Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 28)
– Я все еще никак не могу в это поверить, – ошарашенно сказал мне отец, проходя по комнате. Я было подумала, что он говорит о планах затопления Эбердина, но он имел в виду другое. – Некоторые из этих людей приехали ко мне, даже не заглянув сначала в свои дома. Они просто явились сюда и постучали в нашу дверь…
Наконец он угомонился и сел. Он положил свою негнущуюся, как доска, ногу на журнальный столик и, слегка морщась, покрутил ступней.
– Это безумие. Я читал о том, как подобные вещи случаются в других частях страны. Но мне никогда не приходило в голову, что это произойдет у нас.
Мама вновь надела свой дождевик. Он так и не высох.
– Джим, ты уверен, что не можешь лечь и отдохнуть хотя бы часок? Прошлой ночью ты почти не спал.
Она оглядела комнату, и ее взгляд упал на сумку с ее ноутбуком, которая стояла на нашей каминной доске.
– Нет, никак не могу, – ответил ей отец, и заерзал на своем кресле, вращая торсом то вправо, то влево. – Я договорился с Чарли и Саем, что встречусь с ними в доме Бесс, чтобы забить ее окна этой фанерой. – Он взял со столика записную книжку. – У нас длиннющий список того, что еще надо сделать.
Хотя здорово было опять видеть отца таким бодрым и оживленным, меня мучила та же тревога за него, что не давала покоя и маме. На него вдруг навалилось слишком много забот, и притом слишком быстро.
– Папа, ты должен сделать так, чтобы эти люди стали работать не вместе с тобой, а вместо тебя. А ты будешь просто говорить им, что надо сделать.
По мне, это была хорошая мысль, но отец, вместо того чтобы одобрить ее, только нахмурился.
Мама положила руку ему на плечо:
– Почему бы тебе не полежать часок-другой, пока я буду объезжать некоторых своих пациентов и заодно посмотрю, как идут дела у Энни. Потом я приеду и отвезу тебя туда, куда ты скажешь, вместе с твоими инструментами и…
Отец посмотрел на меня:
– Может быть, меня подбросит Кили?
– Я не хочу, чтобы она вела машину в таких условиях, а к тому же ей пока выдали только лишь ученические права. Передают, что на всех дорогах ужас что творится. – Мама вздохнула.
Отец пожал плечами:
– Что ж, Чарли и Сай уже согласились подбросить в своих машинах к дому Бесс других ребят, так что мне, видимо, придется вести самому. – Сто пудов, что и у мамы и у меня от потрясения отвисли челюсти, потому что отец сразу же принялся защищаться: – Я хочу сказать, что мои права все еще при мне. Мне просто
Я пошла к себе и выудила их из кармана своей куртки, не сводя глаз с мамы на тот случай, если она мне запретит. Но она так ничего и не сказала.
Отец встал и поцеловал маму в щеку:
– Обещаю, я не буду слишком уж выкладываться. И я беру с собой телефон на тот случай, если кому-нибудь из вас понадобится со мной связаться.
Мы с мамой стояли и молча смотрели, как он выходит через заднюю дверь.
– Это безумие, – сказала я.
– Я знаю, – развела руками мама.
– Я имею в виду не только потоп на дорогах, но и то, что папа повел машину сам.
– Я знаю, – повторила мама, и на этот раз на ее лице расцвела широкая улыбка. – Но он всегда был таким, Кили. Он просто забыл это на время.
– Я все еще никак не пойму, откуда он узнал, что это должно случиться с Эбердином.
Мама все еще смотрела вслед отцу через окно, выходящее во двор.
– Он этого не знал. Просто интуитивно догадался. – Мама наконец повернулась ко мне. – Насколько мне известно, он прочитал статью о том, как какая-то фирма, занимающаяся проектами в сфере недвижимости, планировала возвести высотное здание на береговой полосе Уотерфорд-Сити, но экологическая экспертиза показала, что его фундамент окажется слишком неустойчивым, и губернатор Уорд был очень этим разочарован. – Она покачала головой. – А потом, может быть где-то через месяц, один из наших соседей спросил отца, знает ли он, зачем какая-то группа инженеров проводит замеры в нижней части холма, около старой лесопилки.
– Ничего себе!
– И на следующем собрании избирателей отец задал этот вопрос. Мэр Аверсано сказал ему что-то вроде того, что одна компания заинтересовалась покупкой здания, но отец почувствовал, что тут дело нечисто, особенно после того, как мэр отказался сказать, о
Я понимала, что сейчас чувствует мама, потому что я чувствовала то же самое. Это было как внезапное прозрение. Интерес, который отец проявлял к местной политике, раздражал нас. Я бы, вероятно, чаще поддразнивала его по этому поводу, если бы не догадывалась, что этот интерес придает смысл его жизни. Он не мог заботиться о маме и обо мне, но зато он мог позаботиться об Эбердине.
Я выбежала во двор. Отец укладывал инструменты в кузов своего пикапа и при этом тяжело дышал.
– Мне следовало бы самому надрать себе задницу за то, что я недостаточно серьезно относился к физиотерапии, – сказал он.
– Просто побереги себя и будь осторожен, ладно? – попросила я. – Думаю, мама просто не пережила бы, если бы ей опять пришлось стать твоей сиделкой.
– Это точно. – Отец усмехнулся. – Думаю, ты права.
– И ты вполне уверен, что можешь сейчас вести машину? Не хочешь полистать мою инструкцию по вождению, чтобы освежить память?
– Просто не смейся, если у меня вдруг заглохнет мотор. Ведь я подрастерял навык.
– Ты же знаешь, я не могу этого обещать.
– Ладно, проехали.
У отца ушла минута, прежде чем он сообразил, как поудобнее расположить свою негнущуюся ногу в кабине пикапа. Пока он ехал по подъездной дорожке, мотор у него заглох дважды, и каждый раз я аплодировала и восхищенно свистела. Но к тому времени, когда отец свернул на дорогу, он уже вполне освоился. Он отъехал на максимальной скорости, раздался визг шин, и отец показал мне большой палец, вытянутый вверх.
Глава 12. Понедельник, 16 мая
Днем ожидается увеличение облачности. Небольшой северный ветер. Температура 50 градусов по Фаренгейту.
Я включила душ. Ожидая, когда пойдет горячая вода, я включила телевизор в спальне моих родителей, решив, что посмотрю его пару секунд, если о нашем городе будут говорить в новостях.
Непостижимым образом я почувствовала облегчение, увидев, что все каналы, которые мы обычно смотрим, показывают то же, что и всегда: телевикторины, мыльные оперы, повторы старых фильмов. Если бы все было так уж опасно, если бы Эбердин действительно уходил под воду, разве не передавали по телевидению нон-стоп какие-нибудь оповещения населения о чрезвычайных ситуациях?
Но, переключившись на круглосуточные новостные каналы, я увидела, что новости из Эбердина передают везде.
Рядом со мной на кровать села мама и даже не стала меня ругать за то, что я понапрасну лью воду.
Мы переключались с канала на канал, уж не знаю, что мы надеялись услышать, но мы не задерживались подолгу ни на одном выпуске новостей. На экране мелькали говорящие что-то комментаторы, какие-то графики, кадры, снятые с вертолетов, кадры затопленных улиц. И весь этот эффектный видеоряд казался нам совершенно чуждым и не относящимся к делу, несмотря на то что в эти самые минуты я слышала откуда-то издали производимый этими вертолетами шум.
Было еще слишком рано, чтобы в полной мере оценить нанесенный городу ущерб и точно подсчитать сколько разрушено домов, сколько унесло машин, сколько человек пострадало. На данный момент все внимание было сосредоточено на планах на будущее, а они заключались в том, чтобы эвакуировать жителей Эбердина и превратить наш город в водохранилище, способное вместить и удержать в своих берегах девяносто миллионов галлонов воды. Правительство намеревалось купить все 4480 акров земли, на которой стоял наш город, и возвести плотину, чтобы избежать повторения подобной трагедии в будущем.
Мне трудно было вполне осмыслить то, что я видела и слышала. И если честно, мне даже не хотелось этого делать.
Мама забрала у меня пульт, когда мы наткнулись на видеоролик с губернатором Уордом. Одетый в деловой костюм, он стоял перед дверями спортзала нашей школы, на него со всех сторон были направлены фото– и видеокамеры и микрофоны. Слева от него, тупо кивая, как китайский болванчик, стоял мэр Аверсано. А слева – шериф Хемрик.
– Должно быть, эти кадры были сняты сразу после того, как он сделал свое официальное заявление, – сказала мама, делая звук громче.
«Нам повезло, что события последних сорока восьми часов не привели к гибели людей. И, судя по всему, непосредственной опасности больше нет. Но поскольку определенные проблемы, касающиеся состояния окружающей среды, становятся достоянием общественности только сейчас, у нас нет иного выхода, кроме как немедленно предпринять решительные действия. Оставаться в Эбердине в долгосрочной перспективе небезопасно, небезопасно это и для тех, кто живет ниже по течению, в Уотерфорд-Сити. И хотя жители Эбердина, вне всякого сомнения, будут оплакивать утрату своего родного города, эти гордые, работящие люди, которые смогли своим трудом преобразить долину много лет назад, смогут воспрянуть духом и найти утешение в том, что благодаря их жертве в будущем многие жизни будут спасены. Поверьте мне, это образцовый маленький город, и я обещал всем, кто здесь живет, что мы не скоро позволим кому-нибудь его забыть».