Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 34)

– Значит, вы возьмете эти деньги? – спросила я.

– У нас нет другого выхода, – ответила она. – Ведь мы практически стали бездомными.

– Это ненадолго, – сказала Морган. – Я хочу сказать, что с такими деньгами ваша семья сможет купить в Риджвуде любой дом, который только захочет.

– Ну… моя дядя Роб занимается недвижимостью, и он в последнее время начал присылать нам списки и фотографии квартир в кооперативных домах, которые находятся рядом с домом его и моей тети во Флориде. Он прислал нам одну такую фотографию прямо сегодня, и из комнаты, в которой будет моя спальня, почти виден океан. – Элиза прикусила нижнюю губу. – Думаю, мы согласимся.

– Во Флориде? – повторила потрясенная Морган. – Ты шутишь.

– У дяди Роба может найтись работа и для отца, – добавила Элиза.

На несколько минут в машине воцарилась тишина, мы трое сидели и думали, какие изменения в нашей жизни это повлечет. Хотя мы с Элизой и не были самыми близкими подругами, она все равно была частью моих жизненных планов на это лето и на предстоящий затем год учебы в нашем последнем двенадцатом классе. И вдруг теперь все, что прежде представлялось мне таким ясным, подернулось дымкой неопределенности.

– Знаете что, – сказала Элиза, – мама говорит, что билеты на самолет бывают довольно дешевы, если платишь за них за несколько месяцев до вылета. Мы могли бы запланировать вашу поездку ко мне во Флориду сейчас, чтобы вы обе смогли меня навестить. Может быть, запланируем ее на конец лета, когда вы обе уже будете знать, куда вы переедете. Мы могли бы вместе съездить в «Мир Гарри Поттера»!

Я не знала, правда ли билеты на самолет могут быть так уж дешевы. Ни Морган, ни я никогда еще не летали в самолетах, так что для нас это было все равно, что отправиться на ракете на Марс. Морган перевела взгляд на дорогу, но рот ее был по-прежнему недоуменно открыт.

Между тем Элиза опустила зеркало заднего вида и, глядя в него, поправила свой макияж. Я видела, как на лице подруги надежда на то, что ее мечты сбудутся, борется с осознанием фактов, которое нашептывало ей сознание: возможно, они не осуществятся никогда.

По дороге домой мы вынуждены были остановиться на полицейском блокпосту и показать свои удостоверения личности с фотографиями, чтобы проехать дальше. Все дороги, ведущие к улице, где стоял дом Элизы, были перегорожены желтыми предупредительными лентами, и поперек мостовой стояла тяжелая строительная техника, чтобы никто не мог проехать туда на машине. Мы смогли отыскать проезд, только отъехав назад на добрые полмили и свернув на лесную дорогу, где не было ни домов, ни фонарей. Мы заглушили мотор в месте, которое Элиза сочла подходящим, и машина Морган накренилась, заехав одним колесом в канаву, полную дождевой воды. Мы вылезли из нее и включили свои фонарики.

Морган и Элиза тихо перешептывались друг с другом. После разговоров о Флориде обстановка в этом лесу показалась мне особенно мрачной. Я побежала вперед, чтобы попытаться еще больше напугать девчонок, но все кончилось тем, что я глубоко завязла в какой-то густой грязи, и им пришлось немало потрудиться, чтобы общими усилиями меня вытащить. Я смеялась, и надо признаться, чтобы рассмешить и их, не особенно помогала им себя вызволять, но девочки не оценили моей шутки. И они вовсе не смеялись, когда я нарочно плюхнулась в грязь, пропитав ею всю заднюю часть своих шортов.

Элиза уверенно шла впереди, хотя несколько раз мы из-за нее поворачивали не туда. Минут через тридцать я почувствовала, как ко мне приблизилась Морган.

– Может быть, лучше пойти обратно, – прошептала она, но прежде чем я успела ответить, Элиза крикнула нам, чтобы мы шли к ней. Она все-таки отыскала прорубленную в лесу аллею с телефонными столбами и электрическими проводами, которая спускалась с холма в долину.

– Эта аллея ведет прямо к моему дому, – сказала она.

Мы прошли еще четверть мили, потом резко свернули налево и уткнулись в холм свежей грязи, явно искусственного происхождения. Он был высотой с дом и пах мокрой землей.

Мы полезли по грязи на его вершину, как будто все мы были новобранцами, тренирующимися в армейском лагере. Мы лезли вверх с упорством маленьких детей, и думаю, во время этого подъема каждая из нас хоть раз поскользнулась и упала, так что, добравшись до вершины, мы все были в грязи. Но никто из нас не смеялся.

Мы посмотрели вниз, в образовавшийся на склоне каньон. То, что прежде было улицей, идущей вдоль подножия холма, превратилось в яму, заполненную грязью.

– Господи Иисусе, – прошептала Морган.

Во всем этом было что-то странное, ведь мы обе уже видели эту картину и на фотографии в газете, и на телевизионном экране. Но совсем другое дело было наблюдать ее воочию.

Элиза побежала вниз первой, упала, ударилась и измазала грязью весь перед своей красивой новой блузки. Потом упала еще раз. Но это не остановило ее. Она спотыкалась, но все равно шла вперед.

У подножия грязевого холма было припарковано еще несколько бульдозеров и стояли большие мусорные контейнеры, полные обломков.

Я бывала на этой улице сотню раз, но сейчас здесь не осталось и следа мостовой.

Я бывала у Элизы дома столько раз, что и не перечесть. Я обожгла внутреннюю сторону предплечья, когда мы с ней в ее кухне пекли печенье на Рождество. Как-то, когда я у нее ночевала, я на слабо пробежалась по ее заднему двору голой, накрутив волосы на термобигуди. Но от всего этого не осталось ни единого кирпича, из которых был сложен фундамент, ничего, что хоть отдаленно напоминало бы дом.

Морган и я соединили лучи своих фонариков с лучом фонарика Элизы, вероятно надеясь на то, что свет сразу трех фонарей поможет нам отыскать хоть какой-нибудь ориентир. Но Элиза только бесцельно бродила вокруг, крутясь вокруг своей оси, как волчок, вращающийся по инерции.

– Это здесь? – нетерпеливо произнесла она, задыхаясь от потраченных усилий.

Наконец-то она приблизилась к месту, которое бульдозеры еще не расчистили. Собственно, того, что могло бы назваться домом, здесь не осталось, но имелась груда битых кирпичей и искривленных труб, да еще куча деревянных обломков, наполовину погрузившихся в грязь.

Я направила луч фонарика на ближайшее дерево.

– Оно кажется мне знакомым, – вздохнула я. – Ты могла его видеть из окна своей спальни?

Элиза заплакала.

Морган бросилась к ней, прижала ее к груди, и они, дрожа всем телом, стали плакать вместе.

Я осталась в стороне, продолжая обшаривать окрестности лучом своего фонарика и чувствуя, как у меня подводит живот от ужаса. Я не хотела, чтобы Элиза так расстраивалась. Я не хотела, чтобы ей пришлось увидеть то, что осталось от ее дома. Мне хотелось прокрутить весь этот вечер назад, отмотать обратно всю эту идею и вернуться к тому моменту, когда Элиза высказала эту мысль впервые. Мне следовало настоять на том, чтобы отправиться плавать в бассейн.

Телефон в моем кармане загудел. Это было сообщение от Джесси, адресованное на огромное количество телефонных номеров, включая мой.

Он разослал нам всем видеоролик, на котором был снят он сам, одетый только в футбольные трусы и несущийся по скользкой от воды пластиковой игрушке «слип-н-слайд»[1]. При этом он держал в руке бутылку пива, умудряясь не расплескать ни капли. Полоска «слип-н-слайда», была расстелена перед старой лесопилкой у самой реки. Парень, снимавший видео, хохотал до упаду искренним мальчишеским смехом, и, возможно, это был пресловутый Зито. Доскользив до конца полосы «слип-н-слайда» Джесси показал рукой на видеокамеру и закричал, как военачальник, сзывающий свои войска:

– Занятия в школе отменены на всю следующую неделю! Мы можем погрузиться в меланхолию, а можем скользить по «слип-н-слайду»! Ну, кто со мной?

Тут я и поняла, что у нас с Джесси общего. Мы оба были готовы на все что угодно, чтобы люди были веселы, чтобы они улыбались. А сейчас всем нам это было нужно, как никогда.

Обе мои подруги оглянулись на звук голоса Джесси.

Сначала я хотела было подождать, когда Элиза перестанет плакать, но потом передумала и подняла свой телефон:

– Судя по всему, сегодня вечером у старой лесопилки устраивается вечеринка с катанием на «слип-н-слайде».

Элиза вытерла глаза:

– В самом деле?

Она была не слишком-то этим обрадована, но они с Морган сгрудились вокруг меня, и я прокрутила видео еще раз. На этот раз девчонки захихикали и, шмыгая носами, проглотили слезы.

– Что вы скажете на предложения утопить все наши печали в дешевом пиве?

Элиза обняла себя руками за плечи:

– А это не опасно? Кататься в такой близости от реки?

– Сто пудов, не опасно. Джесси, конечно, сумасшедший, но не настолько же! И тебе, наверное, пойдет на пользу, если ты сейчас побудешь среди других ребят.

Я постаралась сказать это мягко, потому что решать должна была сама Элиза.

Если бы решать должна была я… что ж, у меня бы просто не было выбора.

Глава 16. Вторник, 17 мая

Поздним вечером облака разойдутся. Температура упадет до 50 градусов по Фаренгейту.

Поездка до лесопилки прошла в глубоком молчании. Радио было включено, но звук его был так тих, что невозможно было разобрать, какую песню исполняют. Элиза неподвижно смотрела в окно. На сей раз она предпочла сидеть на заднем сиденье.

– Если там не будет прикольно, мы всегда сможем уйти, – сказала я. Я не чувствовала себя эгоисткой, потому что не думала о себе. В эти минуты я не думала даже о Джесси Форде. Обернувшись, я посмотрела на Элизу: – Если ты решишь, что готова поехать на эту вечеринку, тогда и мы поедем. – Говоря это, я была уверена на все сто в своей правоте.