Ширли Джексон – В убежище (страница 26)

Путь наш тем временем шел вверх, и вскоре мы оказались перед каменной лестницей, очень крутой и узкой. Эбба осветила фонариком высокие каменные ступени, в ширину они были не более полуметра.

— Мы находимся внутри дома, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Вот наружная стена! (в самом деле, круг света от фонаря скользил по отвесной каменной кладке) Ступайте осторожно! А вот перила…

Лестница завершалась небольшой площадкой — дальше шла стена. Эбба нашла на ней некое подобие ручки и надавила. Открылась дверь и мгновение спустя мы оказались в желтой комнате.

Потайная дверь находилась как раз за зеркалом, которое было привинчено к ней с таким расчетом, чтобы полностью скрыть. А еще через несколько минут Эбба обнаружила механизм, позволяющий открывать дверь изнутри; он был закреплен в раму, в самом верхнем левом углу кусок рамы выдвигался вперед, словно маленький ящик. Здесь ясно виднелись свежие царапины, следы ножа, которым совсем недавно освобождали ящичек с механизмом и повредили краску.

— Еще вчера краска была нетронута, — уверенно сказала Эбба. — Это, конечно, мой муж потрудился сегодня ночью… Но краска старая, она полностью покрывала все щелочки. Наверно, наш старый пират хотел как можно лучше скрыть эту дверь. И это ему удалось. До сегодняшней ночи, видимо, этим механизмом никто не пользовался…

— Но как же так? — возразил я. — Как они, по-твоему, выходили?

— Элементарно! Наш неизвестный гость, или гости, входили отсюда, делали свои дела и выходили — держа дверь открытой! Зачем им было запираться?

— Да, — сказал Арне, — вот это и впрямь сюрприз! Хотя теперь кажется совершенно естественным: здесь, в этой комнате, и именно за этим дурацким зеркалом должен быть потайной ход! Всего-навсего. И сейчас все получает логическое объяснение. Эбба, прими мои уверения в глубочайшем почтении! Все эти Эркюли Пуаро тебе в подметки не годятся! Объясни мне, пожалуйста, только одно: каким образом ты догадалась? Почему ты вдруг повела нас к этому причалу? И почему ты решила, что там должен быть выход?

— Именно потому, что Танкред поставил туда сапоги! Я, слава Богу, немножко знаю своего мужа. Он был уверен, что тут есть ход. Раз Танкреда нет в комнате, значит, ему удалось этот ход обнаружить. Не мог же он отказать себе в удовольствии поиграть с нами в прятки! Он хотел бросить вызов — прежде всего, конечно, мне, чтобы я не слишком задавалась. Ну, а поскольку он человек благородный, он все-таки оставил подсказку: сапоги на причале. Я сразу поняла, что это его указатель.

— Потрясающе! — от всего сердца восхитился я. — Как вы понимаете друг друга! И, видимо, если судить по вашей чете, удачный брак развивает интеллектуальные способности.

— Я думаю, Пауль, ты совершенно прав! — сказала наша мудрая Эбба и закурила сигарету. — Но, к сожалению, в данном случае ни Танкред, ни я не блеснули интеллектом. Хуже того! Мы чуть не провалили все дело! Просто позор, что мы не нашли эту дверь в день приезда! Значит, мы плохо осмотрели дом. Арне сказал, это северная торцевая стена дома, и мы поверили на слово.

— Клянусь, я и сам так думал!

— Не сомневаюсь, мой дорогой! Но мы не должны были принимать никаких слов на веру. Ведь мы приехали помочь тебе разобраться, не так ли? Значит, и надо было спокойно и основательно все проверить. Смотри, эта внутренняя стена, на которой зеркало, очень толстая, поэтому при простукивании ничего подозрительного не слышно. Но мы должны были обратить внимание вот на что: почему на всей северной «торцевой» стене нет ни одного окна? Это — первое. А второе, и главное, непременно надо было открыть окошко! Вот, посмотри сам: изнутри до стены близко, а если выглянешь и посмотришь снаружи? Совсем другое дело, да? Ну, и зеркало тоже. Зеркало высотой в человеческий рост, привинченное прямо к стене — от этого же на версту разит «Парижскими тайнами»! Само собой, надо было взять обыкновенный гаечный ключ и отвинтить это зеркало. Нет, мы с моим умным мужем выступили весьма и весьма посредственно. На три с минусом.

Завершив свою маленькую лекцию, Эбба, тем не менее, казалась вполне довольной собой и, я считаю, по праву. Арне высказал мою мысль:

— Позволь, дорогая, с тобой не согласиться! Я уверен, ты заслужила приз самый лучший коктейль, спец-продукт, патентованное блюдо, эксклюзивный напиток, приготовленный лично директором будущего летнего отеля! Я тебе от души благодарен. Мне, знаешь ли, казалось, что чего-то тут не хватает… А вот теперь у меня полный комплект: дом с привидениями должен иметь потайную дверцу и подземный ход! Ура! Теперь все на месте, и пиратское гнездо готово к превращению в аттракцион для туристов…

Час спустя появился и Танкред, голодный и сияющий. Он подтвердил, что нашел этой ночью подземный ход, воспользовался им, чтобы выбраться наружу, и отправился по своим делам в Лиллезунд.

Он уселся завтракать, а я пошел навестить нашу лошадь. Я навел порядок в конюшне, выпустил лошадь постись и присоединился к Танкреду, который вышел из дома покурить.

— У меня впечатление, — сказал я, — будто ты еще что-то видел сегодняшней ночью.

Он уселся на ступеньках крыльца, облокотясь о перила:

— Я мог удостоиться чести лично приветствовать наше привидение, но упустил свой шанс… Он стряхнул пепел.

— Расскажи!

— Я вообще сплю очень чутко и от малейшего шума просыпаюсь, так что если Эбба с годами начнет храпеть, это может нарушить гармонию нашего брака…

— Постарайся к старости оглохнуть, и гармония вашего брака будет спасена, — заметил я.

— Один-ноль в твою пользу! — усмехнулся он. — Короче, я проснулся от какого-то шороха. Было около трех. Я прислушался и явственно услышал какой-то шорох. На мышей или крыс не похоже. Мне показалось, звук напоминал шаркающие шаги. Я вообще не очень хорошо могу определить, откуда исходит шум, но тут все было ясно: от наружной стены. Я был убежден: кто-то топчется у наружной стены. Я достал револьвер и снял его с предохранителя. Потом — короткая пауза, и снова завозились прямо в стене, как мне теперь показалось, у зеркала. Затем металлический скрежет и скрип…

При этих словах на крыльце появились Моника с Эббой, за ними вышел из дома и Арне. Моника тут же спросила:

— Так ты кого-нибудь видел?

— Нет. Возможно я кого-то спугнул. Я, понимаешь ли, резко уселся в кровати, и она загремела, как старый шарабан. Мне показалось, меня было слышно на весь Хайландет. Я снова услышал топот и бросился к зеркалу. Тот, снаружи, явно спускался по лестнице. Ну, а потом я битый час возился с зеркалом. Нашел, наконец… Прошу у тебя прощения, Арне, я там немного поцарапал, но это исключительно в научных целях.

— А то, что ты пропал, как похищенное дитя — это тоже в научных целях? — язвительно произнесла Моника. — Мы чуть от страха не умерли! Я угрожала бедному Арне прокурором! Мог бы хоть записку нам оставить.

Танкред с изумлением уставился на нее — право, сама невинность!

— Нечего хлопать глазами! — строго сказала Эбба. — Тоже мне, маленький лорд Фаунтлерой! Нет, это очень некрасиво с твоей стороны. Нужно было и о других подумать: люди ведь не привыкли к твоим штучкам, не то, что закаленная, верная жена. — Моника, я в самом деле, как-то не подумал… Я прошу прощения. Но я выставил сапоги, не могли же вы не понять? Мне показалось, этого вполне достаточно. Еще раз прошу меня извинить.

— Хорошо, — сказал я, — А как ты добрался к причалу без лодки? Или она ожидала тебя у выхода?

— Нет, никакой лодки не было. Я выполз к воде, увидел свет впереди и подумал про эти сапоги. Я вернулся, забрал сапоги, влез в них, прямо в своих туфлях — они большие — и прошел в них прямо по воде. Там мелко… Тогда я и увидел этот запрятанный за скалу причал и лодку.

— А зачем тебе понадобилось в Лиллезунд? — спросил Арне.

— Тут мне пока еще нечего рассказывать. Есть несколько ниточек, я хочу подождать, пока будет полная картина.

— А как ты думаешь, — снова спросил Арне, — для чего нужен был капитану Корпу этот подземный ход?

Этот вопрос, откровенно говоря, показался мне слишком наивным для Арне. Возможно, ему просто хотелось поболтать? Танкред, во всяком случае, охотно пустился в рассуждения:

— Я не вижу тут ничего удивительного. Он ведь хотел объегорить правительство. Всячески скрывал истинные размеры награбленного, не хотел платить налоги — как деловой человек ты должен его понимать. Разумеется, ему приходилось опасаться, что полиция может устроить облаву. Вот он и оборудовал себе этот ход, так сказать, обеспечил пути к отступлению, подстраховался. Чтобы улизнуть при серьезной опасности или отсидеться со своими картинами и каким-то еще добром. Видимо, он и торчал постоянно в желтой комнате, готовый удрать…

— А ты не думаешь, что туннель можно было использовать и в других целях? — сказала Эбба. — Он мог таким образом свозить в дом часть награбленного, так что никто не видел: своего рода, транспортный канал? И кое-что можно было там просто спрятать…

— Вполне возможно. По сути, из-за этого он запретил перестраивать дом. Он еще не был стар, когда составлял завещание. Надеялся прожить еще долго — и пользоваться своим домом так, чтобы другие не узнали его тайну. А она была бы немедленно раскрыта, пожелай его наследники, скажем, заменить старое зеркало.