Ширин Шафиева – Сны Ocimum Basilicum (страница 41)
– Ничего.
Они свернули с трассы и припарковались у ресторанной агломерации. В тени деревьев на обочине дороги, обозначая собой начало владений ресторана, возлежали два раскрашенных гипсовых льва со сросшимися бровями и глазами навыкате. Рейхан посмотрела на львов, улыбнулась, затем посмотрела на деревья и кусты роз – они ей понравились, затем – на покрытые клеёнкой столы, и они ей не понравились. Здесь было очень шумно и людно – ресторан был главной остановкой на трассе, пересекавшей всю страну. Они прошли в сад, уселись под навесом – таксист на приличном расстоянии, чтобы не дай бог не скомпрометировать свою пассажирку. Им принесли чай, очень чёрный и горький, и разноцветный фруктовый рахат-лукум, который Рейхан терпеть не могла. Чем дальше, тем сильнее она убеждалась, что сегодняшняя поездка удачной не будет. Словно в подтверждение её мыслей – или притянутый ими – за соседним столом разразился спор. Какой-то белобрысый мужик, здорово похожий на опоссума, ругался с официантом по поводу счёта. Мужик за столом был совершенно один, и он, судя по всему, не заказывал ничего, кроме чая с вареньем. «Что они там не поделили, один манат?» – подумала Рейхан. Внезапно «опоссум» понял, что за ним наблюдают, и махнул на официанта рукой со словами «э-э-э, иди отсюда, все мои деньги забери», после чего заискивающе улыбнулся Рейхан и начал оправдываться:
– Принёс мне счёт за два чайника, а я один заказывал.
– Да, такого прощать нельзя, – серьёзно ответила Рейхан.
– Вы туристка?
– В некотором роде.
Он пересел на самый край своего стола, чтобы оказаться поближе.
– А вы приезжая или из Баку?
– Из Баку.
– Я тоже, хотя по мне не скажешь, – «опоссум» оскалил зубки в радостной улыбке. – Куда держите путь?
«От человека, изъясняющегося по-книжному при незнакомцах, ничего хорошего не жди», – подумала Рейхан и неохотно ответила:
– Еду в Едди Гюмбяз.
– Какое совпадение! Я тоже. Вы там не бывали?
– Нет, хочу вот посмотреть, – Рейхан начала терять терпение и поискала глазами официанта.
– А я туда по делу. Потом нужно будет ещё кое с кем встретиться. Видите ли, я журналист. Вы позволите? – Не дождавшись, пока она позволит, он подсел за её стол. Таксист от такой наглости округлил глаза, но ничего не сказал. – Ильдырым. – Он протянул ей ладонь. Рейхан секунду смотрела на неё – это был самый неприятный для неё типаж ладони, недоразвито-пухлая и гладкая, почти без единой линии, словно у человека нет ни характера, ни судьбы, ни жизни, ладонь-пустышка. Скрепя сердце, Рейхан пожала её, оказавшуюся вдобавок ко всему ещё и влажной.
– Рейхан, – представилась она, очень незаметно вытирая свою пострадавшую от сырости руку о джинсы – журналист ей ещё ничего плохого не сделал, чтобы она вытирала её демонстративно.
– О, красивое имя. Я люблю рейхан!
Они помолчали, официант, наконец, подошёл, покосился на блондинистого скандалиста и взял у Рейхан деньги.
– Вы, наверное, читали в новостях о забавном казусе, который здесь вчера произошёл? – спросил Ильдырым.
– Я не читаю новости.
– Как, совсем? На передаче «Поиск сокровищ», на X-TV, с одним из участников…
– Я не смотрю телевизор. У меня его даже нет, – сказала Рейхан, не без злорадства ожидая следующего неизбежного вопроса.
– Ну, не могли вы не видеть. В «Фейсбуке» это все обсуждают со вчерашнего дня.
– Меня нет в соцсетях.
Ильдырым отпрянул от Рейхан.
– Вы, наверное, думаете, что через соцсети за нами за всеми следят власти, да? Поэтому не регистрируетесь?
Рейхан посмотрела на него, как на идиота.
– Нет, я так не думаю. Если властям надо будет за мной последить, они и без соцсетей справятся. Да и пусть себе следят на здоровье, мне скрывать нечего.
– Тогда почему?
– А зачем? Чужая жизнь меня, знаете ли, мало интересует, а те, кому я нужна, и так обычно меня находят.
Ильдырым сдался и начал рассказывать ей о молодом человеке, который, навестив могилу дедушки, выяснил, что у того была другая семья.
– Ну и в чём новость? Много ли мы все знаем о своих дедушках, – философски произнесла Рейхан. – Мне пора ехать.
– Давайте поедем вместе! Отпустите такси, я на своей машине!
– Нет, благодарю. Он уже настроился сегодня хорошо заработать.
Кивнув на прощание, она ушла.
На старинном кладбище были и свежие могилы, заставившие Рейхан задуматься о времени. В её представлении Шемаха была достаточно крупным городом и весьма древним, но кладбище оказалось совсем маленьким. Всех, кто умирал в городе, хоронили здесь на протяжении многих веков, и всё же могил было очень мало. Как же редко умирали люди, и как мало поколений сменилось за время, казавшееся таким долгим.
Кто-то до сих пор носил цветы на одну из могил ширванских ханов. Рейхан обошла все усыпальницы, но никакой стоящей информации в них не содержалось, лишь разноцветные ажурные надгробья, прах и немного сожаления. Рейхан подумала, что могла ошибиться и искать
– Поедем в Келеханы.
Шофёр забил незнакомое название в навигатор, и они тронулись в путь.
Рейхан любовалась сменяющими друг друга полосами убранных полей и уже начавших пламенеть осенним окрасом виноградников. Навигатор завёл их в деревню Адналы, где уже не было никакого асфальта, и тут таксист затормозил.
– Ханым, вы меня извините, но дальше никак не проехать на машине, здесь дорога только для тракторов, ещё джип пройти может, но у меня не джип…
– Ничего, я и пешком дойду, – Рейхан начала вылезать из машины.
– Как пешком?! Там три километра!
– Ну и что, всего-то три километра, – сказала Рейхан. Она забыла, что для многих людей, особенно автолюбителей, пройти такое расстояние – уже проблема. – О, нет. Как он оказался здесь?!
Журналист Ильдырым широко улыбался, идя навстречу ей.
– И часа не прошло, как мы снова встретились, таинственная и необщительная Рейхан!
– Не слишком ли рано вы начали меня идеализировать? Как вы оказались здесь, кстати?
– Героиня моего репортажа живёт здесь.
– Там же вроде был герой, не героиня.
– Их несколько. Здесь живёт дочь того самого дедушки с сюрпризом. Эльнур с минуты на минуту будет здесь вместе со всей своей семьёй – хочет выяснять отношения.
– И вы тут в качестве летописца великого события?
– Я делаю то, за что мне платят. – Кажется, Ильдырым уловил иронию.
– Если бы мне платили за рассказы о чужих семейных дрязгах, я бы даже не давала себе труда выходить из дома – пара звонков самым болтливым друзьям, немного фантазии, и можно строчить по двадцать статеек в день.
– Это было бы недостойно настоящего журналиста.
– А, так вы боитесь замарать честь журналистики!
Ильдырым потерял терпение.
– Слушайте, думаете, мне самому приятно или интересно всю эту ерунду писать? Думаете, я, когда на журфак поступал, не мечтал о расследованиях, разоблачениях, о борьбе с несправедливостью и коррупцией?
– И что случилось? Не хватило смелости?
– Смелости, – со смешком повторил Ильдырым. – Да какая тут смелость нужна. Город у нас маленький. Нам расследования не нужны, все и так всё знают. Кого разоблачать? Взяточников? Что я нового об этом скажу? То ли дело новость – голубой стилист спел песню, пока ехал в своей новой машине… Или…
– Я поняла вашу мысль, – невежливо оборвала его Рейхан, которой совсем не хотелось обсуждать сейчас вкусы публики с несостоявшимся журналистом. – Людям нужно давать то, что им интересно.
– Именно. А, вот Эльнур идёт с родителями.
Рейхан увидела неприятного типа с ханжески поджатыми губками. Тип испачкал её масляным взглядом, в отместку Рейхан шепнула недоброе слово, и пролетавшая над ним птица прицельно нагадила ему на голову.
– А знаете, у меня полно свободного времени, я, может, посмотрю на этот балаган, – сказала Рейхан, пока Эльнур в ужасе надрывал глотку, словно на голову ему сбросили ядерные отходы, а его тощая, похожая на Рамзеса II матушка вытирала голову сына влажными салфетками, небрежно роняя использованные на землю.
– У себя дома тоже на пол бросаете? – поинтересовалась Рейхан.
– Ты кто такая? – хамским тоном спросила женщина.