Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 74)

Да, у мамы действительно была истерика. И господи боже, мое сердце разрывалось, когда я слышала, как родители спорят. Я не хотела быть причиной их ссоры.

– Конечно, у меня истерика! – закричала мама. – Нас вот-вот должны вновь эвакуировать из нашего дома! Я знаю, что ты заботишься об Эбердине. Я знаю, что тебе небезразлично то, что построила здесь твоя родня. Но ты не имеешь права заботиться обо всем этом больше, чем о нас! Ты должен прежде всего думать о нас, Джим.

Было похоже, что отец сейчас взорвется.

– У меня есть план, – заявил он. – И отстаивание наших прав до конца – это часть этого плана. Я просто не могу сейчас взять и подписать бумаги!

Мама принялась ходить по гостиной взад и вперед.

– У нас сейчас есть шанс начать все заново. И я не позволю тебе разрушить эту возможность.

Я затаила дыхание. Неужели мама сейчас скажет отцу про свою встречу с оценщиками?

Нет, не скажет. То, что она скажет, будет еще хуже.

– Я должна позаботиться о себе. И для этого мне нужно самой сесть за руль.

– О чем ты говоришь?

– Я уезжаю.

Я закрыла рот как раз вовремя, чтобы заглушить вскрик.

– Уезжаешь?

– Да. Из Эбердина… – Мама вдохнула. – И от тебя.

– Джилл, подожди минутку, я…

– У тебя в приоритете отнюдь не мы, и я не могу и дальше участвовать в этом глупом фарсе. Когда тебе захочется подумать в первую очередь не о себе, а о своей семье, то может быть, у нас с тобой еще будет шанс. Но я в этом совсем не уверена.

Мама вышла из дома, и дверь с сеткой от насекомых захлопнулась за ней. Она прошла мимо, не заметив меня, и села в свою машину. Я точно знала, куда она поедет.

К своей лучшей подруге.

Отец вышел вслед за ней на дорогу. Он крикнул ей вслед:

– Пожалуйста, Джилл! Просто поверь мне! Дай мне еще немного времени, и ты увидишь, что я прав!

Я поднялась на ноги. Отец заметил, что я стою на крыльце:

– Кили, я…

– Все в порядке, папа. Тебе не надо мне ничего объяснять…

Могу сказать и больше – мне не хотелось слушать его объяснения.

Я зашла в дом и, крепко держась за перила, поднялась на второй этаж. Я включила в своей спальне свет и встала у окна. Мимо проехал Ливай, как и обещал. Он не помахал мне рукой, а просто продолжил крутить педали.

Глава 32. Воскресенье, 29 мая

ГОВОРИТ СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ. В графстве Эбердин начиная с настоящей минуты действует предупреждение о приходе сильной грозы. Начиная с этого вечера ожидаются обильные осадки, которые продлятся все следующие двадцать четыре часа. Оставайтесь на нашей частоте для прослушивания дальнейших прогнозов.

Наутро я проснулась в состоянии тяжелейшего похмелья.

Я не получала сообщений от Джесси. Да и, если честно, не ждала их.

Но я почувствовала еще большее уныние, когда поняла, что проспала все сообщения, поступившие минувшей ночью от Морган, в которых подруга раз за разом вопрошала: «Где ты?» Сначала в ее сообщениях чувствовалась озабоченность, но в конце концов в них прорвался гнев, когда она осознала, что я смоталась, даже не попрощавшись. Мама посылала мне сообщения вроде: «Не могу поверить», и «Я так на тебя зла», и «Все еще зла, но напиши мне, чтобы я знала, что с тобой все в порядке».

«Извини, что пропустила твои сообщения, – написала я в ответ. – Не хотела тебя беспокоить. У меня тааакое похмелье! Почти не помню, что случилось минувшей ночью. Позвони мне, когда выдастся свободная минутка».

Это была еще одна ложь. Я помнила все. И ссору с Морган, и ссору с Джесси, и весть о том, что мои родители расстаются.

Я отчаянно нуждалась в своей лучшей подруге.

Я взяла телефон с собой в душ. Он зазвонил, когда я наполовину намылила голову шампунем. Я прищурилась, чтобы шампунь не лез в глаза, и посмотрела на экран. Номер я не узнала, в памяти моего телефона он не значился.

Директриса Банди.

Я почувствовала, как все мое тело сжимается в один тугой комок. Я нажала на телефоне кнопку «Сброс», надеясь, что Банди не оставит сообщения на моей голосовой почте. Но она конечно же оставила:

«Кили. Это Тереза Банди. Послушай, мне нет дела до фотографий, которые ты отправила мне вчера. И мне плевать на мой дом. Но, пожалуйста, позвони мне и дай мне знать, видела ли ты Фреклза и выглядел ли он, – тут ее голос дрогнул, – хорошо. Пожалуйста, Кили».

Меня трясло. Я положила телефон.

Я оделась и сошла вниз. Мама так и не вернулась домой, а отец сидел на диване и смотрел телевизор. Я молча села рядом с ним.

На ступеньках лестницы здания мэрии стояли мэр Аверсано, шериф Хемрик и другие официальные лица.

– Мне хотелось бы сообщить вам более хорошие новости, но на нас надвигается еще одна буря, – сказал Аверсано. – И из-за того, что Эбердин уже пострадал от предыдущего паводка, мы ожидаем, что пребывание в городе станет еще более опасным, чем во время предыдущего наводнения. Мы должны вывезти из города как можно больше людей, и чем раньше, тем лучше.

Я взглянула на отца.

Между тем Аверсано продолжал:

– Сегодня районы города будут патрулировать полицейские и пожарные, убеждая людей уехать и предлагая помощь. Люди по-прежнему смогут обращаться к оценщикам размеров страхового ущерба, но эти встречи будут проходить вне Эбердина, в месте, адрес которого будет объявлен уже скоро. Вероятно, от предстоящего наводнения пострадают многие дома. Я предлагаю вам уехать, взяв с собой все, что можно, поскольку, судя по всему, во вторник уже не к чему будет возвращаться.

Отец выключил телевизор.

– Чарли и его друг приезжали к тебе вчера вечером, чтобы рассказать об этом? – спросила я.

– Да, – кивнул отец. – И еще они сказали, что примут предложения, которые сделали им оценщики.

– Я уверена, что мама сейчас у миссис Дорси. Ты должен поехать и забрать ее оттуда, папа. – Внезапно мне захотелось, чтобы отец сделал все, о чем просила его мама. Чтобы он перенаправил свою энергию на заботу о нас.

– Я уверен, что она скоро вернется домой, – заявил отец. – Как бы то ни было, сюда уже едут люди. Мы должны обсудить наш следующий ход.

Отец устроил в нашем доме внеочередное собрание. Но если на первом таком собрании наша гостиная была набита народом, сейчас здесь оказалось уже много свободных мест. Из тех людей, которых отец убедил подписать петицию о том, чтобы остаться в Эбердине, пришла, может быть, половина.

Я надеялась, что отец наконец сообщит им свой план. Тот, который нас спасет, тот, о котором он намеками говорил маме минувшей ночью.

– Я не буду подслащивать пилюлю, – начал отец. – Новое распоряжение об эвакуации ставит нас всех в трудное положение. Но не в безвыходное.

По комнате пробежал обеспокоенный ропот.

Кто-то сказал:

– Если мы не уедем в течение следующих двадцати четырех часов, мы все здесь застрянем. Я слышал, что после эвакуации они на постоянной основе перекроют дороги в город для всех машин, кроме тех, которые используются при строительстве плотины. Если ты уедешь, назад дороги уже не будет.

– И знаешь, что пойдет в ход после этого? Интернет, вот что.

– А электричество? Они его отключат.

Отец поднял руки, пытаясь успокоить собравшихся.

– Вот что я предлагаю. Мы все должны объединить свои усилия и запасы, – сказал он. – Я уверен, что в кладовой у каждого из нас полно еды, и мы будем делиться ей друг с другом. Мой дом стоит на самой высокой точке. Мы все сможем здесь укрыться и…

– А как насчет моей работы? Как я буду до нее добираться?

– Способы найдутся. Надо будет только пройти через лес, а на той стороне кто-нибудь тебя подберет…

Люди смотрели друг на друга, не скрывая скептицизма. Один мужчина даже заявил:

– То, что ты говоришь, не имеет смысла, Джим.

Бесс подняла руку:

– Джим, я не знаю, что ты там слышал, но некоторые мои соседи сказали мне, сколько они получили в качестве компенсации. Может быть, они и говорили не совсем честно, но те суммы, которые они мне называли, кажутся мне вполне приличными. Может быть, нам пора вовремя прекратить бессмысленное сопротивление и таким образом сократить ущерб?