Шивон Дэвис – Месть королевы мафии (страница 50)

— Мам, тебе не кажется, что уже достаточно? — Массимо смеривает ее взглядом. — Тебе нужно поесть. Салат вкусный.

Она тут же ставит бутылку на стол и берет столовые приборы. Я ем салат, и вокруг нас воцаряется неловкое молчание. Через несколько минут свекровь извиняется и уходит в ванную.

Массимо вздыхает, когда она оказывается вне пределов слышимости, и проводит рукой по затылку.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, поглаживая его бедро.

— Я беспокоюсь о ней, — говорит он, допивая шампанское и берясь за бутылку газированной воды. — Могу только представить, что ты о ней думаешь, — добавляет он, глядя мне в глаза. — Не суди ее слишком строго. У нее была тяжелая жизнь. Мой отец никогда не любил ее. Она была лишь инкубатором, а все остальное время он издевался над ней. Он пичкал ее алкоголем и таблетками, чтобы держать под своим контролем. После смерти папаши мы с Гейбом отправили ее в реабилитационный центр. Она больше не принимает лекарства по рецепту, но с алкоголем все еще есть небольшая проблема.

— Почему просто не запретить весь алкоголь в доме и не покупать его?

— Мы пытались, но она хитрая и всегда найдет способ, — он медленно дожевывает последний кусочек курицы. — Мы с Гейбом многое делаем для нее, но, в конце концов, она взрослая женщина. Она хрупкая и во многом полагается на нас, но мы не можем указывать ей, что делать. Мы не будем ее жестко контролировать. Мы помогаем ей ухаживать за садом, и ей нравится шить гобелены.

Я заметила несколько гобеленов в рамках на стенах и подумала, не ее ли это работы.

— Мы стараемся помочь ей сделать правильный выбор, когда дело доходит до выпивки, но она одинока и потеряна с тех пор, как умер папа. Он контролировал все аспекты ее жизни. Говорил ей, что носить, что есть, с кем общаться. Он так запугал ее, что она почти не разговаривала, когда он был рядом или когда мы ходили куда-то. После его смерти ей стало лучше, но полностью она никогда не оправится. Травма слишком глубока.

Как женщина, перенесшая тяжелую травму, я понимаю ее боль, но все еще не могу найти в себе силы простить ее.

Возвращается Элеонора, и появляются молодые женщины, чтобы разрезать пирог и разлить кофе.

— Это восхитительно, Катарина, — она одаривает меня первой искренней улыбкой за весь день. — Я бы хотела уметь печь, но на кухне у меня ничего не получается.

— Да? — я удивляюсь. — Из Массимо вышел хороший повар. Я думала, что он научился своим кухонным навыкам у вас.

— Его научила наша экономка. Там, где я потерпела неудачу, она преуспела, — на ее лице написано неприкрытое обожание, и ясно, что она очень любит своего сына.

Возможно, он — ее единственное спасение.

— Я жил за границей с тех пор, как окончил среднюю школу, — добавляет Массимо, поглощая свой пирог. — Мне пришлось научиться самому о себе заботиться. Постоянно брать еду навынос было нельзя. Мне нравится оставаться в форме и быть здоровым, приходилось готовить себе еду.

Я до сих пор не знаю, что он делал за границей. Он объяснил, что четыре года учился в Оксфорде, а затем два года служил наемником, но чем он занимался остальные десять лет? Я знаю, что он много путешествовал, и сплетники бы сказали, что он распутничал, но я на это не куплюсь. Познакомившись с этим человеком поближе, я поняла, что он умен и любит работать. Он слишком умен, чтобы тратить десять лет на бессмысленные путешествия по миру в погоне за удовольствиями.

Нет, мой муж был за границей не просто так, и я намерена выяснить, по какой причине.

Извинившись, что мне нужно в туалет, я оставляю Массимо с его матерью и направляюсь в дом. Как только оказываюсь внутри, я снимаю туфли на высоких каблуках и тихо направляюсь в сторону подвала. Я знаю, что вход находится прямо под лестницей слева.

Возможно, это безрассудно — снова захотеть посетить свою камеру пыток, но мне нужно это увидеть.

Я изо всех сил пытаюсь сохранить ту личность, которой стала.

За тридцать четыре года, что я живу на этой планете, моя личность менялась много раз. Я рассталась с Ноэми Кабрини в тот день, когда меня спасли из этого дома. Отчим хотел, чтобы я была инкогнито, поэтому он не возражал, когда после переезда в Вегас я настояла на том, чтобы меня называли Катариной. Это мое второе имя, и так звали мою бабушку по отцовской линии. Я стала Катариной Конти, когда вышла замуж за Пауло, а теперь я Катарина Греко.

Все началось здесь, и кажется, что вернулось на круги своя.

Возможно, посещение собственной тюрьмы поможет мне примирить ту женщину, которой я являюсь сегодня, и ту, которой я стану в будущем. Изначально я думала, что приезд сюда укрепит мою решимость в достижении поставленных целей, но мои растущие чувства к Массимо уже подтвердили этот аспект планов. Я еще никому не призналась, но я непреклонна, когда дело касается моего мужа.

Я не могу причинить ему боль. Я не сделаю этого.

Более того, он мне нужен. Он придает мне сил во многих отношениях, и интуиция подсказывает, что он на моей стороне. Не знаю, останется ли все так же, когда узнает правду.

Но он узнает.

Потому что я не могу оставаться замужем за ним и хранить все секреты.

Массимо заслуживает правды.

Я добираюсь до двери под лестницей и резко втягиваю воздух. Грудь пронзает острая боль, к горлу подкатывает тошнота, а желудок скручивается в узел. Моя рука сжимает дверную ручку, когда воспоминания всплывают на поверхность сознания. Невидимая боль держит сердце в тисках, сжимая и разжимая его до тех пор, пока мне не начинает казаться, что этого органа больше не существует.

«Ты не обязана этого делать», — шепчет мне на ухо воображаемый голос.

— Должна, — молча отвечаю я. Мне нужно напомнить себе о том, как далеко я продвинулась. Мне нужны физические доказательства того, насколько я сильна, чтобы придерживаться выбранного курса, даже если некоторые из моих планов изменятся.

Не задумываясь, я поворачиваю ручку и с облегчением обнаруживаю, что дверь не заперта. Открыв ее, я вхожу внутрь и спускаюсь по лестнице с громко бьющимся в грудной клетке сердцем.

Мои ноги словно превратились в желе, когда я хватаюсь за новые перила, переставляя одну шаткую ногу за другой и приближаясь все ближе и ближе к своему личному аду. По мере того, как я опускаюсь все ниже, мое дыхание вырывается паническими толчками, и вся кровь в венах превращается в лед. Когда мои босые ноги касаются пола, поток воспоминаний захлестывает разум, и я зажмуриваю глаза, чтобы отогнать их. Я не могу позволить им догнать меня. Если я это сделаю, то не выберусь отсюда невредимой.

Цель сегодняшнего дня — не утонуть в воспоминаниях. Я хочу, чтобы это послужило напоминанием о том, чего я могу достичь, если приложу к этому все усилия.

Щелкаю выключателем, заливая комнату ярким светом, и ахаю от открывшейся передо мной картины.

Исчезли грубые каменные стены, голый бетон, на котором отпечатались следы человеческих страданий, и тяжелая клетка, которую я привыкла называть своим домом. Я поднимаю глаза и вижу, что с потолка не свисают крюки и цепи. Старый стальной стол и соответствующий ему стеллаж, на которых хранилось множество различных пыточных инструментов и приспособлений, исчезли.

Пространство полностью преобразовано. Яркие точечные светильники расставлены по всему потолку, демонстрируя великолепный внутренний сад. Вода стекает по декоративному элементу в центре комнаты, низвергаясь мягкими струями, как внутренний водопад. В основании находится небольшой бассейн из камней. С обеих сторон расположено множество деревянных цветочных клумб, усаженных яркими растениями. В боковой части находится зона отдыха с большим удобным диваном, украшенным множеством подушек. По обеим сторонам расположены два богато украшенных стола с чугунными ножками и столешницами, выложенными мраморной плиткой.

Одна стена заменена окнами от пола до потолка, которые пропускают свет снаружи. На той стороне красивый сад с разноцветными кустарниками и беседкой посередине.

Подвал полностью преобразился, и трудно связать мои воспоминания об этой адской дыре с тем, как он выглядит сейчас. Слезы текут по моему лицу, я стою молча, впитывая все это, пока множество противоречивых эмоций осаждают меня. Журчание воды сливается с моими тихими всхлипываниями, когда я пытаюсь избавиться от некоторых эмоций. Перед глазами все расплывается, изображение меняется, возвращаясь к тому, как все выглядело раньше.

Это все равно что смотреть в хрустальный шар и видеть вспышки прошлого, ловя свое отражение в стекле.

Прямо сейчас я принадлежу к обоим этим личностям. Сломленная маленькая девочка, чьи мечты разбились вдребезги в тот день, когда ее похитил монстр. И женщина, которая вырвалась из лап смерти, цепляясь за свой гнев и боль, поклявшись восстановить справедливость по отношению ко всем, кто причинил ей зло.

Интересно, как будет выглядеть этот образ через недели, месяцы и годы. Как мое прошлое и настоящее повлияют на будущее? Впереди у меня много испытаний и мало ответов. Такое чувство, что я изо всех сил пытаюсь приспособить свои планы таким образом, чтобы отомстить.

Единственное, что я знаю наверняка, это то, что я выжила.

Я выжила в этом месте.

Я выжила среди монстров, которые правили мной.

И буду продолжать выживать.