Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 47)
– А ты разве не христианка? – Гилла закатил глаза. – Отчего же так ненавидишь монахов и монашек?
Харальд кивнул:
– Это понравится дублинским христианам и не ущемит язычников. Почему бы не сделать Шехналлу подарок?
Я прикусила язык. Раз Малморда сразу убедил даже тупого как пробка Харальда, никакие мои аргументы не помогут. Я же не могла назвать настоящую причину моего нежелания видеть возле Дублина монахов. Сын и его сородичи ничего не знали о потомках Туата Де Дананн, которые охотились на фоморов. Они понятия не имели, что как только двери монастыря вновь откроются, Потомки непременно отправят туда своего соглядатая.
Малморда пристально глядел на меня и ждал, осмелюсь ли я возразить. Он упомянул монастырь, лишь чтобы подразнить меня и заставить раз и навсегда решить, кому я верна: смертному сыну или брату-фомору.
Ситрик расхохотался:
– Выбирай, мама. Мы не можем одновременно сражаться и с Шехналлом, и с христианами. Кого ты предпочтешь?
– Конечно же, Шехналла, – ответила я. – Если епископу так нужен остров, пусть забирает.
Ситрик, Гилла и Харальд продолжили обсуждение, к которому присоединился и Малморда, но даже не глядя на брата, я понимала, что разозлила его своим ответом.
Близился рассвет, и вскоре Ситрика утомили бесконечные пережевывания стратегий.
– Онгвен! – позвал он, с трудом поднимаясь.
Гилла умолк на полуслове, и в коридоре послышались легкие шаги. Рыжеволосая шлюшка вошла в тронный зал, смиренно опустив взгляд.
– Да, любовь моя?
Ситрик обнял ее, поднял на руки и, не сказав нам ни слова, понес в покои.
– Видимо, совет окончен. – Гилла стукнул кубком по столу и вскочил, пинком отправляя стул к стене.
– Шел бы ты домой к своей прелестной женушке, – огрызнулась я. – Неважно, что мы выберем: сражение или переговоры – Шехналл все равно скоро подойдет к нашим стенам. Кто знает, кого он захочет убить или взять в заложники? Может, он и приходится тебе дядей, но ты все еще викинг. Я бы на твоем месте не рассчитывала на особое отношение.
В кои-то веки решив не спорить, Гилла кивнул и удалился. Помахав племяннику на прощанье, Харальд осушил кубок с вином.
– А ты разве не торопишься домой к Фригге? – ухмыльнулась я приемному сыну.
Низкий раскатистый смех Харальда разнесся по залу:
– Еще как тороплюсь, просто я уже немолод и тяжел на подъем. Может, Фригга и не такая красавица, как ты, Гормлат, но я ее люблю.
– Правда? Даже тридцать лет спустя? Это достойно похвалы.
Фригга давно лишилась передних зубов, а ее рыхлое тело обвисло. Сама мысль о том, что кто-то может ее любить, вызывала смех. Впрочем, Харальд уже не раз доказал свою верность, а верный муж – пожалуй, лучшее, на что может надеяться любая женщина.
Харальд степенно поднял со стула свое тяжелое мускулистое тело. Как обычно, пришлось терпеливо подождать, пока он соберется с мыслями.
– Надо мной ведь многие потешаются так же, как ты, – прогудел он. – «Харальд мог бы стать королем, не будь он таким тупицей. Харальд мог бы жениться на ком угодно, но в его постели жирная Фригга. Боги прокляли его, даровав шестерых дочерей и только одного сына». – Он улыбнулся, обнажая зубы цвета золотых обручей на его руках. – Ну и хорошо, что я тупица и мне не приходится сидеть на троне, уже убившем отца и Глуниарна. Я люблю Фриггу и своих дочерей, с ними мой дом полнится смехом и детской радостью. Предложи мне кто поменяться местами с любым другим дублинцем, я бы не согласился даже за все клинки Вальхаллы.
Я перестала ухмыляться: слова Харальда неожиданно сильно уязвили меня. А он неспешно вышел из чертогов на влажный ночной воздух, не дожидаясь ответа.
– Повезло этой Фригге, – улыбнулся Малморда.
Я кивнула и поставила серебряный кубок на стол. Брат пододвинул свой стул поближе ко мне.
– Шехналлу нужно еще кое-что, – сказал он, весело глядя из-под длинных ресниц.
– Нет! – рявкнула я. – Забудь об этом. Я не выйду за него. Даже не смей говорить об этом Ситрику.
Расхохотавшись, Малморда пожал плечами.
Как же я сглупила. Увидев брата в тронном зале, я позволила надежде затеплиться в моем сердце. Я думала, что на сей раз все выйдет иначе – он поможет, не требуя ничего взамен. Ничему-то меня жизнь не научила.
– Тебе ведь все равно пора покинуть Дублин. – Наклонившись, Малморда погладил мои волосы, нежно распрямляя кудри. – На вид тебе по-прежнему двадцать пять, а ты выдаешь себя за сорокалетнюю женщину. Твое время на исходе. Можешь задержаться в Ирландии еще на год-другой, если переберешься в другую провинцию, но потом должна изобразить смерть и уплыть отсюда.
– Так вот зачем ты отрастил бороду? Выглядишь, кстати, просто смехотворно… – Я ухватила его за кудрявые пряди, опускающиеся до самой столешницы.
Малморда рассмеялся: мой выпад нисколько его не задел.
– Да, отсутствие морщин легче скрыть, когда половину лица закрывают волосы, но надолго это не защитит. Не забывай, Гормлат: мы в одном положении. У меня лишь один шанс – и время не ждет.
Отпустив его бороду, я сложила руки на груди:
– Нет, я не могу бросить сына одного. Сейчас ему тяжело.
Брат раздраженно вздохнул:
– Гормлат, Потомки по-прежнему снуют по всей Ирландии. Когда Шехналл захватит Дублин, – а это непременно произойдет, – они поселятся на острове возле лонгфорта. Ты никогда не узнаешь их в толпе, а вот они мгновенно поймут, кто ты. Если выйдешь за Шехналла, ты хоть на какое-то время окажешься в безопасности. Сможешь поселиться в его дуне, им никогда не придет в голову искать наших там.
– Но ведь я ничем себя не выдала. Даже огонь не зажигала с нашей последней встречи.
– Лгунья. – Малморда грубо схватил мою руку, впиваясь пальцами в кожу. – Впрочем, даже если ты и не лжешь, этого уже недостаточно. Ты слишком молодо выглядишь. Как только они появятся в Дублине и узнают, что ты – мать Ситрика, тебя заподозрят и начнут следить. Они учуют огонь, горящий внутри тебя, точно так же, как ты учуяла меня в тронном зале, когда Ситрик передал тебе пергамент. Ты знала, что я рядом. Признай. Я тоже тебя чувствовал.
К моему горлу подступил сухой комок. Я не хотела уезжать. Жизнь в Дублине полностью меня устраивала. Впрочем, нельзя отрицать, что и брат и мать знали, о чем говорили. Фригга лишь на десять лет старше меня, но рядом со мной выглядела сущей каргой. Вскоре люди догадаются, что виной тому моя неувядающая молодость, а не уродливость Фригги.
– Когда Шехналл подойдет к Дублину, он подожжет поля, чтобы унизить Ситрика. Не останавливай огонь и не привлекай к себе внимания. Я все еще могу исполнить свой замысел. Когда Ситрик отправится на переговоры, предложи Шехналлу себя в жены. Союз между Ленстером и Митом станет для меня отличным подспорьем.
– Нет. – Я отпихнула брата. – Сначала ты хочешь использовать моего сына, а потом – выдать меня замуж, чтобы использовать и моего мужа. Зачем мне тебе помогать? Мать обещала, что ты перебьешь всех Потомков. И чего ты добился? Ничего.
Малморда облизнулся:
– Как только я стану королем Ленстера, я развяжу в Ирландии кровопролитную войну. Шехналл и Бриан Бору сразятся друг с другом и погибнут, и тогда верховным королем стану я. Ну а имея в распоряжении всех воинов Ирландии, я нападу на крепость Потомков.
– Ты ведь даже не знаешь, где она, – устало рассмеялась я.
– Мне почти удалось это выяснить. Подслушав разговор Потомков, убивших Рауля, мать узнала, что их крепость в Манстере, на морском побережье.
Я нахмурилась. Мне она об этом не рассказала.
– Заняв трон Ленстера, я пошлю в Манстер разведчиков и обыщу провинцию сверху донизу. А став верховным королем, отправлю туда могучее войско и перебью всех Потомков до единого. – Он не отрываясь глядел на меня широко раскрытыми глазами. – Но чтобы добиться этого, сначала нужно, чтобы Ситрик помог мне расправиться с Доннахой. Без ленстерской короны не претворить мои планы в жизнь.
Глубоко вздохнув, я усилием воли сдержала слезы, так и норовящие хлынуть из глаз.
– Тогда и ты должен помочь Ситрику. Защити его от гнева Шехналла.
– Я сделаю для тебя все, что хочешь. – Брат крепко обнял меня, медленно отстранился и погладил мой подбородок большим пальцем. – Мы с тобой – последние из фоморов, Гормлат, и однажды получим все, чего так желаем. Доверься мне. Выйди за Шехналла. Сделай, как я прошу.
– Какая разница, что я предложу? Ситрик все равно откажется. Я нужна ему.
– Значит, ты все еще не на моей стороне, Гормлат?
Я смотрела в пол, отказываясь отвечать. Подождав несколько мгновений, брат вздохнул и неслышно покинул тронный зал.
«Выходи замуж, рожай, прячься».
Как же меня все это бесит. Как же все это сидит у меня в печенках.
Киллало, 998 год
Перед тем как заговорить, я набрала в грудь воздуха.
– Спасибо.
Мурха оглянулся, но наверное решил, что я обращаюсь к Броккану, и продолжил шагать по прибрежной тропинке, удаляясь от моего шатра.
– Да, я с тобой говорю, Мурха мак Бриан.
На сей раз Мурха остановился и обернулся с озадаченным лицом.