Ширли Конран – Кружево (страница 38)

Джуди нашла вполне подходящую студию с естественным освещением, и всего через две улицы от пансионата. Теперь она отвечала за все, кроме непосредственного производства: встречалась с клиентами, отвечала на телефонные звонки, вела бухгалтерию и всю переписку.

Ги конструировал новые модели, закупал материалы и руководил производством и всеми сотрудниками в целом. Помимо преданной им Хосе, появилась Мария. Ее мать была ведущей швеей в салоне Нины Риччи, и потому Мария с раннего детства научилась шить по высшим меркам профессионального мастерства.

Дел у Джуди было теперь больше, чем когда бы то ни было раньше, но и чувствовала она себя счастливей, чем прежде. Покупательницы любили ее: она не стояла рядом, без всякого выражения на лице и с книгой заказов в руках, но предпочитала разговаривать и шутить с ними. Джуди всегда остро чувствовала все, над чем можно было посмеяться, и ей нравилось веселить других — даже если это удавалось сделать только ценой того, что они смеялись над ней самой. Некоторые находили подобную общительность утомительной, кое-кому трудно было принять ее откровенность и прямолинейность, — а Джуди была прямым человеком и говорила всегда то, что думала. Понаблюдав как-то раз за тем, как Джуди отчитывала покупательницу, не пожелавшую приобрести один из их новых жакетов, Ги потом сказал ей:

— Знаешь, Джуди, не мешало бы тебе быть немного потактичней. Почему ты не можешь вести себя с покупательницами так, как на приемах у тетушки Гортензии — хоть немного более уважительно? — Он был всерьез расстроен. — Я понимаю, ты просто прямолинейная и говоришь без околичностей. Но французам это не нравится, они этого не понимают. Они считают тебя грубой, хотя на самом деле это не так.

— Как жаль, — ответила Джуди, бросая сердитый взгляд на пачку счетов с пометкой «просрочено», которую она держала в руке. — А вот сейчас я на самом деле начну грубить. Надо навести наконец жесткий порядок в расчетах. Ты не можешь себе позволить фактически давать этим людям в долг. Впредь надо брать с них деньги вперед, в тот момент, когда они делают заказ. И не начинать работу, пока оплата не поступит на наш счет.

— Деньги на бочку? Хорошая мысль, но в области мод так никто не работает. Подобным образом я растеряю всех своих клиентов.

— Но зато у тебя не будет и долгов, — возразила Джуди. — Когда ты начинал, ты ведь работал за наличные, вспомни! Твоя мать и все ее подруги с авеню Георга V — все они платили авансом. Если люди хотят приобрести то, что ты делаешь, то почему бы им и не заплатить за это в момент заказа?! Если, конечно, они действительно хотят купить именно у тебя. Не мешало бы в этом разобраться, пока ты еще не обанкротился!

Джуди честно старалась выглядеть старше своих лет. И она и Ги быстро убедились, что в том деле, которым они занимались, молодость была главнейшим их недостатком: молодых никто не принимал всерьез. «Надо это просто перетерпеть, — жаловался Ги. — Как ломающийся голос или генерала де Голля: со временем пройдет». Джуди тем временем отказалась от такой одежды, которая делала ее еще больше похожей на подростка. Она отрастила длинные волосы и стала на французский манер собирать их сзади в пучок, что ей совершенно не шло. Она не вылезала из серого фланелевого платья от Диора и начала носить очки в крупной роговой оправе, полагая, что это сделает ее старше и придаст солидность и респектабельность.

— Голубушка, ты меня пугаешь, — сказала, увидев ее, Максина. Она накануне вернулась после двух лет учебы в Лондоне, и сейчас девушки сидели в «Де Маго», завтракали и обменивались накопившимися новостями — Максина намеревалась попросить у отца в долг, чтобы открыть собственное дело.

— Везет тебе, что есть богатый папочка, — проговорила Джуди, слегка завидуя подруге.

Максина, обмакивая булочку в кофе с молоком, ответила:

— Папа не богат. Если бы тетушка Гортензия не заплатила, я бы не могла поехать в Швейцарию учиться. Папа всего лишь состоятелен. Надеюсь, он согласится стать гарантом, чтобы я могла взять кредит в банке. Не думаю, что он может сам одолжить нужную мне сумму; но, если он поручится за меня перед банком, это все равно для него большой риск. — Она откусила от булки большой кусок, крошки полетели на стол, и, жуя, проговорила: — У кого богатый отец, так это у Ги.

Джуди застыла от изумления, а потом медленно опустила чашку на блюдце.

— Тогда почему же у Ги вечно нет денег?!

— Ну, во-первых, потому что он хочет всего добиться сам. А во-вторых, потому, что, как ты знаешь, его отец не одобряет такое занятие, как шитье модной одежды, и заявил, что не станет помогать в этом Ги. Поэтому Ги жаждет доказать старику, что обойдется и без него.

Из кафе Джуди отправилась прямо к ним в мастерскую и потребовала у Ги прибавки к зарплате. После чего они снова с головой погрузились в подготовку к июльскому показу новой коллекции. Они намеревались выставить несколько комплектов — жакеток, юбок, брюк и костюмов, — каждый в трех разных цветовых гаммах. К каждому комплекту предлагались бы также одно осеннее пальто и один плащ. Джуди нравились те цвета, что выбрал Ги для этой коллекции: чарующие нежные серые тона оловянного, серебристого, жемчужного и перламутрового оттенков в разных сочетаниях с бледно-розовым, темно-красным, медным, бронзовым и цвета пережаренных каштанов. К узким, как у тореадора, брюкам предполагались яркие блузки из тафты с большими буфами на рукавах. Джуди больше всего нравилось сочетание шафранового цвета вельветовых брюк с блузкой оттенка герани. Дымчато-серое пальто, скроенное наподобие накидки, было тоже отделано по краям шелком цвета герани; такого же покроя плащ был сшит из темно-зеленого габардина и отделан розовым шелком.

Ги надеялся и рассчитывал, что предстоящий показ новой коллекции позволит ему утвердить себя как серьезного бизнесмена, а не просто как весьма одаренного молодого человека, от нечего делать занимающегося конструированием модной одежды. Поэтому на сей раз они решили сделать все на высоком профессиональном уровне и провести показ опять в «Плаза Атенэ», однако под руководством профессионального ведущего.

Конечно, обойдется это очень дорого, но дело стоило того.

Потому что для Ги предстоящая демонстрация означала: или пан, или пропал.

11

За пять дней до того, как должен был состояться намеченный показ новой коллекции, Ги вдруг вломился в комнату Джуди. Уставшая до такой степени, что была не в силах поработать лишнюю минуту, она в этот день закончила пораньше, решив дать себе небольшой отдых, поскольку отлично знала, какая лихорадка ожидает их в самые последние дни и часы перед демонстрацией. Опершись локтями на подоконник, она стояла возле окна, а жаркий июльский ветерок колыхал белые кружевные занавески. Супружеская пара, жившая в квартире, окно которой было напротив, как раз начинала свой обычный ежевечерний скандал.

— Украли! Все украли! Даже аксессуары! Утащили все до последней вещицы! Шесть месяцев работы — и все исчезло! Вся коллекция куда-то пропала, в мастерской пусто!

— Ты сообщил в полицию? — спросила Джуди, когда наконец поверила, что ее не разыгрывают.

— Разумеется. Сразу же. Но их это не очень заинтересовало. Потом стал звонить тебе, но телефон в пансионате, по-видимому, не работает, поэтому я и примчался. Исчезла абсолютно вся коллекция. Странно, но воры не взяли ни мой серебряный кофейный сервиз, ни пишущую машинку, ни рулоны тканей, ни что-либо другое ценное. Украли только все вещи из коллекции.

Джуди и Ги помчались назад в мастерскую. Там было пусто, дверь мастерской была открыта.

— Надо прямо сейчас починить дверь, — сказала Джуди. — Нельзя же оставлять все нараспашку.

— Я останусь здесь ночевать, — с горечью в голосе ответил Ги. В этот момент зазвонил телефон, и они оба подскочили от неожиданности. Мужской голос попросил позвать Джуди.

Удивленная, она взяла у Ги трубку.

— Джуди Джордан слушает.

— Если хотите получить к пятнице шмотки назад, его папочке придется выложить восемь миллионов франков наличными, — проговорил по-французски мужской голос в трубке.

Линия разъединилась. Джуди молча смотрела на Ги.

— Это шантаж! — сказала она наконец и передала Ги услышанное, добавив с благоговейным ужасом: — Они же требуют почти двадцать девять тысяч долларов!

— Откуда он знает, что мы должны показывать коллекцию именно в пятницу?

— Откуда угодно. Об этом знает масса людей. Как минимум все те, кого мы пригласили. Давай-ка лучше снова позвоним в полицию.

Оставшуюся часть вечера они провели в полицейском участке. Только парижская полиция могла по достоинству оценить, какую катастрофу для модельера означала пропажа всей его коллекции, в которую у Ги входили сорок две вещи. Если в тот момент, когда все потенциальные покупатели окажутся в Париже и будут размещать заказы, он не сможет им ничего показать, то, естественно, он останется без заказов. Кроме того, для Ги это был еще и вопрос его деловой репутации. На предстоящий показ, несомненно, должны были прийти и крупные потенциальные заказчики, и солидные журналисты. И вот перед всеми этими серьезными людьми, у которых в период демонстрации мод наступающего сезона нет ни одной лишней свободной минуты, Ги предстал бы как несерьезный простак-любитель. Хуже всего было то, что под вопросом оказалась бы профессиональная надежность Ги: если он не может представить к сроку собственную коллекцию, то ни один из потенциальных покупателей не доверится его способности выполнить в срок подписанные контракты. А слух о том, что он «ненадежен» — если бы такой слух распространился, — был бы равнозначен для Ги профессиональному смертному приговору.