Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 52)

– Если ты попросил Зито и остальных парней надеть футбольную форму, то почему же ее не надел ты сам? – спросила я, уже зная, что его ответ будет интересным.

Джесси ухмыльнулся:

– Я уже было подумал, что ты никогда об этом не спросишь.

Обежав свою машину сзади, он открыл багажник. В багажнике был мохнатый костюм Хоки, речного ястреба, талисмана нашей средней школы, похожий на сдувшийся плюшевый воздушный шар. Коричневое туловище и крылья, желтые носки и желтые плюшевые лапы с когтями, прикрепляемые прямо к ботинкам, плюс большая коричневая голова с бешеными глазами и ощеренным желтым клювом. А рядом конечно же лежала темно-зеленая с золотом фуфайка футболистов эбердинской средней школы.

Я ахнула:

– Где ты все это взял?

– В том мусорном контейнере, который выставили возле спортзала и о котором я тебе говорил. Уму непостижимо, верно?

Морган сунула руку в багажник и погладила голову ястреба:

– Я не видела его целую вечность. Может быть, с десятого класса.

– Ты права. Я помню парня, который его носил. Макс, фамилию уже не помню. После того как он закончил школу, никто, кажется, уже не брался носить этот костюм. Мне надо было спросить тренера об этом самому. Я стопудово сыграл бы роль нашего талисмана в период, когда не было регулярных игр.

Я засмеялась:

– Он какой-то облезлый, что ли.

– Да, да. Хоки знавал лучшие дни. Но я решил, что нет лучшего способа завести толпу, чем гордость за своего Речного Ястреба. К тому же, снимая его, телевизионщики получат прямо атласные кадры.

Я обняла Джесси:

– Ты самый лучший. – И встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Знаешь, – сказала я, – дай мне свой телефон. – Я сниму, как ты переодеваешься в Речного Ястреба на заднем сиденье, а потом выскакиваешь из машины, идет? Прямо как супергерой.

– Ты гений, – улыбнулся Джесси, целуя меня в лоб.

В тот вечер моя семья и я смотрели себя в новостях по телевизору, прежде чем я отправилась на прощальную вечеринку к Элизе. Отец сидел на диване, мама умостилась в его объятиях.

Наш митинг был в этот вечер главной новостью. Ведущий информационной программы передал прямой эфир Шону Уилкоксу, все еще стоящему на ступеньках здания теперь уже тихой мэрии Эбердина. Он поднял микрофон к губам:

– Открытое столкновение мнений относительно будущего Эбердина достигло своей наивысшей точки сегодня на митинге около здания городской мэрии. Мистер Джим Хьюитт, самозваный лидер Движения сопротивления строительству водохранилища, сказал, что он пришел сюда за двумя вещами – потребовать ответы на свои вопросы и получить гарантии индивидуальной ответственности мэра.

Тут телевизионщики показали отснятые кадры нашего митинга. Репортаж о протестующих жителях города, расхаживающих по тротуарам с лозунгами, подпрыгивающими в их руках на фоне темнеющего неба, и скандирующих речовки, которые придумала я. И конечно, они показали Джесси в костюме талисмана эбердинской средней школы, скачущего вокруг и вскидывающего вверх кулаки.

Операторы также показали троих полицейских, которые стоически охраняли толпу, в то время как люди с нашей стороны скандировали:

– Покажите нам Аверсано! Пусть он поговорит с людьми!

Отец наклонился и поцеловал маму в макушку:

– Отлично, отлично! Я надеялся, что они это покажут!

Потом телевизионщики показали моего отца, стоящего на ступеньках здания мэрии и обращающегося как к толпам своих сторонников, так и к тем жителям, которые ждали в очереди появления оценщиков размеров страховых убытков. Он зачитал бумагу, которую держал в руках, и его выступление, хотя и немного скованное, было полно страсти.

– Губернатор Уорд и мэр Аверсано, мы требуем соблюдения всех предусмотренных законом процедур. Мы хотим быть уверены, что наши политики не пытаются извлечь выгоду из трагедии нашего города и нажиться за счет нас, называющих Эбердин своим домом. – Тут отец посмотрел прямо в их камеры. – Мы знаем, вы предлагали заведомо заниженную компенсацию нашим друзьям и соседям во время ваших так называемых «дружественных» переговоров о размере страховых убытков. И мы не собираемся и дальше это терпеть.

Он говорил о занижении цены переезда так уверенно, что я не стала подвергать это сомнению, хотя и знала, что семья Элизы получила астрономическую сумму. В конце концов, отец говорил об этом с жителями города каждый день. Наверняка он знал об этом больше, чем я.

Информационная программа снова показала в прямом эфире Шона с микрофоном, стоящего на ступеньках здания мэрии: «Хотя это больше всего напоминает схватку Давида с Голиафом, мы видели, что несколько жителей Эбердина, стоявших в очереди на встречу с оценщиками размеров страхового убытка, перешли в парк, чтобы услышать, что им скажет лидер Движения сопротивления строительству водохранилища. Мы обратились за прямыми комментариями в офисы губернатора Уорда и мэра Аверсано, но до сих пор не получили никакого ответа».

Я услышала, как Морган, ждущая в машине перед нашим домом, жмет на клаксон.

– Я уезжаю, – сказала я.

Отец помахал мне рукой, даже не взглянув на меня, мама же повернулась:

– Ладно, хорошо, Морган отвезет тебя завтра в школу?

– Ага.

После завтрака в отеле мы с Морган отправимся прямиком в школу, а Элиза поедет в аэропорт. Будущей ночью я, вероятно, увижу ее в последний раз. Но я не позволю себе впасть в тоску, я не хочу быть нытиком. Моя задача на сегодня быть веселой и веселить остальных. Гарантировать, чтобы Элиза веселилась, как никогда. Обеспечить ей классные проводы. Потому что, хотя отношения у нас с ней были какие-то чудные, я все равно ее любила. Крепко любила.

– Желаю тебе хорошо провести время, – сказала мама.

Отец начал играть ее волосами, поднимая пряди и снова давая им упасть. Мама прижалась к нему еще теснее. На противоположной стороне комнаты ноутбук отца был отключен. А портфель мамы был закрыт на молнию.

Я закрыла входную дверь и подбежала к Морган:

– Знаешь, я почти уверена, что сегодня ночью мои родители будут заниматься сексом.

– Фу! – взвизгнула Морган.

Я захихикала:

– Я понимаю, понимаю. Давай жми!

На полпути к отелю Морган сказала:

– Мне надо тебе кое-что сообщить. Сегодня я сказала Элизе, что она может пригласить Уэса, если ей этого хочется. – Она на секунду повернулась ко мне, затем опять сосредоточила внимание на дороге. – Я решила, что будет неправильно запретить ей встретиться с ним в ее последний вечер в наших краях. – И подружка облизнула губы.

– Что ж, ладно, – сказала я, как будто меня это не касалось.

Потом я быстро достала из сумочки телефон и отправила сообщение Джесси:

«Ты точно приедешь сегодня?»

«Как только мама вернется с работы домой».

– Знаешь… – Морган будто подвесила свои слова в воздухе. – Я не удивлюсь, если Уэс будет вести себя с тобой просто суперски любезно. Зуб даю, что он чувствует себя страшно виноватым из-за того, что произошло. – И с уже меньшей уверенностью добавила: – И, насколько я понимаю, ты тоже.

Остаток дороги до отеля прошел в молчании. Я знала, о чем сейчас думаем Морган и я. О том, что, когда я последний раз виделась в Уэсом, все покатилось к чертям.

Поскольку в тот день нам с Морган все равно было нечего делать, мы решили наведаться к Уэсу в его семейную аптеку. Она хотела послать ему сообщение, что мы придем, но я сказала, что если мы сделаем ему сюрприз, это будет более романтично. Это был мой первый совет Морган насчет отношений с парнями. Я чувствовала, что расту в своих глазах. Типа того, что я отвоевала себе достойное место в этой части ее жизни.

Аптека была просто прелесть. В этаком стиле ретро, на улице, обсаженной старыми деревьями. Морган решила, что мы зайдем и быстро поздороваемся с ее бойфрендом. Хотя они были вместе с самого Рождества, она все еще чувствовала себя в его обществе дико стесненно и неловко, потому что он ей ужасно нравился. Но я в то время чувствовала себя на коне и была уверена, что моя идея гораздо лучше.

Мы зашли в аптеку, принадлежащую семье Уэса и торгующую лекарствами, косметикой, журналами и еще всякой всячиной, и я притворилась, что делаю покупки как обычная покупательница. Если не считать того, что я наполняла свою тележку товарами, вызывающими наиболее щекотливые чувства: женскими гигиеническими тампонами, презервативами, вагинальной смазкой, спринцовками, таблетками от газообразования в кишечнике, средством для удаления бородавок, подгузниками для взрослых, размягчителем стула, воском для удаления усов с верхней губы и подушечками для шишек под большими пальцами ног. Когда я клала в тележку каждый новый, вызывающий смущение предмет, Морган ахала. Или шептала что-то вроде: «Нет, Кили!» – Но говорила она это явно не для того, чтобы остановить меня, а для того, чтобы подбодрить: мол, прикалывайся и дальше.

Однако, прежде чем мы дошли до кассы, Морган отошла от меня, чтобы никто не заподозрил, что мы пришли в аптеку вместе.

Так что у кассы, нарочно опустив голову, стояла одна я, ожидая, когда Уэс отдаст сдачу какой-то старой леди. Когда старушка отошла, я подошла к кассе и улыбнулась:

– Привет.

– Привет! – ответил Уэс.

Сначала он даже не посмотрел на меня. Он уставился на товар в тележке. Но потом он все-таки поднял взгляд, и у него ушло секунды две на то, чтобы признать меня. Эбердин находился от его аптеки в получасе езды на машине, и нельзя сказать, что мы сталкивались с ним каждый день. Узнав во мне подругу Морган, он не слишком-то этому обрадовался.