Шлифовальщик – Бедный бот (страница 44)
— Эти пожитки несъедобны, — ответил Макомалай на полном серьёзе. — Ими воспрещается столоваться.
— Да я уж понял…
— Функционы тем и хороши, что хоть и выполняют одну функцию, но выполняют её всегда и везде, — вмешался в разговор Триарк. — Даже в аномалии, где все законы мира к чёрту летят. Вот крутило, например, оно крутится и всегда будет крутиться, хоть ты с ним что делай. Поэтому из таких надёжных функционов мы и делаем оружие и приборы.
— Что ты мне лекцию читаешь! — рассердился я. — Ты скажи лучше, как достать эти… ингредиенты.
— Они у нас имеются в наличии. — Триарк выражался таким канцелярским языком, что казалось, будто он тоже использует автопереводчик. — Тебе только заплатить за них придётся. Сам понимаешь, у нас тут не благотворительное общество и не фонд помощи разным бродягам. Если мы каждого идиота, идущего к Отшельнику, будем спонсировать, то…
— Сколько? — прервал я излияния инженера.
Он назвал сумму, и я повторил уже с другой интонацией:
— Сколько?! У меня нет таких денег!
— У тебя есть неплохие характеристики, — алчно улыбнулся Триарк. — Возьмём по курсу.
— И что я в Городе буду делать без характеристик? По подъездам ныкаться?
— Зачем? Ты ведь не полностью продашь все свои качества, а по половине от каждого, — заметил главный инженер. — Сколько у тебя, например, силы? Триста единиц. Обалдеть, ты силён как омнеозавр! Зачем тебе столько? Достаточно и ста пятидесяти. И так по всей твоей таблице характеристик можно пробежаться…
— Мощность не величава с орудием, — добавил мастер. — Недурственное оружие — заклад успеха.
Мы долго препирались и торговались, пока не сошлись в цене. Я стал менее сильным, ловким, скрытным, выносливым, но зато скоро у меня будет оружие, необходимое для прогулок по Городу. Макомалай отправился мастерить, обещая к ночи управиться, а Триарк, оставшись с глазу на глаз, предложил:
— Советую тебе ещё одно средство попробовать, — сказал он, оглянувшись на дверь.
На стол легли три сиреневые таблетки.
— Это примаксол. Запрещённый препарат. Хорошо прочищает мозги в критических ситуациях. Попадаешь в переделку, прими таблеточку — и тебя посетит озарение. Возможно, появится какое–нибудь оригинальное решение проблемы.
Я внутренне засомневался в эффективности этого лекарства для ботов. Допустим, примет таблетку внешник: его носитель в вирт–капсуле получит какие–нибудь стимулирующие импульсы. А я что получу? Хотя, может, я и ошибался, и таблетки действовали как–то по–другому.
— Бери, не пожалеешь, — нажимал Триарк.
— И что просишь за это чудо? — поинтересовался я. — Ты и так меня всего выпотрошил!
— За одну таблетку — закломёт, за вторую — весь боезапас заклов, за третью — мультипликатор заклинаний.
— Ничего у тебя аппетиты! — рассердился я. — Предлагаешь целый арсенал отдать за три жалкие пилюли?!
— Тебе всё равно заклинания не пригодятся в Городе.
— А техподдержка если встретится? Дубиной отмахиваться от них прикажешь?
— У тебя защита есть — зеркальные доспехи, — резонно заметил Триарк. — Убить не убьют, а удрать ты всегда сумеешь. Да и таблеточка может помочь неожиданным советом. К тому же, техподдержка в Город практически никогда не наведывается.
То ли у Триарка было много харизмы для убеждения, то ли он владел гипнозом, но каким–то образом он сумел меня убедить. Я лишился оружия из Электории, но обзавёлся зато тремя таблетками подозрительного примаксола.
Макомалай сдержал обещание, и к вечеру у меня на поясе висело четыре «пистолета» — так выглядели экземпляры спецоружия для борьбы с техноидами. Навыки я не продавал, лучемёт висел за спиной (правда, боезапаса было у меня не очень много), артефакты — на поясе, так что чувствовал я себя довольно уверено.
Вспоминая свои предыдущие походы, я теперь панически боялся прощаний–расставаний. Поэтому я упросил Триарка занять чем–нибудь Инлит, чтобы самому незаметно улизнуть. Он отправил её к женщинам помогать чистить функционы, недавно добытые группой инженеров, от нагара и смазки. С моей стороны это было, конечно, подловато, но страх вернуться после слёзного прощания к разбитому корыту был выше жалости.
Возле заброшенной автобусной остановки было целых три телепорта. К двум, где виднелись надписи «Вокзал» и «Телебашня», вели ухоженные асфальтовые дорожки, а тропа к моему телепорту с облупившейся вывеской «Центр» заросла травой.
— В Центр мы не ходим, — пояснил главный инженер. — Опасно. Так что, извини, сам понимаешь, подмогу я тебе дать не могу. На каждого ходока бойцов не напасёшься.
— Да ладно, — отмахнулся я беззаботно. — Сам справлюсь. Не хватало ещё твоих ребят из переделок вытаскивать…
— Тогда удачи! — Триарк протянул мне руку. — Я никого не знаю, кто бы встречался с Отшельником. Надеюсь, ты будешь первым.
Я материализовался в просторном холле какого–то здания. Высокие потолки, колонны, мозаика на стене, рисующая картины светлой и беззаботной жизни и разбитый каменный пол — первое, что увидел я, активировав прибор ночного видения.
Подкравшись к входу, я осторожно высунулся наружу. Прибор показал мне площадь с работавшим когда–то фонтаном, пустыми клумбами и искорёженным памятником неизвестному человеку. Пейзаж казался ещё более мрачным при взгляде через ПНВ, который съедал все краски. От мёртвой площади веяло такой запредельной тоской, что хотелось упасть на пол (вывеска сообщила, что я находился во дворце культуры) и завыть.
Я не знал, как найти Конструктора, и как он выглядит. И определённого плана у меня не было никакого. Я решил выйти наружу, в темноте отправиться вдоль главной улицы, найти какого–нибудь одинокого техноида и попытаться выудить из него нужные сведения. О разуме техноидов ходили самые разные слухи, но многие сходились на том, что странные существа, слепленные из строительного мусора и деталей машин, обладают холодным и чуждым интеллектом. Вот я сейчас и посмотрю, что за интеллект у них такой. Стряхнув с себя тоскливое оцепенение, я двинулся в путь.
Не слишком приятно идти по ночному мёртвому городу! В голове у меня звучала тягучая однообразная мелодия, навевающая уныние и вгоняющая в депрессию. Иногда то тут, то там слышались отзвуки прежней жизни: то весёлые марши и крики «ура», то незатейливые песенки, то детский смех, от которого мороз брал по коже. Иногда я видел призраков, мужчин, спешащих на работу, женщин с колясками, ребятишек с портфелями в руках. Призраки появлялись и исчезали через несколько секунд. А те, которые глядели на меня из окон, приветливо махая, исчезали не резко, а медленно таяли, корча страшные гримасы. Иногда в отзвуки призрачной жизни вклинивались иные звуки: скрежет ржавых качелей откуда–то из глубины квартала или скрип открывшейся подъездной двери.
На пару первых техноидов я нарвался уже через квартал. Сначала я услышал неприятный грохот, а затем увидел и его источник. Эти два техноида были похожи друг на друга: трёхметровые страшилища, тела которых состояли из металлических труб, проводов и швеллера, перепутанных и сплетённых чудовищным образом. У обоих вместо голов красовались куски бетона с торчащими в разные стороны арматуринами на манер волос, а спереди и сзади тела техноидов были украшены старыми автомобильными покрышками. Вся эта мешанина при ходьбе издавала тот самый грохот, слышимый за полквартала.
Я решил стрелять с двух рук (некоторые старатели называют это «стрельбой по–македонски»). Взяв в правую руку ржавило, а в левую — связыватель, я осторожно начал подкрадываться к страшилищам. Они шли в противоположную сторону от площади, а я тайком пробирался за ними, стараясь подобраться поближе.
Наконец я приблизился к техноидам метров на десять и решил, что медлить больше нельзя. Я выстрелил из ржавила сначала одному в «спину», затем сразу же во второго. Неприятный треск убедил меня, что металлические трубки и арматура противников начали ржаветь катастрофически быстро, тут же рассыпаясь в рыжую труху. Техноиды осели, тела их потеряли форму, но сохранили вертикальное положение: часть трубок и кабели были медными, и ржавило против них было бессильно. Существа начали медленно оборачиваться в мою сторону, и я сделал ещё два выстрела — связывателем. Суставы чудищ пронзительно заскрипели, а сами существа перестали оборачиваться, замерли ненадолго и с грохотом обрушились друг за другом на выщербленный асфальт.
Я сменил ржавило на развязник и подскочил к смертельно раненным.
— Где находится Конструктор? — отчётливо спросил я.
Никакого ответа.
«Где находится Конструктор?» — повторил я ментально.
«Конструктор велик, — послышался мне ответ. — Он везде»
Прекрасно! Зачатки разума у этого ходячего мусора есть! Но от допроса, скорее всего, придётся отказаться. Однако я решил не сдаваться и попробовать ещё раз, пожёстче.
«В каком здании находится Конструктор?» — потратил я часть инфузии на одного из раненых.
Тот упорно молчал. Я выстрелил развязником ему в бетонную голову, которая тут же рассыпалась, и техноид перестал двигаться. Я навёл ствол развязника на второго.
«Повторяю вопрос: в каком здании находится Конструктор?»
Не знаю, успел бы ответить мне пленник или нет, но в голове вдруг раздался нестройный хор голосов.