Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 79)

Джесси не рассмеялся. И даже не улыбнулся.

– Потому что я не хотел портить последние дни, когда мы были вместе. Я хотел проводить с тобой каждую минуту… и чтобы каждую минуту нам было хорошо.

Его напор совершенно застал меня врасплох.

– Но ты же уезжаешь, Джесси. И я не знаю, куда поеду я…

– Все это не имеет никакого значения. Мы можем что-нибудь придумать, Кили. Послушай, даже мои лучшие друзья не знают меня так хорошо, как ты. Я никогда ни с кем не говорил раньше о своей семье, даже с Зито. То, что есть между нами… это не похоже ни на что из того, что у меня с кем-нибудь было прежде.

Я хотела напомнить Джесси, что он, в сущности, никогда не говорил со мною об отношениях в своей семье по своей воле. Строго говоря, мы с ним ни разу серьезно этого не обсуждали. Но я догадалась, что его чувства были запрятаны так глубоко, что даже малейшая их утечка казалась ему чем-то вроде прорыва плотины. Я могла понять это лучше, чем кто-либо другой.

Джесси продолжал:

– Мы так похожи. Именно поэтому ты вчера и пришла за помощью именно ко мне. Потому что знала, что я правильно пойму то, что ты хотела сделать для Морган. – Он отвел с моего лица прядь волос. – Я знаю, у нас все может получиться.

– Что может получиться?

– Я хочу быть с тобой, Кили. Я не хочу тебя потерять. – Голос Джесси сейчас звучал совсем по-другому. В нем не было ни капли бравады, хвастовства. Ни капли веселости или насмешливости. И он был непривычно тих.

– Джесси…

– Просто подумай над этим. – Парень притянул меня ближе, так что теперь я вынуждена была запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. – Нет ничего такого, что помешало бы нам вместе приятно проводить время каждый день, начиная с сегодняшнего. – Его лицо прояснилось. – Нам вовсе необязательно покидать Эбердин, унося в сердце печаль. Я знаю, в твоей жизни многое перекорежено. То, что случилось у вас с Морган, то, что происходит у тебя в семье… Мы с тобой вместе сможем многое исправить.

Я постаралась изо всех сил ухватиться за слова Джесси. Я уронила голову ему на грудь. Он был такой теплый. И его сердце билось так быстро.

– Это именно те слова, которые я хотела услышать от тебя на тайном выпускном балу, – прошептала я.

– Я знаю, что все испортил, Кили, но поверь мне, тогда я уже испытывал к тебе эти чувства. Я просто психовал из-за того, что должен был тебя потерять. Я не хотел говорить тебе, что уезжаю. Я не хотел уезжать. Я хотел одного – провести с тобой прекрасный вечер. Но я повел себя как идиот.

Я никогда прежде не задумывалась о том, какой была бы наша с Джесси совместная жизнь не в Эбердине, а в каком-нибудь другом месте. Я просто не смела позволять себе об этом думать. Джесси был почти мифической фигурой в моей жизни, существом настолько сказочным, что он казался мне почти нереальным.

– Я никогда и помыслить не могла, что буду с тобой, – сказала я. – Твое внимание заставило меня почувствовать себя сильнее, лучше. Но… – Улыбка Джесси вдруг начала увядать, и это разбивало мне сердце, но я заставила себя продолжить: – Но мне не нужен кто-то, с кем я смогу только приятно проводить время.

– Значит, такой человек тебе не нужен?

Я покачала головой:

– Нет. Ведь иногда мне будет грустно.

– Ну, тогда я точно буду знать, как тебя развеселить.

– У тебя не всегда получится меня развеселить.

– Я не понимаю тебя. В первый же вечер ты сказала, что любишь меня, а теперь ты вдруг не хочешь быть со мной! Потому что ты хочешь, чтобы иногда тебе было грустно? Так? – Джесси сказал это так, будто ничего не понимал, но я знаю – ему было все понятно. Потому что никто никогда не выглядел грустнее, чем он в этот момент.

Я не знала, как ему все объяснить, потому что в это мгновение я впервые начала осознавать правду: я нуждалась в Джесси, чтобы заделать трещину, появившуюся в моих отношениях с Морган, я нуждалась в Джесси, потому что не хотела даже представить себе жизни без Эбердина. Но у меня больше не было Морган, да и Эбердин был уже потерян. Так что теперь Джесси значил для меня уже отнюдь не столько, сколько значил прежде.

– Прости меня, – вздохнула я.

Джесси моргнул:

– Вот это да! – Он медленно выдохнул. – Не хочу показаться тебе дебилом, но я ни секунды не думал, что ты меня отвергнешь. – Он немного посмеялся, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и обмахнул воротничком разгоряченную шею. – Это же не означает, что я дебил, верно?

– Нет, Джесси, не означает.

– Я тебе не верю, но, чтобы потрафить своему самолюбию, сделаю вид, что все-таки верю.

– Когда уезжает твоя семья? – спросила я с улыбкой.

– Через несколько часов. – Джесси засунул руки в карманы. – А ты с отцом?

– Точно не знаю. Я вроде как жду, когда он скажет.

– Будь другом, напиши мне, когда будешь выезжать, чтобы я знал, что с тобой все хорошо. – Джесси меня обнял.

И в том, как крепко парень меня стиснул, было что-то такое, что подсказало мне, что он не только грустит, но и испытывает облегчение. Потому что Джесси оставался Джесси. Так что я даже не удивилась, когда, прежде чем отпустить меня, он качнул меня сначала назад, потом вперед, пока медленная песня, звучавшая из его телефона, не дошла до выводимого на саксофоне крещендо. Тогда он крутанул меня, а потом откинул назад, и мы оба засмеялись.

Было хорошо, что Джесси в этот момент снова прибегнул к шутке. Так действительно все получилось легко. И это подтвердило правильность моего решения отказаться от Джесси, потому что внезапно мне перестало нравиться только то, что легко.

Глава 37. Понедельник, 30 мая

ГОВОРИТ СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ. Сообщается о значительных затоплениях в графстве Эбердин. Жителям рекомендовано незамедлительно найти безопасное укрытие. Оставайтесь на нашей частоте для прослушивания дальнейших оповещений.

Я отправила Ливаю сообщение: «Привет, твой отец дома?»

«Нет, в здании мэрии все время проходит какая-то дребедень. Пресс-конференции и т. п. Они превратили его в командный центр. А что? Куда ты уходила? Ты в безопасности? А еще ты оставила в моей машине этого сатанинского кота, и он все время на меня шипит».

Я не ответила ни на один из вопросов Ливая. Я сразу пошла к нему домой.

Ливай открыл дверь; на нем были клетчатые пижамные брюки и футболка полицейской академии. Наверное, он только что принял душ, потому что от него так приятно пахло.

Парень проводил меня в дом, и я удивилась, заметив, что здесь почти ничего еще не упаковано. Но конечно же отец Ливая будет уезжать одним из последних. Он будет руководить до тех пор, пока не уедут все жители.

– Прости, что бросила тебя сегодня, – улыбнулась я.

– Не бери в голову. Мне следовало этого ожидать. Но серьезно – чей это кот? Он здорово оцарапал мне руку.

Я на секунду затаила дыхание, не зная что сказать.

– Ты хороший парень, Ливай, – наконец нашла я слова. – Я знаю, что иногда веду себя как идиотка, но ты же знаешь, что ты мне небезразличен, верно? Я просто хотела удостовериться, что ты это знаешь, прежде чем я уеду.

– Ты в порядке?

Я покачала головой:

– Нет.

Ливай подошел ко мне и коснулся моих волос:

– Кили.

Я еще никогда не слышала, чтобы мое имя произносили так нежно. Разве что еще в тот раз, когда Ливай застал меня в коридоре. Сейчас я чувствовала, что от него исходит то же самое, что исходило тогда, только в миллион раз сильнее. Теплота, забота. Утешение. Он видел меня тогда, когда я была очень расстроена, очень уязвима. И он отнесся к этому как к чему-то естественному, это не раздражало его, не пугало.

Ливай медленно отвел взгляд, и его щеки порозовели.

– Ты смотришь на меня так, как будто хочешь меня поцеловать.

Было ли это тем, чего я хотела, хотела по-настоящему? Или же я по-прежнему хотела лишь облегчить боль, которая мучила меня из-за потери Морган? Мое сердце колотилось так, что, казалось, делало милю в секунду, и я не помнила, как двигалась, но расстояние между мною и Ливаем начало уменьшаться.

Хотя я ни в чем не была уверена, я твердо знала: я могу сказать Ливаю все. Потому что именно рядом с ним я была самой собой. Когда-то у меня зародилось похожее чувство в отношении Джесси, но оказалось, что нас объединял лишь душевный надлом.

Мне хотелось поговорить, хотелось поцеловать Ливая и хотелось начать все сначала, и все это перепуталось в моей голове в тугой узел, который я не смогла распутать вовремя.

В стену ударил свет фар.

Ливай резко обернулся:

– Черт. Приехал отец. Тебе нужно спрятаться.

– Тебе что, не разрешено приглашать домой девушек?

– Нет. Мне не разрешено приглашать домой тебя.

Парень открыл ближайшую дверь и провел меня в темную комнату.

– Я дам тебе знать, когда путь будет свободен, – тихо сказал он. – Просто пока не выходи. – Он продержал мою руку в своей дольше, чем следовало, потому что не хотел меня отпускать.

Моим глазам понадобилась минута, чтобы привыкнуть к полумраку. И тут я увидела большой письменный стол и лежащие на нем бумаги. Это был домашний кабинет шерифа Хемрика.