Шлифовальщик – Сумерки грядущего (страница 17)
Виктор продолжал настойчиво пробираться сквозь толпу под звуки военного духового оркестра. Увидев впереди огромный рекламный щит «Посети единственный в эпохе луна-парк!», Холодов разглядел под ним преследуемого. Тот направлялся прямо к воротам парка, и Виктор понял его замысел: тут место развлечения мемтуристов, совров, поэтому беглец рассчитывает затеряться среди них. Едва не сбив с ног торговку французскими булками, Холодов рванул к парку развлечений.
Многие меминженеры приукрашивают неинтересные эпохи, чтобы повысить посещаемость: вносят элементы приключений в жизнь исторических персонажей, повышают эпичность битв и сражений. Есть даже профессионалы меманиматоры, задача которых — развлекать мемтуристов в какой-нибудь скучной эпохе, устраивать разные интересные мероприятия вроде королевской охоты или гладиаторских боёв. Видать, тринадцатый год в России — эпоха и без того интересная, если организаторы решили обойтись тривиальным луна-парком.
Единственное, что выдавало преследуемого — одежда. Холодов попробовал поставить себя на место беглеца и понял, что сделал бы следующее: по луна-парку ходит большое количество порожденцев от мемтуристов, нужно заманить жертву поглупее в укромное место и заставить поменяться одеждой. Мемтуристы в большинстве своём не используют мемобразники из экономии, поэтому они при погружении имеют свой реальный облик и современную одежду. Если беглец наденет универсальную туристическую экипировку всех времён и народов — шорты, бейсболку и сандалии, то совершенно растворится в толпе совров. Про то, что он помечен, преследуемый вряд ли догадывается.
У входа в луна-парк толпились мемтуристы, часть которых стала уже порожденцами. Большинство из них были соотечественники, но попадались и иностранцы-европейцы. Они натолкнули Холодова за очень простую мысль, до которой он почему-то не додумался сразу. Виктор активировал мемобразник и моментально превратился в мемтуриста, точнее (военная хитрость!), в мемтуристку, едва не забыв удалить надоевшую бороду. Пусть теперь беглец попробует распознать в жирной тётке в шортах и мемфотоаппаратом на груди преследователя!
Хозяева луна-парка не скупились на развлечения. Да ещё какие! В реале вряд ли в каком парке появятся километровое колесо обозрения, двухсотметровой высоты американские горки и катание на живых мамонтах. В мемориуме возможно всё, как гласила реклама. Но, помимо аттракционов, в парке были и стандартные развлечения, призванные удовлетворить непритязательные вкусы мемтуристов: боулинг, несколько баров, ресторан, бильярдная и зал игровых автоматов. Всюду виднелись логотипы крупнейших российских и международных мемоператоров: «Трансмем», «Ист-тур», «Пэрэдайз мемо», «Хист-логистик».
Виктор верно разгадал замысел беглеца. Последний нашёл жертву: разговорился с каким-то порожденцем от мемтуриста и повёл его в дальний конец луна-парка. Сейчас тюкнет по голове и заберёт одежду, никто и не заметит. Охраны тут практически никакой, а полицейские-аборигены сюда не заходят: видимо, в луна-парке работает блокировка, позволяющая территории развлечений оставаться невидимой для прошляков.
— Витя, группа захвата тебя видит! — раздался в голосе голос Бурлакова. — Ребята движутся к вам. Ты их узнаешь по зелёным футболкам. Задержи стукача под любым предлогом!
— Понял, шеф! — бодро ответил Холодов, не понимая, как он будет задерживать преследуемого, и решил импровизировать.
Поправив на груди мемфотоаппарат, Виктор догнал (или догнала) преследуемого, изобразил, как мог, жизнерадостную иностранную улыбку на своём женском лице с тремя подбородками и выкатил глаза.
— Эй, тофарисч! Мошно непольшой хильфе? Помосчь? — Голос Холодова смоделировался низким, грудным. — Битте!
Беглец испуганно оглянулся. Подойдя поближе, Виктор, наконец, разглядел противника вблизи. Крупный рослый мужик с квадратным подбородком, русыми усами и крепкой шеей. Такой окажет серьёзное сопротивление, если дойдёт до стычки один на один!
— Фото, памьять, эриннерунг! — усиленно улыбаясь и вспоминая все известные ему немецкие слова, сказал (сказала) Виктор, протягивая мемфотоаппарат.
Преследуемый подозрительно смотрел, как к нему подходит толстая иностранная мемтуристка.
— Руссия — карашо! — для убедительности добавил Холодов. — Водка, матрьошка, яйки… Партизанен пух-пух!
— Ну, давай камеру, немчура! — растаял беглец, поддавшись нахлынувшим патриотическим чувствам. — Только быстро!
— Нет. Пусть он телает фото, — Виктор указал на порожденца. — Нас фместе, аллес цузамен. Фото с русиш мужик. Для эриннерунг, памьять.
Преследуемый осмотрел Виктора с головы до ног, и, видимо, не заметив ничего предрассудительного, согласился.
— На фон колеса, — улыбнулся Холодов ещё шире, наивно хлопая подведёнными ресницами. — Гросс колесо! Колоссаль!
Виктор сунул камеру порожденцу и, обняв за талию беглеца, начал позировать на фоне колеса обозрения. Доносчик, ответно обняв лжетуристку за плечи, кисло улыбнулся. Заметив в толпе мемтуристов двух крепких ребят в зелёных футболках, Виктор стукнул носками туфель, активировав силовую подкачку, и без особых усилий потащил к ним беглеца.
— Ты чего, колбасница? — опешил тот. — Ошалела?
— Спокойно, дятел! — улыбнулся Виктор жирно накрашенными губами. — Ты имеешь право на один телефонный звонок…
Беглец попытался вырваться, но Холодов продолжал его держать за талию: силовая подкачка не подвела. Со стороны казалось, что похотливая иностранная мемтуристка урвала себе ядрёного русского мужика, а тот усиленно сопротивляется своему счастью.
Порожденец-фотограф постоял немного и побрёл прочь, забыв вернуть мемфотокамеру.
Вторая часть
Возможность невозможного
1
«…Вы думаете, наше общество в тупике?»
«Конечно! У общества, которое живёт прошлым, нет будущего».
«А не слишком ли радикально звучит, уважаемый Хисториан?»
«Наоборот, звучит даже мягко! Напрашиваются более жёсткие эпитеты! Второй раз мы наступаем на одни и те же грабли».
«Поясните поподробнее для наших подписчиков о граблях. Что это за второй раз, я не уловил мысль? И какой, тогда, был первый?»
«Посудите сами: в прошлом веке начали бурно развиваться информационные технологии. Поначалу всё представлялось в розовом свете: автоматизация тяжёлого труда, решение сложнейших задач, хранилища знаний, роботы… А потом все достижения кибернетиков слили в помойную яму развлекаловки, рекламы, игр, глупых фоток и роликов и пустого трёпа в соцсетях».
«Хисториан, тут вы перегибаете! Поисковые системы, нейросети…»
«…Используются процентов на десять для реальной пользы человечеству. А остальное — обычная развлекуха. К тому же в техническом прогрессе из-за информационных технологий случился перекос. Мы практикуем распознавание лиц для оплаты счетов, а до сих пор коптим небо двигателями внутреннего сгорания. Развиваем искусственный интеллект, а в магазинах всё ещё используем труд грузчиков. За пятьдесят лет Луну не освоили, зато пользуемся голосовым эвристическим поиском. Зачем нам опасный и недружелюбный реальный мир, когда есть уютный виртуальный!»
«Не во всём с вами согласен, но пусть… А что со вторыми граблями?»
«Та же история. Помните, когда открыли мемориум, сколько с ним связывали планов и надежд? Археология и палеонтология отпадают за ненадобностью: можно вживую рассматривать и изучать эллинские города или динозавров. Криминалистам раздолье: любое преступление фиксируется в „мировом протоколе“. Да и преступники будут опасаться совершать правонарушения: мемориум заменит миллионы видеокамер наблюдения. Архивы будут не нужны: езжай в нужную эпоху и читай подлинники документов в режиме бога. Астрономы с физиками могут подтвердить гипотезы зарождения планет и звёзд, посмотреть на лептонную или планковскую эпоху, а заодно и на Большой Взрыв поглазеть…»
«Зная ваш стиль, предположу: что-то пошло не так?»
«Да всё не так пошло! Сперва в мемориум нагрянули политики, и каждый деятель начал кроить историческую память под себя. Потом — коммерсанты, которые запакостили историческую память рекламой, аттракционами и меманиматорами-клоунами. А потом подтянулись широкие народные массы, слетелись как мухи на… известную субстанцию».
«Вы бы поаккуратнее про народ…»
«Я и так аккуратен! Чтобы народ стал народом, его нужно воспитывать и учить, а не зарабатывать на нём низкопробными развлечениями. Раньше этот самый народ утопал в соцсетях и гаджетах, сейчас — в мемориуме на радость околомеморному бизнесу. Посмотрите сами: улицы по вечерам пустые, зато к мемоператорам — огромные очереди. Капсулы на месяц вперёд распределяются! Появились нелегальные мемоператоры, которых Мемконтроль не успевает отслеживать и закрывать. Опять же из-за всей этой свистопляски одни отрасли экономики умирают, зато бурно расцветают другие».
«Например?»
«Компания „Мем Фуд“ для примера. Поставляет на рынок питательные смеси для мемкапсул. Её владелец за два года стал миллиардером. При этом сельское хозяйство загибается. Потому что тебе в мемориуме не нужна „обычная“ еда, ты там можешь обжираться на лукулловых пирах фантастическими деликатесами, соседствуя с разными историческими личностями, а твоё тело в это время будет подпитываться мемфудовской смесью. В ней имеются все необходимые питательные вещества, а вкусовые качества не важны: мемориум сотворит вкус на любой вкус, простите за каламбур. А чтобы желудок не атрофировался, соседняя фармацевтическая компания продаст тебе „Атрофилак“, помогающий ему не засохнуть без пищи. И всем хорошо, кроме фермеров!»