Ширли Конран – Мужья и любовники (страница 14)

— Какова сумма возмещения, которую он требует? — спросил Гриффин.

— Шестьдесят миллионов баксов, то есть на деле около пяти, но и этого достаточно в настоящий момент, чтобы вывести журнал из строя.

К сожалению, именно сейчас наши финансовые дела обстоят не слишком хорошо, — ответил Том.

Гриффин в задумчивости теребил в руках подставку для карандашей.

— Но я не могу поверить, — взорвалась Джуди, — что сенатор, да и вообще кто бы то ни было, пустит нас по миру только за то, что мы говорим правду, и только потому, что у него толковые юристы!

— Джуди, ты прекрасно знаешь, что дело тут не в чьей-то правоте или справедливости! — Гриффин был раздражен ее наивностью. — Закон есть закон. Сенатор Рускингтон был моим хорошим другом в Вашингтоне, — медленно проговорил он. — Лили подтвердит, что все напечатанное в «Вэв!» правда?

Джуди оглядела серьезные лица собравшихся.

— Конечно, подтвердит! — отрезала она, но неожиданно уверенность ее покинула.

Двумя днями позже Джуди торопливо шла по направлению к конторе Гриффина. Казалось странным это назначение еще одной официальной встречи, тем более что сегодня они обедали вместе. И вообще Гриффин в последнее время вел себя довольно странно. А может быть, он всегда был таким и его поведение — типично мужская реакция на отказ? После десяти лет объяснений, происходивших по меньшей мере раз в неделю, почему он не может на ней жениться, Гриффин был удивлен, раздражен и зол, когда Джуди очень кратко объяснила ему, почему не хочет выходить замуж.

Да, пожалуй, именно с этого момента он повел себя странно, особенно в отношении Лили, имени которой он никогда не произносил, а вместо этого говорил с сарказмом «твоя дочь». Например: «Я вижу, что подставной дружок твоей дочери уехал из города». Если бы в ее жизни не было нового и пока еще тайного увлечения, Джуди, наверное, мучительно размышляла бы, чем она вызвала неудовольствие Гриффина. Теперь же, когда у нее был Марк, все стало гораздо проще. Но наибольшую радость Джуди доставляла ее собственная все возрастающая свобода. Она не зависела больше от Гриффина, его измен, его дурного настроения, его лжи. И поэтому не чувствовала никаких угрызений совести по поводу дивных часов, проведенных с Марком.

К удивлению Джуди, в кабинете Гриффина она застала двух юристов.

После внушительного вступления, посвященного корпоративным интересам их издательской империи, редакционной политике «Вэв!» и т.д. и т.п., Гриффин, избегая смотреть Джуди в глаза, попросил одного из юристов объяснить ей позицию концерна «Орбит».

— Вы понимаете, Джуди, — начал тот, — учитывая давние связи «Орбит» с сенатором Рускингтоном, нам не хотелось бы, чтобы название концерна и далее ассоциировалось с издательским домом «Вэв!».

— Какие еще давние связи?! — взорвалась Джуди.

— Нам не хотелось бы их афишировать. Но мы намерены продать принадлежащие «Орбит» пятьдесят процентов акций третьим лицам.

— По какой цене? — Глаза Джуди за стеклами очков недобро блеснули сталью: она поняла, что этот отлично продуманный гнусный демарш — плод политики Гриффина.

— Десять свыше рыночной цены.

— Мы можем предложить двадцать. — У Джуди и Тома было по двадцать четыре процента акций «Вэв!», еще двадцать процентов принадлежали Кейт.

— Джуди! Поверь мне, это дикая цена. — У Тома был огромный опыт биржевых игр. — Не позволяй сделать из тебя дурочку только потому, что тебе хочется утереть нос этому чертову штрейкбрехеру! — Том откинулся на спинку кресла. — Вся имеющаяся у нас наличность пойдет на оплату юристов, чтобы хоть как-то противостоять натиску этой скотины Рускингтона.

Джуди никогда не видела Тома таким встревоженным.

— Я вижу, что у тебя на уме. Ты думаешь:

«Если бы не эта кинозвезда, мы никогда не попали бы в такую передрягу».

Том ничего не ответил.

— Ты знаешь, я и сама так думаю, — грустно добавила Джуди. — Нет на свете такой матери или такого отца, которые не имели бы никаких неприятностей от своих чад.

— Да, дети, — вздохнул Том. — Когда они вырастают, родители надеются, что проблемы закончились, на самом же деле тут только и начинаются настоящие проблемы. — Наклонившись, Том положил руку на плечо Джуди. — Какой смысл разбираться, почему это произошло и чья в том вина? Куда лучше соображать, как выбраться из этой ситуации. Но, честно говоря, думаю, нам это не удастся. Боюсь, что даже тебе, Джуди, на сей раз придется спасовать.

«Ну вот и настал тот момент, когда мы оба нуждаемся в моральной поддержке. Кто же нам ее окажет?» — с грустью подумала Джуди. И тем не менее она постаралась, чтобы слова ее прозвучали как можно более бодро:

— Ну случаются же иногда чудеса!

— Какие, например?

— Ну, не знаю, Том. Дай мне время подумать.

А вот, скажем, ты похищаешь Лили, требуешь за нее десять миллионов долларов, получаешь выкуп и отдаешь деньги мне!

Том рассмеялся:

— Отличная идея! Только я не знаю, как приступить к ее исполнению.

— Слабак! Если я не могу положиться на тебя, то на кого же мне тогда рассчитывать?

Она подняла трубку телефона.

— Кому ты собралась звонить? — поинтересовался Том.

— Куртису Халифаксу.

— Честно говоря, я всегда удивлялся, почему Халифакс нас так преданно опекает. Конечно, я знаю — он твой давний обожатель, но боюсь, что роль вечного Санта-Клауса не для него.

Джуди печально усмехнулась и набрала номер.

— Пошел вон отсюда! — Тони ударил своим тяжелым кожаным башмаком в живот фоторепортера. Тот, чертыхаясь, отлетел от лимузина, а машина на бешеной скорости рванула со стоянки возле аэропорта.

— Да, эти ребята, пожалуй, слишком настойчивы, — пробормотал Тони, когда машина затормозила возле здания, где располагалась редакция «Вэв!».

Лили ничего не ответила. Она поднесла к уху радиотелефон.

— Джуди! Это невозможно! — Голос Лили в телефонной трубке звучал так, будто она звонила из открытого космоса. — Мы просто шагу не можем ступить. Если бы не Тони, меня разорвали бы на куски. Мне пришлось запереться в туалете и вылезать через окно.

— С Пэйган все в порядке?

— Да. Но ты была права: оказалось просто сумасшествием с моей стороны ехать провожать ее в аэропорт. Эти репортеры действительно меня напугали. Я лучше вернусь в Европу.

— Не беспокойся. Лили. Я уже нашла, где ты сможешь переждать, пока шум уляжется, — поживи пару дней в квартире Марка в Гринвич-Виллидж. Я сейчас пошлю кого-нибудь в отель за твоими вещами. Тони тебя проводит, а я подойду позже.

Сотрудники Джуди превратили обитель Марка во временное пристанище кинозвезды со скоростью и заботой, которые тронули Лили до слез. По всей комнате были расставлены вазы с белыми лилиями, постель заново убрана, простыни, отороченные изящным кружевом, благоухали свежестью и чистотой, на стеклянной полочке в ванной комнате красовался набор косметики, тщательно подобранный заведующим отделом красоты в журнале. Упиваясь новой для себя ролью телохранителя мировой знаменитости, Тони внимательно проверил все окна и двери.

Лили впервые за долгое время ощущала спокойствие и истому. Она не то чтобы спала, а впала в какое-то странное забытье и потому не слышала бесконечных позвякиваний колокольчика в передней. Наконец дверь, тихо скрипнув, открылась.

В дверях стоял Марк. Он видел отражение спальни в гигантском зеркале, тянувшемся с пола до потолка в прихожей. Возле зажженного камина лежало диковинное существо — полуженщина-полукошка, греющаяся у огня. Потом он понял, что это, должно быть, и есть Лили — знаменитая дочь Джуди.

В течение нескольких минут он чувствовал себя просто парализованным мгновенно возникшим и страстным желанием обладать этой женщиной. Потом он наконец нагнулся, поставив на пол ящик с аппаратурой. Лили встревоженно оглянулась на шум.

— Вы Марк?

Марк почувствовал, как все внутри его замирает, будто он летит с крыши дома на тротуар.

— У нас есть что-нибудь выпить? — Он прошел в кухню. — Вот, нашел! — Марк вернулся к Лили, которая к этому моменту уже успела надеть джинсы и свитер, и протянул ей бокал шампанского.

Лили, улыбнувшись, подняла бокал.

— У вас лед на ресницах.

Марк положил полуфунтовую банку икры и несколько ломтиков хлеба на поднос и поставил все эти яства возле камина.

— Как вы познакомились с моей матерью? — спросила Лили, вгрызаясь в намазанную икрой горбушку острыми крепкими зубами. О, как ей нравилось это жизнеутверждающее словосочетание «моя мать»!

— Мне так трудно поверить, что мы встретились всего несколько недель назад. Я никогда не встречал никого похожего на нее и влюбился в Джуди с первого взгляда, — начал Марк. — Я увидел ее на выставке моих сидонских фотографий.

Джуди была похожа на живого любопытного маленького терьера, взявшего след. Она так внимательно смотрела на фотографии, в то время как остальные только пили и зевали от скуки. Мне польстил ее интерес. А потом она опубликовала несколько моих фотографий в журнале.

И пока они оба трудились над опустошением банки с икрой, он не переставая говорил о Джуди.

— А почему вы стали военным фотокорреспондентом?

— Потому что я не стал солдатом, — печально улыбнулся Марк. — Я родился в военной семье, мой отец был полковником-пехотинцем, и он хотел, чтобы я пошел по его стопам.

— Так почему же вы не пошли? — Лили налила себе еще один бокал шампанского.