Шон Уильямс – Роковой альянс (страница 8)

- Продолжайте.

- Послание, по сути, являло собой деловое предложение, причем сформулированное достаточно прямо. Бариш пыталась заинтересовать нас какой-то находкой, которую ее пираты выудили во Внешнем Кольце. Находка включала в себя информацию и некий неназванный артефакт. Где они это раздобыли, она не уточнила; только намекнула, что где-то далеко за Ринном. Само собой, мы тогда не обратили особого внимания на это дело.

- Почему «само собой»?

- Ну, мы каждый день получаем от хаттов десятки предложений. Большинство из них - это всякие аферы. Иногда ловушки. Но все без исключения лживы. По сути, они не слишком отличаются от того, что приходит от Совета по управлению ресурсами, но, по крайней мере, Совет вроде бы на нашей стороне. - Л’Бек осушил кружку в честь собственной циничной остроты и тут же заказал новую.

- Итак, послание вы проигнорировали, - напомнил Ула.

- И как водится, на этом история бы закончилась. Вот только за ним последовало еще одно, а потом еще, и в каждом раскрывались какие-то новые детали, так что в конце концов мы уже не могли просто так отмахнуться. На самом деле довольно ловкий ход. Если бы они выслали всю информацию сразу, мы бы не приняли предложения, но вот так, по капле, по кусочку головоломки зараз... в конце концов заинтересовался уже и сам сенатор.

- Заинтересовался чем?

- Хатты нашли корабль под названием «Цинзия». Внутри что-то было, какой-то артефакт, который они пытаются продать, но суть не в этом. Самое интересное - откуда корабль шел.

Улу эти игры уже утомили:

- Просто скажите, о чем речь, хорошо?

- Не могу. Как раз эту-то информацию хатты и выставили на торги. - Л’Бек наклонился вперед. - Мы пытаемся вызвать интерес в Сенате. Сбор голосов за официальный ответ идет, но недостаточно быстро. До аукциона остается всего несколько дней, и я боюсь, что мы опоздаем. - Бимм понизил голос, так что его стало почти не слышно на фоне уличного шума. - А не хотелось бы вам подарить Республике доселе неизвестную, богатую ресурсами планету, которая только и ждет, когда ее займут?

Лицо Улы осталось бесстрастным. Так вот, значит, из-за чего весь сыр- бор. Найти новую планету было нетрудно, но за миры, обладающие залежами полезных ископаемых или богатой биосферой, шла яростная борьба между Республикой и Империей. Если хаттам попались координаты такого мира, эта информация и впрямь может принести доход.

- А вы уверены, что это не очередная афера? - спросил он у Л’Бека.

- На все сто, - безмятежно ответил бимм, принимая у официанта третью кружку и делая изрядный глоток. - Я не сомневаюсь, что Верховный канцлер Джанарус наделит делегацию Биммисаари полномочиями для участия в торгах, только бы нам донести до него суть дела. Как думаете, вы бы могли помочь?

Вот она: просьба о помощи и поддержке в местной политике. Сектор Халла хотел не только прославиться, обратив внимание правительства на новую планету, но и получить доступ к закромам канцлера. Несомненно, небольшой процент пойдет на покрытие административных расходов - а значит, и на эль для Хунета Л’Бека и ему подобных. Вот так Республика и обрекала себя на гибель вместе со всеми ценностями, которые якобы олицетворяла.

Ула поборол идеологическое отвращение.

- Я доведу это до сведения верховного главнокомандующего Стэнторрса, - пообещал он. И это было правдой. Выбора не оставалось. Если он вернется ни с чем, а через два дня информация дойдет до Верховного канцлера по другим каналам... словом, он потеряет репутацию в глазах Стэнторрса. А держаться рядом с этим источником было архиважно.

Но это не мешало сперва переслать информацию другому адресату...

- Я ваш должник, - сказал Л’Бек, когда Ула заплатил за обоих и встал. Вот так и следовало оставлять информатора: в долгу перед клиентом. В отличие от закромов Республики, кошелек Улы не был бездонным, но кредитов в нем хватало, чтобы смазать колею, ведущую к воцарению Империи. Самую малость.

Организовать секретную передачу данных с Корусанта можно было по- разному. Например, спрятать антенну в малоиспользуемом здании и выходить на связь, когда официальные спутники были вне диапазона. Или заплатить какому-нибудь босяку, чтобы тот отвез запись на орбиту и переслал уже оттуда более традиционным способом. Или использовать такой изощренный код, что передача будет напоминать наслоение шумов без каких-либо признаков сигнала.

Ула считал, что лучший способ навлечь на себя подозрения - это лезть из кожи вон, силясь их избежать. Поэтому его излюбленный метод связи с начальством был таков: позвонить на Панату - планету, где он родился, - оставить сообщение для матери и ждать ответа. Таким образом потенциальная вина возлагалась не на него. Куда проще было бы оправдаться за контакт со злоумышленником - который к тому же мог ошибиться адресом, - чем за саму отправку нелегальной информации.

Уведомив верховного главнокомандующего, что идет по следу, Ула незамедлительно отправился в свою аскетичную квартиру и отправил два сообщения. Разведчик жил в районе Манараи, недалеко от Сенатского округа, где работал, и в то же время довольно близко к Восточному портовому комплексу, так что при необходимости он мог быстро улизнуть. В нескольких точках между домом и космопортом были спрятаны документы, кредиты и оружие. Имелось и запасное жилище - по сути, не более чем каморка - на случай, если понадобится переждать какое-то время. Рисковать разведчик не собирался. Иллюзию безобидного сотрудника, которую он поддерживал, было слишком легко развеять. Ему уже приходилось быть тому свидетелем. Одна ошибка - и конец...

Пищание комлинка выдернуло разведчика из нервной задумчивости, в которой он провел последний час. Его вызывали: это был ответ на первое сообщение. Ула приготовился к разговору, в десятый раз расправив мундир, и сел перед голопроектором. Эту часть работы он любил меньше всего.

В воздухе появилась призрачная синяя фигура, мерцающая от статических разрядов. Лицо являло собой не более чем размытое пятно, а голос был лишен каких-либо признаков пола или расовой принадлежности. Ула не имел ни малейшего представления, кто разговаривает с ним на далеком Дромунд-Каасе.

- Докладывай, - приказал Наблюдатель-3.

Ула как можно более кратко изложил все, что узнал: хатты захватили корабль с нейтральной, богатой ресурсами планеты Внешнего Кольца и готовы продать информацию тому, кто больше даст. Тот же корабль является объектом поисков мандалорца по имени Дао Страйвер. В связи с ним упоминается другое имя - Лима Зандрет. Происхождение корабля неизвестно, как и природа его груза - таинственного артефакта, на который ссылался Л’Бек. Оба будут проданы с молотка.

После того как Ула закончил, зашумленный канал трещал и мерцал почти целую минуту. Наконец Наблюдатель-3 отозвался:

- Отлично. Этим вопросом займется министр. Следи в оба и докладывай о любом развитии ситуации.

- Слушаюсь, сэр.

- Свободен.

Передача закончилась, и Ула с облегчением откинулся в кресле. На самом деле Наблюдатель-3 мог быть вполне заурядным клерком, обычным сотрудником вроде него самого, но этот бесплотный голос заставлял разведчика чувствовать себя недостойным. Мало того что он был не совсем человеком; нет, все казалось еще хуже. Сам не зная почему, он почувствовал себя грязным, нечистым, мерзким.

Во время разговоров с Наблюдателем-3 ему казалось, что он общается с ситхом.

Комлинк запищал снова. Ула вновь приготовился, но на этот раз у него были совсем другие причины нервничать. Если предыдущий вызов пришел по абсолютно официальным каналам из Министерства разведки, то этот имел совсем иную цель и был сопряжен с отдельным риском.

Но на этот раз, когда голограмма стабилизировалась, в воздухе возникло совершенно четкое изображение женщины, которая по-прежнему казалась Уле слишком молодой для той роли, которую она играла в имперской администрации.

- Привет, Ула. Как я рада снова тебя видеть. Чему обязана этим удовольствием?

Разведчик сглотнул. Улыбка Шуллис Камарр казалась вполне искренней, и сомневаться не было причин. Министр логистики была одного с ним возраста и разделяла его твердое убеждение, что Империя есть несущая свет цивилизации сила, которую все должны уважать. Эту тему они обсудили во всех подробностях во время перелета на челноке с Дромунд-Кааса - то был единственный раз, когда Ула побывал в столице Империи. Его вызывали на инструктаж для сотрудников разведки, которые недотянули до уровня номерного агента, но все же считались полезными; ее же ждал чин лейтенанта. С тех пор Шуллис сделала головокружительную карьеру, в то время как Ула так и остался фактически никем.

- У меня есть для тебя кое-что, - поведал он собеседнице. - Хатты обнаружили планету, которая только и ждет, чтобы ее присоединили к Империи.

- Что-то такое я уже слышала, - отозвалась Шуллис. - Никто не знает, где она, и не узнает, пока не заплатит. Есть что добавить, Ула?

Разведчик немного сник. Значит, он не первый, кто доложил об этом деле.

- Пока нет, министр. Но у меня хорошая позиция, чтобы следить за развитием событий. Я надеюсь вскоре узнать больше.

- Это пойдет на пользу всем нам, Ула, - снова улыбнулась Шуллис. - Почему ты решил позвонить мне?

- Потому что это шанс, которого мы оба ждали, - ответил разведчик, чувствуя, как на шее пульсирует жилка. Сейчас он ступал на опаснейшую, зыбкую почву. - Нам ни к чему, чтобы Галактикой правили всякие фанатики.