Шивон Дэвис – Месть королевы мафии (страница 46)

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит она, выбивая у него из-под ног оружие. Он теряет равновесие, скользя на крови, и падает, тяжело приземляясь на спину. Рина хватает биту в руки и прижимает к его шее, сидя на его груди.

— Прекрати драться, если хочешь жить.

— Отвали от меня, сука! — он плюет ей в лицо. — Ты убила моего отца! Ты всех убила. Я расскажу копам! Ты сядешь за это!

— Mia amata, — говорю я, подходя к ней сзади.

— Я знаю, — в ее голосе звучит покорность. — Так не должно было случиться, — говорит она, когда мужчина произносит несколько слов на китайском. Мой выстрел точен, и парень умирает мгновенно.

Вдалеке завывают сирены.

— Мы должны идти, — я киваю своим людям. — Проверьте кухню. Убедитесь, что выживших больше нет.

Взяв жену за руку, я веду ее к выходу из ресторана.

— Я знаю, что ты хотела спасти его, но мы не можем оставлять свидетелей.

— Я знаю. Просто ненавижу убивать невинных. Он работал на кухне. Он не имеет к этому никакого отношения.

Эцио открывает заднюю дверь, и мы забираемся в джип.

— Ты не знаешь этого наверняка. Любой, кто работает на преступников, неважно в каком качестве, понимает, чем это чревато.

— Поехали домой, — говорит она, кивая Эцио, когда Рикардо усаживается и мы готовы уезжать. Перегородка поднимается, и я расслабляюсь в своем кресле. Двигаюсь ближе, обнимаю жену и радуюсь, когда она кладет голову мне на плечо.

— Я знаю, что тебе не хочется праздновать, даже если это была отличная победа, но как насчет того, чтобы отвлечься? — я шевелю бровями, поглаживая ее киску через брюки.

Напряжение покидает ее, и она смотрит на меня похотливым взглядом.

— Мне нравится, как работает твой мозг, муженек, — она наклоняется и приникает к моим губам в затяжном страстном поцелуе. — Отвлеки меня, Массимо. Я хочу забыться.

Глава 26

Катарина

Я на взводе, и Массимо это чувствует. Он слишком наблюдателен, и это меня беспокоит. Сделка между мексиканцами и китайцами имела огромный успех. «Комиссия» довольна и одобрила внедрение новые поставки. Это помогло завоевать их доверие. Я должна быть довольна, но эти неожиданные трудности с русскими так меня беспокоят, что я не могу уснуть.

Дважды за последнюю неделю мне снились кошмары, которые будили Массимо посреди ночи, когда я просыпалась вся в поту, вздрагивала и кричала. Когда он спросил, в чем причина, я выкрутилась, сказав, что воспоминания о том, что сделал со мной Пауло, часто возвращаются и мучают меня.

По правде говоря, мои кошмары редко связаны с бывшим мужем.

Карло Греко — вот монстр, который преследует во снах.

Сочетание терапии, медитации, физических упражнений и мелатонина или прописанных мне снотворных обычно помогает. В моменты повышенного стресса кошмары одолевают, как сейчас. Не помогает и то, что я не чувствую себя комфортно. Я все еще разрываюсь между тем, что делать с доном Маццоне, Массимо и его семьей.

Николина в какой-то степени права. Массимо и Бен не играли никакой роли в том, что со мной случилось.

Анджело Маццоне, отец Бена, был единственным, кто достоин моего гнева. Он заключил брачный контракт для своей дочери Натальи с Карло Греко, что и привело все в движение. Я знаю, что именно Анджело послал за мной Лео и его ныне покойного сына Матео.

Анджело убил моего отца, лишив меня возможности отомстить. Он так и не привлек дона Греко к ответственности за мое похищение и не пришел проведать меня. Меня вернули моей эгоцентричной матери, сломали и изувечили до неузнаваемости и оставили гнить.

Анджело умер прежде, чем я успела убить его. В нашем мире наследство, включая долги, переходит к старшему сыну, а значит, Бен взял на себя все обязанности папаши.

Мне было ясно, что ему придется расплачиваться за промахи Анджело.

Теперь все гораздо яснее. Беннетт — хороший человек, преданный муж и отец, мудрый лидер, и он был справедлив ко мне. Возникла путаница, и убивать его больше не хочется. Как я могу лишить Сьерру мужа? Забрать Бена у их детей?

Не знаю, что делать.

Но как я могу просто оставить это?

Это все, что я умею.

Кем я буду без своей мести?

Эти и другие вопросы не дают мне покоя по ночам, пока я не проваливаюсь в тревожный сон, где меня разрывают на куски отвратительные чудовища, держащие меня в клетке. Я просыпаюсь с криком и задыхаюсь, сердце колотится от того, что я вновь пережила самое мрачное время в своей жизни.

Именно поэтому я собираюсь посетить место, где все началось. Возможно, физическое напоминание поможет сделать путь более четким, потому что одно я знаю точно: нерешительность ведет к ошибкам, а я не могу позволить себе ни одной из них.

— Что это? — спрашиваю я, выходя из гардеробной, которую мы делим с мужем, который держит в руке подозрительно выглядящий пакет.

Ухмылка Массимо настолько широка, что грозит расколоть его лицо. Он приближается ко мне, как хищник, высматривающий добычу.

— Ты подглядывала, жена?

— Он лежал на полу возле твоих костюмов, — честно объясняю я. — Это то, о чем я думаю?

Он заключает меня в свои объятия, все еще ухмыляясь.

— Я достал вчера вечером и, наверное, случайно положил обратно не на ту полку.

— Хватит отмазываться, — огрызаюсь я, нервы берут верх.

Он пощипывает меня за нос, и я бросаю на него злобный взгляд.

— Да, это твои трусики из туалета в аэропорту, — он сжимает мою попку через платье. — Я был удивлен, что ты их оставила, — они лежали на полу в общественном туалете. Я вряд ли надела бы их обратно, но да, это было глупо с моей стороны — выбросить их в мусорное ведро. Надо было взять их с собой, чтобы потом выбросить. Обычно я не так легкомысленна, когда речь идет о моей ДНК.

Это доказательство того, что Массимо отвлекал меня с самого начала.

— Черт. Я ведь искал тебя, а мне и в голову не пришло проверить их на ДНК.

Бешеный стук моего сердца немного успокаивается от его слов. Моей ДНК нет ни в одной официальной базе данных — я тщательно слежу за тем, чтобы не оставлять улик, — но я не могу знать этого со стопроцентной уверенностью.

— Почему ты их оставил? — я наклоняю голову, проверяя лицо мужа на наличие признаков лжи.

— Мне нужен был сувенир на память. Это было единственное напоминание о том дне, — он смотрит на меня с волчьей ухмылкой, которая на самом деле очень злорадная. — Я ежедневно дрочил, обмотав их вокруг своего члена, представляя, как ты стоишь на коленях и глотаешь мой член.

— Влился в доверии, теперь откровенничаешь со мной?

— Прямо в точку, — он трется своей эрекцией о мой живот. — Видишь, как на меня действует мысль об этом? — наклонившись, он прикусывает мочку моего уха. — Мне пришлось прекратить это делать, когда кружево начало обтрепываться. Тогда я дрочил только по памяти. Положил их в герметичный пакет, чтобы сохранить.

— Как серийный убийца хранит память о каждой жертве, — бурчу я, внимательно изучая его лицо. — А есть еще такие? От разных женщин? Нужно ли мне беспокоиться о том, что я найду другие трусики в пакетах, валяющиеся по всему дому?

Его волчья ухмылка расширяется.

— Осторожно, mia amata. Похоже на ревность.

— Думай как хочешь, — бормочу я, когда незнакомые эмоции сменяются трепетом в груди, а вены на шее пульсируют все быстрее.

— Можешь расслабиться, — говорит он, вжимаясь в меня тазом. — Я хочу хранить только твои трусики.

Это странно, и мое тело, кажется, соглашается с этим, когда я чувствую, как с моих плеч снимается слой напряжения.

— Ты извращенец.

— Виноват, и мне не стыдно, — взяв у меня из рук пакет, он вынимает мои старые трусики.

Поднеся их к носу, он глубоко вдыхает. — Я все еще чувствую твой запах. М-м-м…

Он издает рычащий звук, зарываясь носом в ткань.

Вам придется пытать меня, чтобы добиться признания, но видя, как он нюхает мои трусики, с моим телом происходят опасные вещи. Безумные, пугающие, возбуждающие вещи. Моя кожа горит. Напряжение скручивается внизу живота, либидо взлетает до предела. Соски так затвердели, что порезали бы стекло, а внизу у меня все болит.

— Восхитительно, — бормочет он, закрывая глаза, когда делает еще пару вдохов, как наркоман, получающий максимальный кайф. Он проводит тканью по лицу, а затем с любовью возвращает мои трусики в пакет.

— У тебя серьезные проблемы.