Шон Хатсон – Наемный убийца (страница 32)
— С днем рождения, мамочка, — радостно сказал он, коснувшись шляпы.
Шляпу он носил всегда. В основном для того, чтобы прикрыть лысину. Хейз вовсе не был тщеславным, но считал, что лысина является чем-то недостойным, что из-за нее он выглядит старше своих сорока трех лет. Он даже вычитал где-то, что лысина является признаком мужества, но все равно ни за что не вышел бы на улицу без головного убора.
Он оглянулся, желая убедиться, что трое мужчин, стоявших с ним рядом, обнажили головы. Он хотел, чтобы люди уважительно относились к могиле его матери.
Она хорошо его воспитала, изо всех сил поддерживала в школьные годы, когда отец сбежал с другой женщиной. Хейз так и не простил за это ублюдка. За это он выследил отца восемь месяцев назад и собственноручно всадил ему в голову пулю. Бегство мужа очень расстроило маму, а Хейз не любил, чтобы она расстраивалась. Она умерла лишь немногим больше года назад, и Юджин считал, что убивать отца, пока она жива, не учтиво по отношению к ней. «Ублюдок! Что было, то было», — грустно подумал он. Он, по крайней мере, сделал для матери все, что мог. Он купил ей квартиру с тремя спальнями и платил по всем счетам. Он выполнял все ее желания. Как она признавала сама, она была счастлива, как никогда. И так было бы до тех пор, пока дела у Юджина шли хорошо. А дела у Юджина Хейза шли превосходно. Его годовой доход превысил пять миллионов, Хейза считали одним из самых богатых главарей лондонских группировок. Но кое-что волновало его сейчас гораздо, сильнее, чем деньги. Он был влюблен.
Подняв глаза, он посмотрел на предмет своего обожания, на того, кто стоял с противоположной стороны могилы.
Клайв Робсон улыбнулся в ответ.
Они были вместе уже почти три года, с тех пор как встретились впервые в одном из клубов Хейза. Робсон работал барменом. Ему было двадцать три, всегда гладко выбрит, сильный и высокий в противоположность низкорослому Хейзу. Но разница в росте не имела значения. Когда любишь, не обращаешь внимания на подобные мелочи.
Дэвид Митчелл, сказав Картеру, чтобы тот проехал по улице еще ярдов двадцать и ждал его там, вышел из «фиесты» и направился к воротам кладбища. Медленно бредя по дорожке, он приглядывался к стоящим у могилы Луизы Хейз.
Юджина он узнал сразу. Наметанным глазом он подмечал все детали: где стоит сам главарь гангстеров, где его люди. Один был прямо напротив него, а двое других — ярдах в двадцати от надгробия.
Ярдах в ста справа находилась церковь. Митчелл посмотрел на старинное здание и увидел, как на ветру крутится флюгер. Затем он заметил священника в дверях маленькой церкви. Посмотрев на Митчелла, тот кивнул ему в знак приветствия, убийца ответил, и священник снова скрылся в здании.
Прямо по траве Митчелл направился к Хейзу и его людям, обходя надгробия и мысленно извиняясь, когда нечаянно наступал на безымянные могилы. Его отделяло от жертвы менее пятидесяти ярдов, но его пока даже не заметили.
Митчелл остановился у одной из могил и, нагнувшись, поднял с надгробия свежий цветок. Он понюхал розу, наслаждаясь ее ароматом.
И пошел дальше, сунув цветок в петлицу.
В тридцати ярдах от жертвы он снова остановился и надел наушники «уолкмэн». Кассета уже была в плейере. Он нажал на «воспроизведение», и в голову ему ударил рев гитар.
Он направился к Хейзу, сжимая под пиджаком приклад «Инграма М-10».
Один из телохранителей заметил Митчелла и предостерег босса, кивнув на приближающегося к ним человека.
Второй телохранитель, имеющий странную кличку Туккер (изможденный), сделал шаг в сторону, преградив Митчеллу дорогу.
Хейз, казалось, не обращал на незнакомца никакого внимания и по-прежнему смотрел на могилу матери, изредка поднимая глаза на любовника.
Митчелл опустил руку в карман и вывернул до отказа громкость. Музыка зазвучала оглушительно.
Туккер встал напротив наемного убийцы и покачал головой, давая этим жестом понять, что дальше идти не следует.
Митчелл вытащил из-под пиджака «инграм» и, крепко сжав его, направил на Туккера.
Телохранитель открыл рот, собираясь, видимо, что-то сказать, но Митчелл опередил его.
Митчелл стрелял короткими очередями, поводя дулом то вправо, то влево. Пули попали Туккеру в грудь, оставляя дыры в одежде и теле. Одна пуля попала в ребро, а другая пробила сердце.
Очередью его отбросило назад, из ран хлынула кровь. Он ударился о надгробие, и Митчелл выстрелил в него еще дважды. Второй выстрел пришелся ему в лицо.
Пуля попала в скулу и разнесла пол-лица: казалось, его голова взорвалась, обдав могилу обломками костей и мозгами.
Второй телохранитель потянулся за пистолетом, но Митчелл резко обернулся и, упав на колени, снова открыл огонь.
Очередь из «инграма» прошила телохранителю грудь. Он повалился назад, выронив оружие, и растянулся в высокой траве, из его ран хлынула кровь.
Он пытался дотянуться до пистолета, чувствуя, как холодный воздух проходит через пробитые легкие. Он закашлялся, и у него на губах появилась кровь.
Он почти дотянулся до пистолета, но Митчелл вновь обернулся к нему.
Одиночный выстрел пришелся сзади в основание черепа. Голова раскололась, извергая кровь и комки мозгов, но тело еще дернулось несколько раз.
Митчелл обернулся к Хейзу. Тот даже не успел достать оружие. Главарь группировки выпрыгнул из-за могильного камня и побежал к церкви. За ним бросился Робсон.
Наемный убийца нажал на спусковой крючок и, слегка поводя «инграмом», осыпал бегущие фигуры градом пуль.
Хейзу показалось, что его ударили раскаленным красным молотом. От этого перехватило дыхание, и его отбросило в сторону, прямо на дерево. Во рту он ощутил кровь и, осторожно коснувшись раны, нащупал пальцами острые края сломанного ребра. Подняв голову, он увидел, что Робсон тоже ранен.
Тот дико закричал, когда пуля попала ему в шею. Кровь брызнула с такой силой, будто находилась в нем под большим давлением. Он схватился за шею, но тут же еще одна пуля попала ему в бедро. Страшный звук ломающихся костей был слышен даже в грохоте «инграма».
Вздымая фонтанчики, пули впивались в землю рядом с Хейзом. Другие рикошетили от надгробий, отбивая куски мрамора и гранита.
Пока Митчелл перезаряжал «инграм», главарю группировки удалось подняться на ноги.
Наемный убийца вставил новый магазин, передернул затвор и вновь открыл огонь.
Робсон закричал, прося о помощи, в мольбе протянул руку к любовнику, но тот, держась за грудь, со всех ног бежал к церкви, не чувствуя боли от ужаса.
— Не бросай меня, — взмолился Робсон.
Он полз по раскисшей от крови земле, волоча ногу и по-прежнему протягивая руку, с пальцев которой капала кровь.
Митчелл выстрелил в него еще раз, и пуля оторвала ему три пальца. Умирающий продолжал кричать, и наемный убийца выпустил в него еще две пули, которые попали в лицо.
Одна выбила глаз и вышла из черепа сзади.
Хейз споткнулся и, ударившись о надгробие, упал, дважды перевернувшись в грязи. Но тут же вскочил и бросился бежать, прижимая окровавленную руку к пробитой пулями груди.
Размеренными шагами Митчелл направился за ним.
Услышав стрельбу, священник выбежал было из церкви, но, едва завидев распластанные на кладбище тела людей Хейза, снова торопливо скрылся внутри.
Бледный как смерть Хейз в залитой кровью рубашке ввалился в дверь и упал на каменный пол церкви.
— Помогите, — прохрипел он. У него по губам текла кровь.
Священник бросился к нему, чтобы увести в глубь здания.
Но увидел, как уверенной походкой к ним приближается Митчелл, держа наготове «инграм». Священник с ужасом понял, что скоро сможет лично предстать перед Богом, к которому он так часто обращался душой. Он попытался закрыть дверь, но Митчелл навалился на нее, и она широко распахнулась; священник отлетел назад и упал.
Хейзу удалось добраться до алтаря, там он расстегнул пальто и достал из кобуры пистолет тридцать восьмого калибра.
Митчелл обернулся к нему.
— Вот он, Бог, — сказал юн, показывая ему «инграм».
И выстрелил.
Очередь попала священнику в грудь и живот, сбив его с ног. Он повалился на скамью, кровь хлынула из ран, обезобразивших его торс.