Шкатулова Мария – Убийство в Озерках (страница 8)

Конечно, она могла бы подтолкнуть его, помочь справиться с неуверенностью в себе или чем-то еще, что мешало ему повести себя более решительно, но это казалось ей невозможным. Почему? Она не знала. Когда ей казалось, что он ведет себя как впервые влюбленный пятнадцатилетний мальчишка, ей становилось смешно, а он сам представлялся ей жалким и недостойным внимания. Но иногда она видела в его поведении не раздражавшую ее мальчишескую робость, а мужскую сдержанность, и тогда в ней самой просыпался то ли бес противоречия, то ли упрямство, то ли женское кокетство. К тому же воспоминание о том, что еще недавно он жил у них под лестницей, не облегчало ее задачи.

«Скоро он поедет сторожить свою дачу. И все кончится само собой», – говорила себе Нина, пытаясь делать вид, что верит собственным словам. И спокойно засыпала, не подозревая, что история эта закончится намного быстрее и совсем не так, как она рассчитывает.

От Марго она все тщательно скрывала. В гости ее не звала и, говоря с ней по телефону, внимательно следила за собственными интонациями: обмануть Маргариту Витальевну было трудно. Впрочем, в эти дни к Марго наконец вернулся ее бывший муж, Евгений Михайлович, и она, поглощенная собственными переживаниями, меньше обычного интересовалась жизнью подруги.

Была у нее и еще одна забота: она боялась, как бы кто-нибудь из соседей не увидел и не узнал в Юрганове бомжа. И больше всего опасалась своей пожилой приятельницы со второго этажа, которая имела привычку часто обращаться к ней со всевозможными просьбами.

В один прекрасный день случилось то, что неизбежно должно было случиться.

Вернувшись домой, Нина застала у себя соседку, мирно попивающую с Юргановым чай.

– Ниночка, вы извините, что я без разрешения распорядилась вашим приятелем, но вас не было, а мне так нужна была помощь…

– Я надеюсь, Зинаида Ивановна, вы ее получили? – спросила Нина, шутливо кивнув в сторону Юрганова.

– Что вы, что вы! – воскликнула старая дама. – Лев Александрович мне очень помог. Я уговаривала его остаться у меня пить чай, но он отказался, и мне пришлось спуститься к вам, чтобы угостить вас обоих своим вареньем. Попробуйте! Замечательное варенье из райских яблочек. Не правда ли, Лев Александрович?

«Слава Богу, она, кажется, не узнала его», – подумала Нина и, когда соседка ушла, спросила:

– Чем вызван такой восторг? Что вы сделали?

– Ничего особенного: помог передвинуть шкаф и перенести горшок с цветком.

Чуть позже, ближе к вечеру, Нину ждал еще один сюрприз. Услышав несколько настойчивых звонков в дверь, она сразу поняла, что это Марго, но деваться было некуда, и Нина пошла открывать.

Они приехали вместе: Марго и ее бывший муж, которого Нина не видела больше года. Оба улыбались и напоминали пару голубков.

– Нинон, мы за тобой, – сказала Марго тоном, не допускающим возражений. – Одевайся!

– Рада вас видеть такими… лучезарными, – ответила Нина, – но поехать с вами, к сожалению, не могу. Я не одна.

– Не одна? Ну так поехали вместе! – И Марго, прорвавшись вглубь коридора, бесцеремонно заглянула в комнату, – Я надеюсь, вас не так много?

Нина видела, с каким любопытством Марго разглядывает Юрганова, и с ужасом представила себе, что будет, если она узнает правду.

– Нет, Марго, ничего не получится. Покатайтесь без нас.

Марго, чье любопытство было удовлетворено, не стала настаивать и кивнула своему спутнику, что пора идти, а Нина, закрывая за ними дверь, почувствовала, что у нее дрожат руки. И тут оказалось, что ее ждет еще один сюрприз.

– Нина, – сказал Юрганов, – послезавтра я уезжаю в Озерки.

– Вот и прекрасно, – ответила Нина, чуть вздрогнув, и включила телевизор.

Потом он мыл посуду, а она убирала в холодильник продукты, каждый раз с размаху хлопая дверцей. Потом она надолго заперлась в ванной, а он молча стелил себе постель. Потом она ушла к себе и легла, и они одновременно потушили свет, так и не сказав друг другу ни слова.

«Нашел себе гостиницу», – злилась Нина, ворочаясь в постели. Ей ужасно мешали бигуди, на которые она непонятно зачем накрутила свои густые и без того слегка вьющиеся волосы. Заснуть она не могла: то ей казалось, что в комнате душно, и она вставала, чтобы побольше приоткрыть окно, то становилось слишком холодно и мешал дождь, громко стучавший в стекло, то почему-то ужасно хотелось заплакать, но никак не получалось.

Следующий день не задался с самого утра. Во- первых, она проспала и утром даже не успела подкрасить лицо, и ей пришлось пудриться и красить губы в трамвае, который дребезжал и подпрыгивал на поворотах. Во-вторых, оказалось, что внезапно заболела одна из ее коллег, и заведующая кафедрой попросила ее провести два лишних занятия, и Нина, невыспавшаяся и неподготовленная, отправилась в совершенно незнакомую ей группу студентов. В-третьих, Марго, пребывающая в эйфории по случаю возвращения блудного мужа, все-таки поймала ее во время перерыва и, не желая замечать ее дурного настроения, принялась расспрашивать про Юрганова. «Не хочешь говорить – не надо, это твое дело, – сказала Марго чуть обиженно и кокетливо добавила: – А знаешь, он ничего». И Нине от этого стало только хуже.

Потом она вернулась домой, усталая и расстроенная, заранее зная, что ничего хорошего этот вечер ей не сулит.

Дома ее ждала записка, из которой Нина поняла, что Юрганов поехал в деревню за зимними вещами. «В деревню так в деревню, – подумала она, вздохнув. – Тем лучше». Она злилась на него – злилась, прекрасно понимая, что он ни в чем не виноват, что это она повела себя как дура, устроив вчера вечером какую-то нелепую демонстрацию. Злилась на Марго, которая всегда бесцеремонно лезет в ее жизнь. Зачем она пришла? Зачем она в самые неподходящие моменты вторгается в ее пространство? Ведь все произошло потому, что она, Нина, была расстроена и раздражена, иначе она не повела бы себя как капризная дура. А утром… утром она опаздывала, и не выспалась, и к тому же ей было стыдно за вчерашнее. Поэтому она и ушла, ни слова ему не сказав, хотя прекрасно видела, что он ждет ее пить чай.

«В конце концов, если ему это зачем-нибудь нужно, он вернется», – подумала Нина и погладила кота, который тоже, казалось, не понимал, куда делся «постоялец».

На следующий день, проснувшись, Нина подумала, что все не так страшно. «Если в Озерках ему надо быть только завтра, значит, сегодня он, скорее всего, вернется сюда».

На факультете у нее была только одна пара, и, когда она освободилась, не было и двух часов. Нина зашла в магазин, накупила вкусной еды, бутылку хорошего вина и поспешила домой.

Она не сразу поняла, что произошло. Когда она вставила ключ в замочную скважину, дверь как-то легко подалась, и в первое мгновение Нина подумала, что Юрганов дома и просто забыл запереться. Она переступила порог, поставила сумку и окликнула его. В квартире было совершенно тихо. Она заглянула в комнату и в ужасе уставилась на открывшуюся ей картину.

На полу около стеллажа валялась привезенная из Англии, разбитая на мелкие кусочки табакерка веджвудского фарфора и несколько книг, непонятно для чего выброшенных с полки. Две другие фарфоровые вещицы исчезли, как исчез и видеомагнитофон, стоявший на тумбочке. Хрустальная пепельница, в которой Нина держала свои золотые безделушки, была пуста, и на дне ее Нина увидела сиротливо лежащую канцелярскую скрепку, непонятно как попавшую туда.

Платяное отделение было открыто, и на перекладине болталось несколько пустых вешалок. Не было ее нового черного платья, любимого твидового пиджака, кожаной куртки и чего-то еще – она даже не могла сразу сообразить, чего именно. Не было зеленого шелкового платка, всегда висевшего на дверце. «Господи, платок-то ему зачем?» – подумала она и в ужасе бросилась в коридор. Шуба, как ни странно, оказалась на месте, и не успела она облегченно вздохнуть, как вдруг сообразила, что Васи нет. Она подошла к окну, которое оставалось открытым, и несколько раз громко позвала его. Вася не появлялся. Тогда она легла на диван, накрылась пледом и повернулась лицом к стене. Она лежала без сна, с открытыми глазами, уставившись в одну точку. Она не чувствовала ни обиды, ни злобы. Ничего, кроме отвратительной пустоты в душе.

Когда ушел мастер, поставивший ей новый замок, было уже восемь. Она собрала на совок фарфоровые осколки, расставила книги и, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, позвонила Марго. Узнав, что произошло, Марго сказала:

– Ты никогда не слушаешь, что тебе говорят, а ведь я предупреждала. И почему ты сразу мне ничего не сказала? Если бы я знала, что этот мерзавец снова появился у тебя, я бы сообразила, как с ним поступить. Ладно, скажи спасибо, что сама осталась жива, и в другой раз…

Нина еще долго слушала ее справедливые упреки и думала, что Марго, которая постоянно учит ее жить, тоже не так уж счастлива со своим капризным Женечкой, как хочет казаться, и что «все мы одинокие несчастные бабы, и все мы, несмотря ни на что, ищем счастья, а его нет, нет, нет, нет, нет».

Следующий день тоже был богат сюрпризами. С утра позвонила Зинаида Ивановна и попросила разрешения зайти.

– Ниночка, вы еще не знаете, что со мной стряслось?

– Нет, ничего не знаю. Надеюсь, вы здоровы?

– Да-да, благодарю, я совершенно здорова, но дело не в этом. Вы знаете, меня обокрали.