Шон Уильямс – Необузданная Сила (страница 33)

Без Шаак Ти, контролирующей их врожденную чувствительность к Силе, фелуцианцы сейчас набрасывались на него в любой момент. Джунгли были скрыты глубокими тенями и сильно воняли. Выпуклые растения взрывались, когда он приближался, окружая его кислым туманом. Скрюченные, мощные виноградные лозы запутывали его лодыжки или обвивались вокруг его горла, в то время как ядовитые пиявки прикреплялись к его ботинкам каждый раз, когда он ступал в лужу. Плывуны высасывали из него жизненные силы. Большие, летающие твари со, словно разрезанными ножницами, зубастыми челюстями нападали из-под навесов, огрызаясь на него.

Один раз, когда он нашел убежище под деревом, само дерево попробовало убить его. С громким треском, оно отделилось от своей корневой системы и свалилось вниз на него; это размазало бы его по земле, если бы он вовремя не отскочил в сторону. Пораженный, он смотрел, как полностью новая корневая система выползает через отверстия в коре, очевидно намереваясь полакомиться существом, которое было раздавлено под весом ствола. Бесчисленные мусорщики, от незримо маленьких до грузно-больших, собирались на звук, надеясь использовать в своих интересах хищное дерево.

Ученик отошел насколько возможно подальше от этой сцены.

Он должен был когда-нибудь все же столкнуться с любым из интеллектуальных аборигенов, но предполагал, что они будут не менее враждебными, чем любая другая форма жизни на планете. Хотя он также был воином темной стороны, они не должны были выказывать ему никакой преданности. Само понятие преданности было чуждо темной стороне. Большая счастливая семья, которую имел бы джедай, была ложью, или по крайней мере ошибкой. Природа была кровавым делом; гармония не была доминирующим законом. Перемирия могли заключаться, но они были всегда временными. Ситх понимал это. Его Учитель понимал это. Отношения между Учителем и учеником были всегда напряженными, и из этой напряженности происходила большая власть.

Шаак Ти понимала это также. Ситхи всегда предают друг друга, сказала она, так же, как каждая форма жизни предавала другую форму жизни, приверженные их естественной склонности. Мир и гармония были отклонениями, наложенными извне, сопротивляясь каждому соединению.

Патруль штурмовиков наткнулся на него при выходе из «Блуждающей Тени». Один из них, должно быть, заметил его спуск, в то время, как его плащ блокировал все другие электромагнитные датчики. Он предупредил Юнону и предложил, чтобы она переместила корабль в другое место. Она приняла его предложение, и он вернулся к устранению имперцев, которых встретил. Они столкнулись на берегу озера зыбучего песка, куда ученик телекинезом вытолкнул нескольких своих противников. Они быстро затонули, благодаря их тяжелой броне. Их крики о помощи казались громкими в комлинках их товарищей, пока запас кислорода, наконец, не закончился. Звуки разрывов и светового меча привлекли внимание большего количества мусорщиков и даже вызвало злобный рев ранкора неподалеку.

Он наклонил голову, прислушиваясь. Игнорируя оставшихся штурмовиков, которые вернулись в джунгли, лихорадочно вызывая подкрепление, ученик уделил пристальное внимание чувству в животе, словно что-то назревает. Возможно ловушка. Фелуцианцы ездили на ранкорах. Если могучих зверей ощутили возмущение, были шансы, что и их хозяева тоже.

Он не двигался. Джунгли вокруг него беспокойно шевелились, оправившись от стычки с штурмовиками. Птицы улетели обратно в свои гнезда; летающие насекомые снова собрались в рои; крошечные ящерицы возобновили свое кормление. Животные перекрикивались на расстоянии, улюлюкая и визжа, друг с другом в поисках пищи и товарищей. Пышный пейзаж, на поверхности, казался неизменным.

Он знал…

Его чувства подтвердились, когда из зыбучего песка с громкими, непонятными криками выскочили трое огромных воина-фелуцианца.

Он был готов к этому, но темная сторона делала их более сильными. Их костяные лезвия посылали искры красного света, танцующего на их декоративных головных уборах. От них исходил рычащий звук жажды крови. Их желание победы было ощутимо. Он с трудом блокировал их удары ударом ноги одного из них, а другого – ударом в грудь.

Двое против одного – более справедливая драка. Скоро гнилая ветвь, которую он сбил, вывела из строя одного. Молния ситха поразила последнего, хотя ему пришлось поднапрячься, пока головной убор существа не загорелся прежде, чем воин, наконец, умер.

Проревел другой ранкор, на этот раз уже ближе. Опасаясь новой засады, ученик поспешно скрылся в плотных джунглях, разрубая все, что оказывалось в пределах досягаемости.

Когда он достиг деревни, он обнаружил, что она покинута. Дома лежали, как оплавившийся воск; река была заполнена пенящейся ядовитой жидкостью. Сарлакк, в пасть которого упала Шаак Ти, был мертв, и желчь, сочащаяся из его огромного тела на сотни метров вокруг по земле, вызывала отвращение. Ученик стоял на его гниющем теле, пробуя не дышать, и задавался вопросом – куда пойти дальше?.

Темная сторона была более сильной около сарлакка, чем это было где-нибудь еще. Обратившись к Силе, он пытался найти источник ее происхождения. Сарлакк точно не мог им быть, он был мертв уже достаточно долго. Сам он, возможно, тоже не мог вызвать такой всплеск силы, даже после убийства члена Совета джедаев. Что-то еще вызвало этот затемнение потоков силы. Что-то или кто-то…

Усиление темной стороны повело его на север по узкому следу, который шел от деревни. Он последовал по нему, задаваясь вопросом – что могло ждать на том конце? Он скрестил оружие с несколькими фелуцианцами, группой наездников, все они находились сверху взмыленных, едва контролируемых ранкорах. Их поведение подсказывало ему, что он движется в правильном направлении. Они сбежали от него, пытаясь увлечь его прочь от тропы. Когда он вернулся на нее, появилась другая группа наездников. Скоро он бился с дюжиной ранкоров и не менее воинов-фелуцианцев. Чем более решительней они становились в попытках остановить его, тем более решительней становилась его настойчивость. Когда отряд имперцев был вовлечен в этот водоворот, конфликт стал угрожать ему задержкой, на какой то момент.

После последнего визита на Фелуцию он носил с собой звук ранкора, кричащего в предсмертных муках, что иногда беспокоило его во сне. Он никогда не думал, что к этому звуку он сможет так быстро привыкнуть…

Он спешил, следуя странным знакам Силы от одной точки к другой. После себя он оставлял израненные джунгли и убитых аборигенов. Наконец, казалось, он пересек невидимую границу, поскольку больше никто не нападал. Фелуцианцы остались позади. Они либо оставили свои попытки убить его, либо им приказали. Хороший совет, подумал он. Это казалось бесполезной тратой сил бороться друг с другом, когда никакой фелуцианец не шел ни в какое сравнение с ним если только они не пришли с более лучшим оружием чем заостренные кости и случайный телекинетический удар.

Перед ним во влажном воздухе вырисовалась странная фигура. Выставив вперед свой световой меч, он обошел его, предпринимая меры перед тем как приблизится к нему. Это был скелет длинного мертвого ранкора, его желтые кости были покрыты зеленым мхом и грибами. Мощные ребра, как прутья клетки, отходили от позвоночника, укрытого землей. Кости ног и когти лежали в хаотичном беспорядке. Череп был достаточно большим и зиял в его сторону открытым ртом. Длинные зубы все еще выглядели достаточно острыми, чтобы разорвать плоть.

Ученик прошел с уважением мимо скелета, слыша тишину, опустившуюся на джунгли. Другой скелет лежал разбитый на дюжину частей, затем еще два за ним. Наличие почерневшего скопища древних костей торчащих из земли подтвердили, его растущее подозрение, что он зашел на кладбище ранкоров.

Под взглядом огромных, пустых глазниц, он направился к центру, где темнота казалась самой плотной. Низкий грохочущий звук нарушил жуткую тишину, словно рычало очень большое животное. Когда ограда полностью сделанная из костей показалась из зарослей, он на мгновение остановился и осмотрелся.

Он уже видел это прежде, в странном состоянии между жизнью и смертью. Он видел человека, скованного наручниками и сидящего перед лампой в здании, сделанном из костей. И этим человеком был Бейл Органа. Он узнал фотографию файла сенатора, но был не в состоянии найти связь. Теперь он знал.

Отец Лейи был здесь на кладбище. И поблизости был центр темной стороны. Он был теперь полностью уверен в том, что эти два момента были тесно связаны.

Чувствуя сигнал опасности всеми фибрами своего существа, он кружил вокруг ограды в поисках входа. Кости множеств существ, от самого большого до самого маленького, были повсюду, куда бы он ни смотрел. Человеческие черепа были в меньшинстве; больше всего было фелуцианских или тех, на кого они охотились. Гигантские бедренные кости ранкоров создавали колонны, в то время как изгибающиеся ребра создавали сводчатые проходы и поддержку потолку. Крошечные кости пальцев и крылев хрустели под ногами.

Интерьер строения представлял собой лабиринт проходов и крошечных комнат неправильной формы. После блуждания наугад, в течение минуты, он увидел мерцание желтого света в углу и последовал за ним в импровизированную камеру Бейла Органы.