Шон Хатсон – Мертвая голова (страница 25)

Из одной текла жидкость. Капли падали на пол, как слезы.

Глава 39

Он поймал такси и поехал в свой офис на Олд-Комптон-стрит. Первым делом он позвонил и взял напрокат «ниссан» на то время, пока его машина в ремонте.

Он проверил почту, которая пришла за последние три дня, и записи на автоответчике. Срочных дел не было, а в общем работы прибавилось. Это как раз то, что ему сейчас нужно. Много работы. Он не хотел думать о том, что его ждет.

У него не будет времени думать о смерти.

Райан сидел за столом, жадно затягиваясь сигаретой и читая предостережения на пачке. Он чуть не засмеялся. Кто сказал, что у него рак из-за сигарет? Могло быть множество разных причин. Он снова затянулся и выпустил голубое облако дыма.

Бросайте курить, и вы сократите риск серьезных заболеваний.

Он провел указательным пальцем по надписи.

Все это ерунда. Он знал людей, которые выкуривали по шестьдесят сигарет в день и были здоровее его.

А, черт!

Он посмотрел на рецепты, выписанные Ньюманом. Одни таблетки были болеутоляющими, другие приостанавливали рост раковых клеток. Он отложил рецепты на морфий. Не стоит прибегать к нему, пока это не станет совершенно необходимым.

Райан взглянул на телефон, снял трубку и, подумав, положил ее обратно.

Позже.

Он встал, подошел к окну и полюбовался оживленным движением на Черинг-Кросс-роуд. Клубы выхлопных газов от множества автомобилей поднимались ядовитыми волнами. В безоблачном небе нещадно палило солнце. Райан вытер с лица пот и заметил, что рука его дрожит.

Круто повернувшись, он почувствовал резкую боль в груди и крепко сжал зубы. Главное, не замечать этого, как бык не обращает внимания на надоедливую муху.

Налево от него находился шкафчик из тикового дерева. Райан порылся в кармане, нашел ключ и, встав на колено, открыл шкафчик.

Там, на полках, завернутые в черный бархат, лежали два револьвера.

На верхней полке автоматический девятимиллиметровый «смит-и-вессон», 39-я модель. Ниже — «кольт-питон» 357-го калибра.

Здесь же было с полдюжины коробок с патронами.

Райан взял револьвер, ощущая в руке его привычную тяжесть и видя, как свет отражается на гладкой поверхности. Он провел указательным пальцем по стволу, по выгравированному фирменному знаку и номеру.

Он поднял его и прицелился.

Райан владел оружием шесть лет, но никогда не использовал его в деле. Он регулярно практиковался в стрельбе, посещая клуб на Друит-стрит, южнее реки, но никогда не стрелял ни по чему, кроме мишени. Он брал с собой один или оба револьвера во многих случаях, но прибегал к оружию только для самозащиты. Обычно лишь вид револьвера делал свое дело.

Сейчас он держал его перед собой, внимательно рассматривая.

Шесть месяцев страданий?

У Райана застрял комок в горле.

Может быть, покончить с этим?

Но шесть месяцев лучше, чем ничего. Не так ли?

Он прижал револьвер к подбородку. Сталь приятно холодила разгоряченное лицо.

Как просто положить этому конец сейчас и сразу.

И больше никаких страданий.

Никакой боли.

Он нажал на спусковой крючок.

Ударник стукнул по пустому патроннику, резкий металлический звук пронзил тишину кабинета.

— О черт! — проворчал Райан, опуская оружие. Он положил его на место и закрыл шкафчик. Потом подошел к столу.

Теперь он не колебался. Снял трубку и набрал номер.

Глава 40

Ким была не в очень-то бодром настроении, когда добралась до офиса Райана.

Поездка в центр Лондона длилась дольше обычного, потому что из-за какой-то аварии пришлось ехать в объезд. В центре она никак не могла найти стоянку и в довершение ей пришлось подниматься на пятый этаж пешком, так как лифт оказался неисправным. Стуча в дверь, она еле сдерживала раздражение.

— Надеюсь, ты вызвал меня не просто так, — бросила она, когда Райан открыл дверь и отошел, пропуская ее. Она пролетела мимо него и вошла в комнату, удивившись, что там так темно. Освещенная лишь настольной лампой, комната была наполнена по углам густыми тенями.

Он предложил ей сесть, но она предпочла ходить по комнате взад и вперед.

— Ты что, не понимаешь, какие неприятности доставляют мне твои звонки? — упрекнула она. — Я опять поссорилась с Джо.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он с явным безразличием.

Она выплеснула на него все подробности ее мучительного пути сюда.

Райан сел за стол и налил себе в кружку водки. Он зажег сигарету и, затянувшись, раскашлялся. Он приложил руку к груди, чувствуя уже знакомую боль.

— Ну, — негодовала она, — скажи мне наконец, для чего я проделала весь этот путь?

— Сядь, пожалуйста, Ким, — попросил он.

Она взяла стул и плюхнулась напротив него.

В полумраке его лицо выглядело еще более бледным, темные круги под глазами сливались с тяжелыми веками, образуя черные провалы вместо глаз. Впадины на щеках казались синими, словно были облиты чернилами. Его рука слегка дрожала, когда он поднял кружку с водкой.

— Если тебе нужно позвонить, неужели ты не можешь это сделать, когда Джо нет дома? — спросила она более мягким тоном.

— Я же не знал, что он возьмет трубку, — ответил Райан. — Во всяком случае, ему осталось недолго беспокоиться по поводу моих звонков.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Больше звонков не будет, — сказал он.

— Почему? Ты уезжаешь?

Он усмехнулся.

— Можно сказать и так. — Он выпил то, что оставалось в кружке, и налил себе еще.

— Ник, что случилось? У тебя какие-то трудности?

— Большие трудности, черт возьми. — Он горько улыбнулся.

— Какие? Ты ведь позвал меня сюда, чтобы сказать об этом, да?

— Я не могу придумать, как бы это сказать помягче, и скажу, как есть. Я умираю...

Вот и все. Очень даже просто.

— Последняя стадия рака легких. Мои печень и селезенка тоже поражены. Рак. Мне осталось максимум шесть месяцев.

Она почувствовала страшный холод, несмотря на жару в комнате. Словно вся кровь мгновенно вытекла из ее тела. Он поднял кружку.

— За твое здоровье.

Ким пыталась хоть что-то сказать, но не смогла. Ее губы двигались, но она не произнесла ни слова.

Райан объяснил, что с ним произошло. Боль в груди, кровь, рвота. Он рассказал ей о том, как потерял сознание, об аварии, о последующей операции и о том, что сказал доктор. Все это время она сидела молча, совершенно оцепеневшая.