Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 72)

Ее слова не помогли унять мои страхи. Глубоко внутри я уже знала, что наше войско разбито.

Через день после торжественных проводов Ситрик и его воины вновь вошли в город через дублинские ворота. Из девяти сотен, отправившихся в Гленмаму, вернулось всего четыре. Фальк передал лошадь на попечение конюха и похромал к своим детям. Заляпанный кровью Гилла соскользнул со скакуна, не заботясь о том, примет ли кто его поводья, и упал в объятия жены.

– Харальд мертв, – сказал Ситрик, слезая с лошади. – Мурха мак Бриан убил его за считаные моменты до нашего отступления.

Он швырнул на землю поврежденный щит, и тот рассыпался на куски. Левую руку и бороду сына запятнала кровь, но он гордо стоял, выпрямившись в полный рост.

Я заключила его в объятия:

– Хвала богам, что ты не пострадал.

Я почувствовала, как его тело напряглось. Он молча смотрел на море, погрузившись в скорбные мысли.

Липкие призрачные пальцы скорби терзали и меня. Мы проиграли. Харальда больше нет.

Я не ожидала, что утрата приемного сына так удручит меня. Харальд был слишком туп, чтобы меня забавлять, и слишком уродлив, чтобы вызывать восхищение, но в бою он не знал себе равных. Воинские навыки этого отпрыска Амлафа Рыжего признавали все. Его смерть будут оплакивать многие люди, но я сильнее прочих чувствовала утрату. Только Харальду я могла доверить охранять Ситрика, зная, что он не станет покушаться на дублинский трон.

С противоположного конца площади послышались громогласные рыдания, и я мгновенно догадалась чьи. По румяному лицу Фригги струились слезы, а ее дети – пять дочерей и сын – обнимали мать со всех сторон. Все семеро молчали и жались друг к другу, точно облепившие камень моллюски.

– Харальд сражался достойно?

– Еще как, – кивнул Ситрик. – Вот что хуже всего. Никогда еще не видывал такого воина, как этот Мурха. Он сражался двумя длинными мечами, без щита, и сразил не менее пятидесяти наших бойцов. С ним никто не мог тягаться. Даже Харальд.

Поцеловав руку сына, я произнесла единственные слова, которые могли его утешить:

– Значит, Харальд уже пирует в Вальхалле с отцом и Рагналлом.

Отстранившись, Ситрик стащил кольчужную рубашку.

– Многие наши воины теперь в Вальхалле, – произнес он, повысив голос. – Король Бриан ожидал нападения. Вот почему Гленмама обагрена не манстерской кровью, а нашей.

Фальк подошел ближе, едва волоча ноги. С обеих сторон его поддерживали Фрейя и Арни.

– Ты! – Я щелкнула пальцами, взглянув на стоящего позади раба. – Приведи лекаря. Скажи ему, чтобы явился немедленно!

– Не волнуйся, Гормлат, – ответил Фальк с мужественной улыбкой. – У меня лишь пара царапин на ноге.

Он уселся на пень, и дети помогли ему снять тяжелую кольчугу и кожаный нагрудник.

Пока Ситрик молча кипел от гнева, я смотрела на воинов, вернувшихся с ним. Увидев немало знакомых лиц, я недосчиталась многих других… В том числе моего брата. Я дернула сына за рукав.

– Ты видел Малморду после того как дал сигнал к отступлению?

Он покачал головой:

– А ты, Фальк?

– Я и вовсе не видел его на поле боя, – ответил тот. – Но это не значит, что он пал.

Покосившись на Ситрика, он принялся неловко распутывать кожаные ремешки. Поняв, что означает повисшее молчание, я нахмурилась:

– Значит, Малморда не участвовал в сражении?

– Его воины сражались, – пожал плечами Ситрик. – В последний раз я видел его, когда он ждал на холме со своей дружиной.

Услышав ответ Ситрика, Гилла зарычал и побрел к нам.

– Ублюдок Шехналл предал нас, – заявил он, в который раз откашлявшись кровью. – Бриан ждал нападения в Гленмаме. У нас не было ни единого шанса.

Я заставила себя на время забыть о пропавшем брате.

– Обсуждать это сейчас бессмысленно. Вы должны немедленно покинуть Дублин. Позвольте мне договориться с королями за вас.

Гилла сплюнул на землю густой комок крови.

– Нет. Это сделает мужчина. – Он повернулся к Ситрику. – Если пожелаешь, я останусь здесь. Шехналл – мой дядя. Он скорее убьет любого из вас, чем меня.

Я схватила короткий меч Ситрика и приставила его к горлу Гиллы.

– А может, вы с Шехналлом сговорились? Сам напомнил, что ты сын его единоутробного брата. Интересно, кого Шехналл сделает королем, избавившись от Ситрика?

– Я чуть не погиб, – огрызнулся Гилла и прижал руку к ране в боку, из-за которой его туника насквозь пропиталась кровью.

– «Чуть». Удобное слово. – Я прижала клинок к его подбородку – к тому же месту, куда много лет назад всадила нож в его отца.

Гилла побледнел, и я толкнула его навстречу Ситрику прежде, чем он успел сильнее заляпать мое платье кровью.

– Возьми с собой эту жалкую двуличную пиявку и всех воинов, которым доверяешь. Я постараюсь убедить Бриана не отбирать у тебя корону. Теперь он – король Леа Мога, и решать твою судьбу предстоит ему, а не Шехналлу.

Ситрик стиснул зубы:

– Я не брошу свой народ. Он сожжет рынок, сожжет их дома, сожжет…

– Но не сожжет их самих. – Я взглянула на женщин и детей, которые уныло глядели на ворота и до последнего надеялись, что их родные и близкие вернутся домой. Ни один король-христианин не осмелится перебить столь жалких беспомощных существ. – Их Бриан пощадит, а вот если доберется до тебя, пока его кровь кипит, ты еще до восхода отправишься в Вальхаллу к Харальду.

Сын потянулся к окровавленному мечу.

– Нет! – настойчиво шепнула я. – Твое время еще не пришло. Это пока не конец.

Фальк схватил Ситрика за руку.

– Пойдем. Двинем на север. Если сегодня ты выживешь, однажды мы вернемся и вновь завоюем Дублин.

Ситрик не двинулся с места.

– Послушай его совета, – вкрадчиво попросила я. – Ты отважно сражался, но Шехналл нас предал. Как иначе объяснить это поражение? В следующий раз мы сразимся с ними на наших условиях. Накажем врагов мечом, и они пожалеют, что решили нас провести. – Заключив сына в объятия, я прижала губы к его уху. – Когда я смогу поручиться за твою сохранность, я пришлю тебе кольцо, подаренное отцом. Если же гонец передаст браслет, знай, что послание ложное.

Грудь Ситрика поднялась от резкого глубокого вдоха.

– Если бы… Если бы только…

– Этого не случилось, – перебила я, не позволяя сыну терзаться мыслями о поражении. – Боги желали, чтобы их развлекли, и ты это сделал. В следующий раз их благоволение достанется тебе. А теперь уходи, пока сюда не явилось манстерское войско.

Холодно кивнув мне, Ситрик направился к кораблям вместе с Фальком и Гиллой. Уцелевшие воины побежали за ними. В сторону лонгфорта хромали даже те, кто едва стоял на ногах: им помогали жены и дети. Некоторые уже были на пороге смерти, но все равно предпочли последовать за Ситриком. Лучше умереть среди друзей, чем с холодным манстерским клинком в животе.

Я взглянула на Фриггу, продолжающую завывать как баньши. Лейф изо всех сил старался утешить мать. Хороший мальчишка и довольно крупный для тринадцати лет. Весь в отца.

– Фригга! – крикнула я. – Пусть Лейф уплывет с Ситриком.

Фригга подняла зареванное лицо, поражаясь, что я с ней заговорила.

– Нет. Он останется со мной.

– Он слишком рослый для своих лет. Манстерцы наверняка решат, что он тоже участвовал в битве. – Я указала на стены, из-за которых уже доносились громкие крики. Враги приближались. – В качестве воздаяния Король Бриан может перебить всех оставшихся в городе воинов. Помнишь, как он поступил с сыновьями Имара? Хочешь в один день потерять и мужа и сына?

Фригга поникла, но все же подтолкнула Лейфа к лонгфорту. На прощанье он поцеловал мать, стиснул челюсть и помчался к гавани.

– Садись на корабль Ситрика! – крикнула я вслед. – Скажи, что я попросила.

Лейф не ответил, но я увидела, что он забрался в лодку с Фальком и Ситриком. Вот и славно. Видишь, Харальд: я сделала для твоего сына все, что могла.

Вопли за стенами становились громче, и я приказала всем женщинам и старикам встать рядом со мной. Мы смотрели на море, провожая взглядами уплывающих мужчин. Они покинули Дублин, чтобы однажды вернуться. А мы приготовились встретить вражескую армию, которая вот-вот войдет в наш город.

Ей не потребовалось много времени.

Как и предсказывал Ситрик, победоносно вступив в город, воины Манстера тотчас подожгли рынок. Я с болью во взгляде наблюдала, как деревянные прилавки исчезают в языках пламени. Враги не пощадили и деревья за стенами города – Торов лес, как его до сих пор называли викинги. Несколько женщин у меня за спиной зарыдали.

Я могла погасить огонь и спасти рынок одним мановением руки. Осмелилась бы я? Малморда отговорил бы меня, но где он сейчас? Если мне все равно придется бежать, почему бы напоследок не уничтожить армию, унизившую моего сына? Я чуяла пламя даже с закрытыми глазами: под веками, на кончиках пальцев. Меня переполняла нетерпеливая, неукротимая сила, однажды познавшая волю, – в ночь, когда погибла Онгвен.