Ширли Джексон – Птичье гнездо (страница 14)

Р: Значит, по-вашему, она умерла внезапно?

Э: У нее… (Глубоко задумавшись.) … Случился сердечный приступ.

Р: Но вас рядом не было?

Э: Я была наверху.

Р: Вы ее видели?

Э: Нет, я была наверху.

Р: Что вы делали наверху?

Э: Я не помню. Кажется, спала. Читала.

Р: В своей комнате?

Э: Я не помню. Наверху.

Р: Прошу, мисс Р., соберитесь. Не нужно так волноваться.

Э: У меня болит голова. (Потирает шею.)

Больше я ничего не добился от Элизабет. К тому времени я уже знал, что, как только начиналась головная боль, все, включая меня и мои вопросы, меркло для мисс Р. Поэтому я с удовольствием перешел к Бет. Мне хотелось, чтобы мы беседовали долго, по-дружески, хотелось, чтобы она открыла глаза и мы на время перестали быть доктором и пациенткой, но вечный страх перед Бетси взял верх. Сдерживать ее я мог только одним способом – не позволяя открыть глаза – и потому не осмелился освободить Бет. Как горько было знать, что она существует только в пределах моего кабинета и никто больше не знаком с этой чудесной девушкой. Убежденный (пока, правда, безосновательно), что именно такой была когда-то мисс Р., я искренне желал вернуть Бет ее место в жизни, место, которое, как подсказывало мое далекое от науки сердце, принадлежало ей по праву. Так или иначе, появление Бет, ее ласковое приветствие неизменно доставляли мне радость. Ниже приведены записи, сделанные во время той беседы.

Райт (после вступительных вопросов): Моя дорогая, я хотел бы поговорить о вашей матери.

Б (задумчиво улыбаясь): Она была чудесной женщиной.

Р: Как вы?

Б: Да. Очень красивая, очень добрая, очень жизнерадостная.

Р: Вы помните, как она умерла?

Б (неохотно): Не очень хорошо. Она умерла в тот день.

Р: Где вы были, когда она умерла?

Б: Думала о ней.

Р: Где именно?

Б: Внутри. Меня спрятали.

Р: Как прячут всегда?

Б: Кроме того времени, что я провожу с вами.

Р: Я надеюсь, мы сможем это изменить. Только вы должны мне помочь.

Б: Я сделаю все, что попросите.

Р: Замечательно. А теперь мне необходимо как можно больше узнать о смерти вашей матери.

Б: Она была очень добра ко всем, даже к тете Морген.

Р: Вы тогда жили с тетей?

Б: Да-да, я давно с ней живу, с тех пор, как умер мой отец.

Р: А когда это случилось?

Б: Мне было около двух лет. Я плохо его помню.

Р: Вы были рядом с матерью, когда она умерла?

Б: Я? Меня к ней не подпускали. Меня всегда прячут.

Р: Бет, милая, успокойтесь. Если это вас расстраивает, мы можем поговорить о чем-то другом.

Б: Нет, я помогу вам чем только смогу. Не хочу, чтобы вы плохо обо мне думали.

Р: Ну что вы, ни в коем случае. Тогда не могли бы вы рассказать, что именно вы делали после смерти матери?

Б (в недоумении): Мы сели обедать. И тетя Морген сказала, чтобы я не волновалась.

Р: Не волновалась? Вы, наверное, хотели сказать, не убивалась?

Б: Не волновалась. Мы обедали, и тетя Морген сказала, чтобы я не волновалась. Тетя Морген сказала, что слезами горю не поможешь. Тетя Морген плакала. Это было ужасно.

Р (удивленно): По-вашему, тетя напрасно горевала?

Б: Так ведь слезами горю не поможешь.

Р (со смехом): А вы циничны, Бет.

Б: Вовсе нет. Я ни о ком не думаю дурно.

После разговора с Бет, пусть и безрезультатного, я не спешил иметь дело с Бетси. И все же мне стало очевидно: того, что я не смог получить от Элизабет и Бет, нужно добиться от Бетси – поэтому, лишив себя удовольствия любоваться миловидным лицом Бет, я нехотя перешел к Бетси. Я знал, что она меня не видит, однако постарался сохранить самообладание и ровный тон, когда лицо Бет скривилось в мерзкой ухмылке.

Р: Приветствую вас, Бетси. Надеюсь, вы в добром здравии.

Б-и (насмешливо): От других толку нет, поэтому ты пришел ко мне.

Р: Я надеялся, вы расскажете мне…

Б-и: Знаю-знаю, слышала (с презрением). И что, ты думал, они расскажут?

Р: …о вашей матери.

Б-и: О моей матери? Думаешь, я считаю эту несчастную своей матерью? Может быть (с вызовом), у меня своя мать, вопросозадаватель.

И если это так, подумал я, она дьявольское отродье, обреченное на вечные муки.

Р: В таком случае о матери мисс Р.

Б-и: А ты, что ли, отец? (Пронзительный смех.)

Р: О матери мисс Р., которая умерла несколько лет назад. Матери Элизабет.

Б-и: Я знаю, о чьей матери ты спрашиваешь, старик. О той, которую она… Бетси сжала губы и, загадочно улыбнувшись, поднесла ко рту указательный палец, как делают дети. Болтаешь о Лиззи у нее за спиной, дорогой доктор! Как не стыдно!

Р: Я хочу, чтобы вы доверяли мне, Бетси. Я готов сделать все, что в моих силах, лишь бы вы, Элизабет и Бет жили вместе в мире и согласии. Неужели вы не хотите снова стать одним человеком?

Б-и: Мы с ней никогда не были одним человеком, я всегда была ее пленницей. И потом, вы не станете мне помогать. Вы хотите помочь Бет, возможно, даже Лиззи, но для меня в вашем славном мирке нет места.

Р: Мне искренне жаль видеть подобное отчаяние – человек отказывается от помощи, когда она ему так необходима.

Б-и: Я сто раз говорила: ты поможешь мне, если разрешишь открыть глаза. (Заламывает руки и тянет их к глазам.) Можно? (Вкрадчиво.) Можно открыть глаза, дорогой доктор Райт? И тогда я расскажу тебе все, что угодно, – о Лиззи, о ее матери, о старой тете – и даже замолвлю за тебя словечко перед Бет, только позволь открыть глаза.

Ее слова прозвучали с такой издевкой, что я не на шутку встревожился. Мне вдруг показалось, что Бетси меня дразнит и, если захочет, прямо сейчас откроет глаза, и в душе моей зашевелился неподдельный ужас.

Р: Я запрещаю вам открывать глаза. Если не будете мне помогать, я вас прогоню, навсегда – вам ясно, юная леди?

И я бы с радостью исполнил свою угрозу. Думаю, тогда это еще было возможно.

Б-и (настороженно): Не прогонишь.