Шлифовальщик – Сумерки грядущего (страница 2)
— Куда? — заволновался парень, немного напуганный странностью и решительностью новой знакомой.
— К Валерке вашему, в гости.
— Так он на дискотеке!!
— Именно! Ты думаешь, я тебя с собой просто за компанию зову? Мне нужно, чтобы кто-нибудь на стрёме постоял, пока я…
Володька аккуратно высвободил рукав и тоже встал.
— Послушай… — начал он, но девушка презрительно оглядела его с головы до ног.
— Боишься? — хмыкнула она. — Ты ж ничем не рискуешь!
— Ты в дом хочешь забраться? — продолжал сомневаться Володька. — А если у него родители дома?
Собеседница странно посмотрела на парня:
— А ты уверен, что у него есть родители?
— Ну а как… — с жаром начал возражать сообщник, но тут же замолчал.
Действительно, он никогда не задумывался, есть ли у Валерки родители. Девушка, заметив замешательство парня, улыбнулась.
— То-то и оно! Двинули?
Она естественно и непринуждённо подхватила парня под руку и почти поволокла к выходу из сквера. С ватными коленями Володька плёлся рядом с новой знакомой, проклиная себя за слабый характер. Она ощупала его предплечье через рукав.
— А ты ничего, — заявила она вдруг, повернувшись к нему и вглядываясь ему в лицо. — Непрозрачный даже. И плотный, реальный, — добавила девушка не совсем понятно.
— Как это? — аккуратно поинтересовался Володька.
— А вот так. Не бери в голову! Как хоть тебя зовут, сообщник?
— Володя.
— А меня, скажем, Оля, — представилась она в ответ и свободной рукой нащупала Володькину ладонь и пожала.
— Ты приезжая? — продолжил светскую беседу парень. — Из Анюйска или Ясногорска?
Она фыркнула:
— Анюйск… — и тут же нецензурно исковеркала название соседнего города в рифму.
— А, может, ты из Москвы? — продолжал допытываться Володька, чувствуя, что становится назойливым. — И что значит «скажем, Оля»?
Девушка не ответила, задумавшись о чём-то своём, и в молчании парочка дошла до ворот сквера. И тут оказалось, что неприятности на сегодняшний вечер ещё не закончились. У ворот стояли четверо: Цапа из городского ПТУ и трое его дружков-одногруппников. Эти-то почему не на дискотеке? Володька похолодел от нехорошего предчувствия: быть ему сегодня битым. Совсем недавно он даже мечтал подраться, но сейчас ему не хотелось валяться с разбитой рожей под насмешливым взглядом симпатичной Оли. «С девчонкой не трогают», «толпой не бить» — все эти правила уличного этикета цапковцы игнорируют. Их тактика известна: они дождутся, когда парочка поравняется с ними, в адрес девушки посыплются нецензурные комплименты и предложения. А дальше всё пойдёт как по маслу: парень обязан вступиться за спутницу (иначе прославишься на весь Снов и окрестности как трус и чмошник), слово за слово, и закипит драка со значительным перевесом противника. Надо быть Валеркой из десятого «б», чтобы одному четверых уделать!
Шайка их уже заметила, и один из цапковцев, мелкий и наглый, вихляясь, направился навстречу парочке.
— Ты чего напрягся? — Оля пихнула в бок Володьку, будто ничего не замечая.
Мелкий цапковец перегородил дорогу парочке и восхитился:
— Какие тёлочки у нас тут гуляют!
На его дегенеративной физиономии нарисовалась мерзкая улыбка, а замаслившиеся глазёнки жадно уставились на Олины сетчатые колготки.
— Дай пройти, полторашка! — вызывающе заявила девушка, заметив наконец досадное препятствие, и ледяным тоном добавила:
— Некогда мне!
— Ты чего, коза?! — моментально вызверился «полторашка», и его дружки с Цапой во главе тут же вскинулись и двинулись в сторону дерзкой «козы».
Оля высвободила руку, вспоминающее уставилась в тёмное небо на пару секунд, а затем приставила большой палец левой руки к уху. В результате таких странных манипуляций из Олиного пальца посыпались фиолетовые искры. В воздухе запахло озоном. Большие серые глаза Володькиной спутницы сверкнули в темноте отточенной сталью. От неожиданности «полторашка» отшатнулся. Девушка неожиданно быстро подскочила к нему, схватила за грудки и, приподняв высоко над головой, отшвырнула в сторону метров на пять, освобождая путь. Дегенерат улетел за кусты, обрамляющие дорожку, откуда раздался его вопль.
А воительница уже разбрасывала в стороны других бойцов цапковской шайки. Самого рослого и плотного она закинула на толстую ветку берёзы, нависающую над воротами сквера. Цапу же Оля сгребла за шиворот как нашкодившего котёнка, подошла к люку на тротуаре, отшвырнула чугунную крышку и скинула главаря в зияющее отверстие. Тяжёлую крышку она тут же вернула на место, отряхнула ладони и, как ни в чём не бывало, обернулась к остолбеневшему Володьке.
— Ну, пошли? — Хрупкая девушка, одолев четырёх противников, даже не сбила дыхание!
Услышав в ответ непонятное сдавленное мычание, она рассмеялась:
— Современная дама должна уметь постоять за кавалера!
Она попыталась снова взять кавалера под руку, но он вдруг вскрикнул от неожиданности. Её рука была словно стальная рельса, твёрдая и тяжёлая.
— Ой, извини! — спохватилась Оля и снова проделала странные манипуляции, вызвавшие сноп фиолетовых искр.
— Магия?.. — еле выдавил из себя побледневший парень.
— Ну, типа того, — небрежно отмахнулась девушка, словно победить четырёх крепких парней для неё было плёвым делом. — Ну, пойдём уже? Или к тебе тоже силу применить?
Испугавшийся и деморализованный Володька покорно подставил локоть и побрёл, уволакиваемый своей странной спутницей с места побоища. Рука её стала обычной девичьей, упругой и нежной одновременно.
Валерка, один или с родителями, жил на восточной окраине Снова за железной дорогой. Двухэтажный коттедж был обнесён высоким каменным забором, сильно выделяясь среди других скромных домов на улице Мира. Света в окнах коттеджа не было, и он напоминал старинный мрачный замок местечкового феодала.
— Через забор полезешь? — посочувствовал сообщнице Володька, уже немного оправившийся от лицезрения боевой магии в действии.
— Нет, вместе пойдём, через парадный вход! — возразила она, подойдя к воротам и подёргав створки. — Наш супермен вернётся нескоро с дискотеки…
— Ты ведь сказала, чтобы я на стрёме постоял? — испугался юноша: его знакомая, ко всем прочим странным качествам, обладала явными наклонностями авантюристки.
— Испугался? — Оля посмотрела на Володьку со снисходительным презрением. — Понятно, почему от тебя девочки отворачиваются. Они смелых любят!
Она вдруг властно притянула к себе парня и поцеловала в губы, умело и по-взрослому. От неожиданности нецелованный Володька отпрянул. При других обстоятельствах этот поцелуй унёс бы его в облака счастья и горел бы на губах неделю.
— Да-а, — протянула Оля, отодвинувшись от парня, — с эмоциями у вас тут туговато, у аборигенов… Ну и хорошо! — неожиданно подытожила она.
Девушка внезапно сделала хитрое движение руками, зачем-то потыкала пальцем Валеркин забор, покачала головой недовольно и снова замахала руками. А затем, резко схватив Володьку за рукав, с вязким хлюпаньем прошла сквозь забор и протащила за собой ошалевшего и полностью потерявшего умение удивляться парня.
В дом они проникли таким же волшебным способом, сквозь стену, и оказались в тёмной гостиной. Оля, уверенно ориентирующаяся в темноте, словно кошка, поколдовала возле окон, а затем щёлкнула выключателем. Вспыхнул яркий свет, и парень от неожиданности зажмурился.
— Вот так-то лучше, — объявила девушка, указывая на спущенные жалюзи, которые до сих пор Володька видел только в заграничных фильмах. — С улицы свет не видно.
Её сообщник оглядел просторное помещение. Гостиная выглядела тоже по-иностранному: большой кожаный диван, стеклянный журнальный столик, лесенка на второй этаж. На бежевой стене висел странный прямоугольный плоский предмет, от него спускался электрический провод. На журнальном столике находился другой предмет, похожий на портативную печатную машинку, на его крышке блестела наклейка — обкусанное яблоко.
— Хорошо обосновался, — процедила Оля с презрением, огладываясь. — Телевизор, ноутбук… Привык с комфортом жить, сволочь!
— Слушай, давай уйдём отсюда? — предложил Володька. Ему было очень неуютно в чужом доме, в который они проникли преступно-магическим путём.
— Знаешь, за что я люблю ваш мир? — загадочно спросила девушка без всякой связи и тут же ответила: — За то, что у аборигенов, типа тебя, туго с эмоциями. Ты ничему не удивляешься: ни моей «магии», ни моим преступным наклонностям. И лишних вопросов не задаёшь, мне это удобно!
Она подошла к стене, где рядом с чёрным прямоугольником висела большая карта «Снов и его окрестности». Некоторое время она изучала низ карты, где Снов обрывался на городском сквере надписью «Павлово 12 км». Затем она вдруг выключила свет, подошла к окну и приоткрыла жалюзи.
— Иди сюда! — скомандовала она Володьке.
Парень, словно робот, послушно подошёл к девушке. Она подтолкнула его к окну.
— Смотри туда, — Она указала куда-то вдоль железной дороги. — Что видишь?
— Ничего, — пожал плечами юноша.
— Вот именно, ничего! Твой любимый Снов обрывается в паре кварталов отсюда. А дальше — Пустота. Абсолютная и совершенная. Тебя это не удивляет?
Володька никогда не задумывался о таких мозголомных вещах.
— Ты был когда-нибудь в этом самом твоём Анюйске? Или Ясногорске? Или в Москве? — продолжала наседать девушка.
— Я не был, но из нашего класса…