Ширли Лорд – Лица (страница 51)
Браун фыркнула:
– Не вздумай сказать так моим индийским друзьям. Это не простая вещица. Перед тобой, моя дорогая, индийский бог – бог удачи. Как-нибудь в другой раз объясню, почему у него слоновья голова. Когда твоя красавица сестра стала Лицом Дэви, Лицом Вечной Молодости, я, как и все остальные сотрудники «Вью», включая хищную мисс Уоверли, поняла, что Алекса не сможет больше украшать собой обложки журнала. Может, тебе неизвестно, что это вечная проблема всех модных изданий – неизвестных красоток, которых они открывают, с кем так усердно работают и кого выводят в большой мир, этих красоток, увы, часто очень быстро перехватывают за огромные деньги крупные рекламодатели, самые известные дома моделей и так далее.
Браун опустилась на стул, скрестила ноги и зажгла сигарету.
– Забавно, ведь обычно это означает, что больше девушке не предложат сниматься на обложке. Естественно, это будет считаться бесплатной рекламой для той компании, которую она теперь представляет.
До Джо начинало доходить, она знала вопрос Браун до того, как та задала его напрямик.
– Так произошло со многими. Лорен Хаттон, Карен Грэхэм, Изабелла Росселлини – все были обычными журнальными моделями, пока не подписали контракты соответственно с «Ревлон», «Лаудер», «Ланком»…
– И теперь вы не можете понять, почему моя сестра все еще снимается для «Вью»?
– Именно так, мой талантливый друг. И не только для следующей обложки. Говорят, на Пен Уоверли без смеха сейчас смотреть нельзя – несчастную раздирают противоречия: с одной стороны, она рада, что ее открытие – твоя сестра – появится на двух из трех весенних обложек, с другой – ее не может не тревожить, что в умах читателей Алекса уже закрепилась как Лицо Дэви. Почему так случилось?
– Я не знаю. – Джо было противно выглядеть тупицей, но действительно, ко всему прочему конфликт интересов никогда не приходил ей в голову.
Браун выпустила в воздух ровное колечко дыма.
– Тут дело неладно. – Она налила кофе в одинаковые темно-синие кружки. – Понаблюдав за вами обеими в последние годы вблизи и издалека, я решила, что в моей книге есть одно серьезное упущение. Надо было посвятить главу тем, кто рожден с совершенной внешностью. О том, как ее поддерживают, что это такое, как с ней живется. Красота развращает, абсолютная красота развращает абсолютно…
– Алекса не развращена! – Джо кипела от злости, и Браун положила ей руку на плечо. Джо стряхнула ее.
– Как вы можете так говорить! Алекса, она… никогда не будет такой.
Браун убрала руку.
– Ты виделась с Форгой?
– Как вы узнали о нем?
Теперь настала очередь злиться Браун Шнайдер.
– Ты, по-моему, забываешь, что это мой бизнес, моя работа – знать тех, кто на самом деле принимает решения, докапываться до сути. Впервые за всю свою жизнь в журналистике я в растерянности. Я не могу пробиться к Форге, пробиться к Мадам Дэви. «Мадам Дэви никогда не дает интервью», «Мадам Дэви не может с вами связаться, она путешествует, она в Индии… в Париже… собирается уехать из Калифорнии».
– Почему бы вам не написать об этой тайне? Чем не сюжет?
Браун рассмеялась, чуть не опрокинув португальскую чашку с кофе.
– Абсолютно верно, Джо. Я написала отличнейший рассказ, невероятный, построенный на сорванных интервью, отговорках, об ошеломительной жизни человека, который благодаря гигантской власти, кажется, способен испаряться с самой планеты.
– Когда это напечатали? Я должна прочитать. – Джо смотрела так угрюмо, что Браун перестала смеяться.
– Что-то не дает тебе покоя. Я хочу узнать, что… Я думаю, это связано с нашей загадкой. Блэр зарубила статью. Даже когда я пригрозила, что уйду из журнала, она не шевельнулась… и я осталась. Знаешь почему? – Джо не ответила, тогда Браун встала и облокотилась на камин, вглядываясь в глаза Джо. – Потому что задето мое любопытство. Я намерена выяснить, что стоит за этой странной конспирацией… и очень скоро.
– Правда? И что вы нашли? – возбужденно вырвалось у Джо.
Браун хитро посмотрела на нее.
– Междоусобный спор даст быстрые результаты.
– Междоусобный?
– Знаешь Артура Рэддиша – нашу неповторимую Редиску, который всегда выкидывает что-нибудь новенькое?
Джо кивнула. О чем опять толкует Браун?
– Я узнала от моего шустрого ассистента, который подружился со всеми помощниками в журнале, что Редиска вторгся на мою территорию – в мою область.
– Ну? – Джо больше не заботилась о том, что покажется глупой. Ставка слишком высока. Она была в смятении. Взгляд упал на большие часы на камине. Два сорок – как она могла забыть о времени… но теперь Джо не могла уйти, пока Браун не расскажет все…
– Два дня назад я сказала ему это в лицо. У меня были неопровержимые доказательства его дерзости. Он хотел поместить в свою колонку «Я обличаю» материал о Мадам Дэви. Как обычно, он вспыхнул, но быстро отошел и рассказал, что моя гипотеза верна… и что Блэр не дала согласия дальше работать над материалом. Больше того. Она потребовала, чтобы он оставил Мадам в покое…
– А он?
– Мы – профессионалы, – надменно произнесла Браун. – Я стимулировала его журналистский инстинкт. Вероятней всего, он попытается переплюнуть меня. Сделает явочным порядком интервью с Мадам Дэви или с Форгой, и тогда Блэр сдастся и поместит статью, но она не сделает этого…
– Почему?
Браун глубоко затянулась.
– У Форги какая-то власть над Блэр. – Браун заколебалась. – Я думала, что знаю ее. Но с тех пор, как погиб ее брат, я уже не уверена. Однако мне точно известно, что если не сейчас, то в недавнем прошлом у нее с Форгой была, скажем так, определенная личная связь. Она сохраняет все в секрете – этого хочет, а скорее всего, требует он.
Это уже слишком. Плотина вдруг прорвалась. Джо разрыдалась. Ей было стыдно, и Браун онемела от неожиданности. Все глубоко запрятанные страхи, чувства вылились в поток слез, такой же обильный, как дождь за окном.
После чашки кофе и бессвязных слов утешения Браун, Джо постепенно пришла в себя, но все еще дрожала, не зная, что делать и что говорить.
– Ты расскажешь мне, Джо?
Джо закусила губу и покачала головой. Она уже выложила все Барри Хантеру. Что же теперь, рассказывать все первому попавшемуся слушателю, внимательному и сочувствующему?
– Мне надо идти.
– Почему? На улице льет как из ведра. Ты такая уставшая – отдохни на диване, подними ноги повыше. Хочешь – говори, не хочешь – не рассказывай.
Мысли о том, что надо идти на улицу, искать телефонную будку, связываться с Майком и, в зависимости от того, что он скажет, звонить Барри Хантеру, – все это казалось проклятьем господним.
– Можно от вас позвонить?
– Да, телефон в спальне, вторая дверь направо…
– Мне по междугороднему… В Калифорнию…
– Хоть на Луну. Делай, что тебе нужно. – «Несчастное дитя», – подумала Браун. Она не сомневалась, что необычная красота Алексы стала причиной ее искаженных ценностей, в то время как Джо несла на своих плечах весь груз обязанностей сестры. Что-то здесь не так. Браун Шнайдер была уверена в этом, так же, как в том, что верно разбирается в людях.
Спальня тоже была заставлена книгами. Джо почти не удивилась, если бы Браун спала на книгах. И везде такое множество фотографий, что Джо с трудом нашла телефон. Он оказался не около кровати, а на столике в углу, присоединненый к автоответчику. Джо представила, как часто Браун предоставляла ему отвечать на звонки, сама жадно вчитываясь в страницы.
Четверть четвертого, значит, в Сан-Диего четверть первого. Господи, только бы Майк не обедал!
Он не обедал. Наконец-то она дозвонилась. Выложив Майку все, Джо почувствовала, как теплота его заботы обволакивает ее. Словно в конце концов бросили спасательную веревку.
– Подожди минутку. – Джо услышала, как он подозвал ассистента. – Есть вечером самолет в Лос-Анджелес из Нью-Йорка или Ньюарка? – И снова обратился к Джо: – В шесть тридцать есть рейс на побережье, вылетай без разговоров – оставаться в Нью-Йорке нельзя. Неизвестно, знают ли Хантер и Форга всю правду, да это уже и неважно. Немедленно уезжай из квартиры «Дэви». Я закажу билет по своей кредитке. И встречу тебя в Лос-Анджелесе.
Она рассказала Майку, что услышала от Браун, и в ответ услышала вздох облегчения.
– Слава Богу, ну так не теряй ни минуты. Какой у нее номер?
Продиктовав номер, Джо поняла, что не может уехать.
– Майк, я не могу бросить Алексу. Она заперта в студии. До нее не добраться, только если самой подъехать… да и как ей сказать – вокруг будут люди из «Вью».
Джо поняла раздражение в его голосе. Еще одно подтверждение любви. Она знала, что он хочет сказать «пошли ты Алексу», но он не сказал.
– Послушай, я посмотрю расписание самолетов.
Перезвоню минут через пятнадцать—двадцать. Ничего не предпринимай, пока не позвоню. Оставайся с этой доброй женщиной…
– Мне рассказывать ей о маме… обо всем?
– Подожди моего звонка. Дай переварить новости.
– А как с Барри Хантером?
На другом конце провода последовало молчание, затем Майк неохотно сказал:
– Да. Выясни, чего он хочет, но не давай ему уговорить тебя на встречу с Форгой – или с ним самим, если это имеет значение. Ты не подписывала с ними контракт на сто тысяч, и, сдается мне, его вообще не будет. Ты – свободный агент. Держись от них подальше.
Помертвевшими пальцами Джо набрала номер Барри. Никакого прежнего мальчишеского обаяния, ни тени заботы, никакого ощущения руки, дающей поддержку.