Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 24)

– Странно, что он не приехал к нам сюда ни разу во время своей избирательной кампании. А теперь он вдруг является, чтобы попозировать перед прессой.

Третья женщина погасила тлеющий кончик своей сигареты о стену.

– Тоже мне, нашел где сниматься, – усмехнулась она. – Вы только посмотрите на эту школу, да она ведь практически разваливается прямо на глазах. Все деньги от налогов идут в Риджвуд, там у них в старших классах школы есть своя собственная долбаная телестудия, в то время как наши дети вынуждены довольствоваться компьютерами, которые та школа собиралась просто отправить на свалку. – Женщина отодрала от облупленной стены туалета кусочек потрескавшейся краски и небрежно швырнула его на пол, где он и разлетелся, словно стекло, на осколки помельче. Я взглянула на Морган, но та не отрывала глаз от раковины умывальника. – У нас здесь еще хуже, чем в школах больших городов, так что катиться дальше уже некуда. Нечего сказать, дожили!

Бабуля кивнула:

– Им важны только земля и возможность контролировать реку. Вот увидите, они попытаются выжить нас отсюда. – Потом она махнула рукой в мою сторону и продолжила: – Спросите у Джима Хьюитта, он вам объяснит что к чему. Это он только что поймал шерифа Хемрика на слове и заставил его признаться, что губернатор явится сюда утром, чтобы обратиться к нам лично. С какой бы стати им держать от нас в тайне такие вещи, если бы у нас за спиной не творились какие-то темные дела?

Я быстро сплюнула в раковину и вытерла свою зубную щетку, хотя успела почистить только нижние зубы.

– Пойду посмотрю, как там мои предки. – И я торопливо открыла дверь туалета.

– Я сейчас мигом, вот только умою лицо! – крикнула мне вслед Морган.

Я подошла к нашим трем раскладушкам, стоящим у трибун в спортзале. Мама спала, на груди у нее лежал ее открытый ноутбук, и свет от монитора падал на ее лицо. Миссис Дорси лежала на соседней койке, она не спала и держала в руках открытую книгу. Но она не смотрела на ее страницы. Она наблюдала за моим отцом.

Он стоял возле низкого столика и разговаривал с какими-то людьми. При этом он показывал на что-то пальцем. Сначала я подумала, что он тычет пальцем в воздух, чтобы подчеркнуть сказанное, но потом увидела, что он при этом смотрит прямо на шерифа Хемрика. Шериф, словно защищаясь, сложил руки на груди, стоя в нескольких футах от отца, – стало быть это стопудово была не просто мирная беседа. Было очевидно, что отец поливает шерифа помоями, и тому это совсем не нравится. Рядом со своим отцом стоял Ливай и смотрел на меня так же пристально, как его отец смотрел на моего.

Я резко отвернулась и налетела прямо на Джесси Форда. Он держал в руках два пенопластовых стаканчика, и примерно половина жидкости из обоих вылилась на его кроссовки.

– Ой, прости, пожалуйста! – пробормотала я.

Джесси заглянул в свои полупустые стаканы, перелил остаток жидкости из одного в другой, чтобы получилась одна целая порция, и вставил полный стакан в пустой:

– Да нет, все путем. Я как раз жаловался, что еще недостаточно промок.

Я рассмеялась слишком громко. Джесси улыбнулся, не разжимая губ, и попытался обойти меня, но в это время как раз кто-то шел мимо, так что у него ничего не вышло.

– Слушай, – предложила я, – могу взять для тебя другой полный стакан и принести его к твоей раскладушке.

– Забей. Не бери в голову.

– Прости, мне очень жаль, – повторила я. На этот раз я извинялась за то, что сказала ему на балу, или за то, что бы это ни было, что привело к охлаждению наших с ним отношений.

У Джесси опять сделалось такое лицо, словно он собирается повернуться и уйти по своим делам, но потом он вроде бы передумал. Может быть, потому, что в моих глазах отразилось такое отчаяние. Какова бы ни была причина, он вдруг наклонился к самому моему лицу и прошептал:

– Раскладушки – это вообще только для лохов. А я устроил себе пещеру.

– Пещеру?

Джесси показал рукой на одеяло, закрывающее промежуток между двумя доходящими ему до груди штабелями гимнастических матов. Из щелей между одеялом и матами сочился свет. Парень подбородком указал мне на свисающее одеяло, и я, нерешительно подойдя ближе, осторожно отвела его в сторону. Внутри, свернувшись калачиком на мате, спала Джулия, а на полу рядом с ней стоял раскрытый ноутбук. Я сразу поняла, что это ноутбук Джесси, потому что на него был наклеен стикер – футбольный мяч.

– Пришлось показать ей двадцать три видеоролика, на которых свиньи ластятся и прижимаются к другим животным, прежде чем она заснула, – прошептал Джесси.

– И всего-то? – прошептала я в ответ. – Чувствуется дилетантский подход.

Джесси рассмеялся. Мне стало хорошо на душе оттого, что я снова сумела его рассмешить. Я опустилась на колени, расстегнула молнию на своем школьном рюкзаке и достала из него блокнот с игрой со словами, из которых получаются смешные фразы:

– Дай это Джулии, когда она проснется. Или воспользуйся сам, когда разрядится аккумулятор на твоем компьютере. В зависимости от того, что произойдет первым.

Мне показалось, что Джесси удивлен. Удивлен по-настоящему и даже немного смущен.

– Спасибо, – пробормотал он. – Это конкретно классно с твоей стороны.

В это мгновение Джулия вдруг дернулась и застонала. Мы оба затаили дыхание, но девочка успокоилась и снова задышала ровно, хотя и тяжело.

Я не смогла бы сказать, удалось ли мне как-то исправить то, что сломалось между нами в тот вечер. Думаю, Джесси тоже этого не знал. Но прежде чем кто-либо из нас успел сказать что-нибудь еще, мой отец громко закричал:

– Кили! – Он отвернулся от людей, с которыми только что говорил, и направлялся прямиком туда, где лежали мама и миссис Дорси. – Мы сейчас же возвращаемся домой.

Его слова громким эхом отдались по всему спортзалу. Многие люди уже спали, но те, кто еще не спал, подняли головы и повернулись, чтобы посмотреть, что стряслось.

– Ни хрена себе! – сказал Джесси. – Это что, твой отец?

Я ему не ответила. Я уже бежала прочь. Мама проснулась и села на своей раскладушке:

– Джим, что…

Миссис Дорси сказала:

– Перестань, Джим. Успокойся.

Если отец и слышал, что сказала миссис Дорси, он не подал вида и уже протягивал мне мой дождевик.

Сзади к нам подошел шериф Хемрик. За его спиной стояли еще несколько полицейских.

– Джим, поставь свои пожитки обратно, – сказал шериф.

– Я знаю свои права, – огрызнулся отец.

– Это обязательная эвакуация, – заявил один из полицейских, важно выпятив грудь.

Но отца это не испугало. Он сосредоточился на том, чтобы тщательно завернуть свой ноутбук в пластиковый пакет из супермаркета, потом спокойно сказал:

– Будь она трижды обязательна, это вовсе не значит, что вы можете силой удерживать меня здесь. Так гласит закон.

Шериф Хемрик примирительно поднял руку, чтобы утихомирить своего подчиненного, и, обращаясь к моему отцу, просительным тоном произнес:

– Осталось ждать только два-три часа. Утром вам всем разрешат вернуться домой.

Отец скрестил руки на груди:

– Я не верю, что вы сейчас говорите честно ни со мной, ни со всеми теми, кто находится сейчас в этом спортзале. – Я не понимала, при чем тут доверие к словам шерифа и какое отношение все это имеет к тому, что сейчас происходит с погодой. Было непохоже, что разлив реки – это какое-то хитрое надувательство. Паводок смыл дом моей подруги. Это было взаправду, это был непреложный факт. – Знаете, что я вам скажу? Я поставлю свои пожитки обратно, если вы честно ответите на мой вопрос. Завтрашний приезд сюда к нам губернатора как-то связан с теми топографами, которые в начале этой весны ходили вдоль реки, делая какие-то замеры?

Я смутно помнила, что отец тогда был из-за работы этих топографов сильно на взводе. Он даже поднял этот вопрос на собрании городских избирателей. Обыкновенно на эти собрания его возила мама, но на сей раз вести машину разрешили мне, потому что я только что получила ученические права. Во время заседания я сидела в заднем ряду и делала уроки. Отец тогда сказал, что хочет знать, откуда эти землемеры и что у них на уме, но никто так и не смог дать ему вразумительного ответа. Правда, если честно, я его почти не слушала, потому что все это казалось мне тогда таким скучным.

Я могла бы поклясться, что шериф Хемрик поражен до глубины души. Несколько секунд он стоял и, моргая, смотрел на моего отца. На щеках его выступили красные пятна.

– Джим, брось это дело. Веди себя разумно.

– Так я и думал, – сказал отец, потом повернулся к маме и тихо спросил: – Джилл, ты согласна? – Когда мама не ответила, он протянул к ней руку. – Ты же знаешь, я никогда бы не подверг тебя или Кили опасности. – Глаза его были широко раскрыты, и в них блестела решимость.

– Я знаю это, Джим.

Я тоже это знала, но все же…

Миссис Дорси нервно рассмеялась:

– Джилл, пожалуйста, образумь его!

Мама пожала плечами.

– Не выключай свой телефон, Энни, – попросила она, а потом обратилась ко мне: – Возьми свои вещи, Ки.

В это мгновение в спортзал вошла Морган с порозовевшим, только что умытым лицом:

– Что тут происходит?

– Хм… думаю, мы уходим.

Это прозвучало как шутка, но явно не было таковой, потому что отец уже шел к выходу из спортзала, высоко держа голову и громко стуча по паркетному полу кончиком своей палки.

Морган была ошеломлена. Она посмотрела на свою мать, но миссис Дорси уже села обратно на свою раскладушку, и ее металлические пружины заскрипели.