда увезли ее сестер.
Лотта подбегает к двум девушкам, которые выходят с носилками, полными одежды. Ее взгляд останавливается на знакомом номере, нашитом на куртке: 2063, номер Лили. Продолжая рыться в куче тряпья, Лотта обнаруживает куртку Эрики. Осознав, что она единственная выжившая в семье из шести детей, девушка бросается к электрическому забору. Лотту преследует женщина, выкрикивающая ее имя. Капо Урсула Рате (494) сумела удержать и успокоить ее. «Урсула отвела меня в свой блок, блок ариек. Она дала мне хлеб и воду и заставила поклясться, что я буду держаться. Она все время повторяла: “Мужайся, мужайся. Я найду тебе хорошую команду. Я замолвлю за тебя словечко секретарю