Ширин Шафиева – Сны Ocimum Basilicum (страница 31)
– Э-э-э, ничего не нашёл, – разочарованно протянул Озан.
Глава 11
Рейхан приглашают прогуляться по древнему замку, и она, конечно же, не отказывается. Но сначала ей вручают для ознакомления большой альбом с фотографиями, посвящёнными истории замка. Первые страницы довольно безобидны: портреты владельцев, интерьеры – а затем идёт череда фотографий, которые даже привыкшую ко всякой жути Рейхан заставляют поёжиться. На чёрном фоне – белые, словно призраки или кости, фигуры неподвижно стоящих женщин, и, хотя глаза их открыты, Рейхан понимает, что все они мертвы. Как ей объясняют, один из владельцев замка имел весёлое хобби: он заманивал разных девушек, в основном служанок, в бескрайние подземелья замка, а затем оставлял их там, заперев единственную дверь. Про подземелья ей также рассказывают, что никто не знает их настоящего размера, никто не может составить их план. Именно туда они и пойдут. Рейхан думает – наверное, самое время уносить ноги, но почему-то соглашается на экскурсию по катакомбам.
И они спускаются в самое тёмное и страшное место, какое только может придумать воображение спящего человека. На этот раз Рейхан не одна, с ней целая толпа зевак; их интересуют высокие, как в соборах, каменные своды, пещерные лабиринты – множество проходов в эти пещеры открываются из рукотворных залов. Рейхан без особой надежды всматривается в лица участников экскурсии, но знакомого среди них нет.
– Конечно, – говорит она вслух, потому что так легче контролировать своё бодрствование внутри сна, – я найду его в самом противном месте, где он будет сидеть одинокий и miserable (это слово она намеренно произносит на французский лад – «мизег’абль», наверное, ему такое определение больше идёт).
Она оставляет ненужных статистов и входит в необъятный грот, где свет загадочного происхождения отражается в покрытом рябью озере. Скалистый островок – конечно, по классике жанра, посреди пещерных озёр непременно должны быть маленькие островки – пуст. Рейхан пересекает грот и вступает в царство страхов, обид и комплексов, во сне воплотившееся в запутанную сеть переходов. Она встречает одну из мёртвых служанок, затем призраки двух влюблённых, покончивших с собой и обречённых бесконечно повторять своё самоубийство в посмертном существовании. Под ногами Рейхан стремительно прокатывается маленькое серое существо и забегает в щель между полом и стеной. Это не мертвец, а один из местных жителей, давным-давно попавших сюда людьми и приспособившихся к условиям лабиринта. Рейхан хочется поскорее покинуть этот пакостный сон, но привычка не сдаваться слишком въелась в её характер. Найдя вполне по-человечески выглядящую дверь, Рейхан заходит в комнату, битком набитую разным барахлом, словно лавка старьёвщика. В комнате обитают два ярко одетых господина, похожих не то на средневековых шутов, не то на модельеров-гомосексуалистов. Они тепло встречают Рейхан, наливают ей чаю и вообще кажутся самыми нормальными в этом неприятном мире, по которому они бродят, собирая нормальные, «человеческие» предметы. Рейхан спрашивает их, не встречали ли они… не знает его имени, поэтому говорит:
– Ну, такого… красивого.
О, красивого они, безусловно, знают.
Пространственно-временные парадоксы – эта очаровательная особенность снов – позволяют находиться в подземельях башне. Вершину её медленно обтекают зловещие облака-asperitas. Над облаками застыла луна, здесь – не союзница, а бездушная декорация, вроде тусклой лампочки, имеющей назначение не столько давать свет, сколько делать видимыми таящиеся в сумраке ужасы. С ужасами Рейхан никогда не церемонится, давая волю сидящим в ней смертоносным инстинктам, подавленным эволюцией, но не сдавшимся, а вот что делать с её не-другом, не-знакомым, в нарочито красивой позе сидящим на каменном подоконнике, она не знает. Он смотрит в окно сквозь грязное стекло, но звук её шагов отвлекает его от скучного занятия.
– Смотри, как интересно, теперь
Рейхан чуть не просыпается от удивления. «Он помнит меня! Запоминает изо сна в сон!» – думает она и придвигается к нему, медленно, словно он – маленький дикий зверёк, вот-вот сорвётся с места и сбежит.
– Как ты попал сюда?
– Я не помню, – грустно отвечает он. – Мне здесь не нравится, я не помню, как сюда попал, и я не могу отсюда уйти.
– Что значит – не можешь? – резко спрашивает Рейхан – она терпеть не может людей, расписывающихся в собственном бессилии.
– Ну, попробуй, посмотрим, как у тебя получится.
– А вот это уже дерзость с твоей стороны.
Рейхан спокойно направляется к двери, только что впустившей её сюда. Но с каждым её шагом дверь отодвигается во тьму, и тьма наползает на Рейхан, словно гаснут один за другим невидимые источники света. Рейхан знает, что ничем хорошим такие явления во сне не заканчиваются, и поспешно отступает.
– Ладно, в конце концов, у нас есть окно, – говорит она.
– Грязное окошко, а за ним – паскудный пейзаж. Как нам это поможет?
Рейхан спокойно подбирает с пола большой камень, вызванный ею из небытия секунду назад, и швыряет в окно. Рама и стёкла беззвучно сыплются вниз, свежий воздух осторожно заглядывает в комнату.
– Зачем ты это сделала?
– Что ты теперь видишь там?
– Ну, горы. Горы, покрытые лесом.
– Красиво же, правда?
– Не знаю…
Встав в проёме окна во весь рост, Рейхан протягивает ему руку.
– Пойдём со мной, – приказывает она.
– Куда? Ты с ума сошла?
У них слишком мало времени, чтобы тратить его на объяснения и уговоры, да и в своём сне Рейхан сильнее всех, поэтому она просто поднимает его одной рукой за шиворот, крепко обхватывает за тонкое запястье и прыгает из окна.
Они проваливаются в воздушную яму, а затем Рейхан берёт управление на себя, и они летят, легко и плавно, словно самолёт, вышедший из зоны турбулентности.
– Как ты это делаешь? Как ты это делаешь?!!
Рейхан только смеётся, и в её смехе явственно слышится превосходство.
– Где мы, по-твоему? – спрашивает она, с любопытством изучая рельефы, проносящиеся под ними. Это вопрос, скорее, просто для поддержания беседы, но он без раздумий отвечает:
– В Исмаиллы. А вот развалины крепости Джаваншира.
Сердце у Рейхан начинает ощутимо колотиться, она перестаёт думать о полёте, и они идут на посадку.
– Как тебя зовут? – кричит она. – Назови мне своё имя!
Он отчаянно пытается вспомнить, хмурится и размыкает свои красивые губы:
– Я же… – И тает в воздухе.
Рейхан стоит по пояс в куче листьев.
– Ты безмозглая курица, Рейхан, – говорит она. – Конечно, вспомнив своё имя, он должен был сразу проснуться.
С досады она обрушивает горы.
Глава 12
«Глупо считать, будто дело именно в нём, – Рейхан, попивая воду с ломтиком лимона, вела сама с собой поучительную беседу. – Сны – слишком сложный предмет, к их анализу нельзя применять привычную в физическом мире логику. Взять хотя бы время. Дремлешь пятнадцать минут, а событий за эти минуты происходит часов на семь. А обострённые эмоции? Допустим, восторг. В жизни человек, ощущающий его, испытывает параллельно ещё огромное количество других чувств. Где-то всегда свербит, солнце падает в глаза, холодно или жарко, затекла конечность, хочется хрустнуть шеей, необходимо поесть, приспичило в туалет, думаешь о том, что надо вынести мусор, не забыть поздравить кузину с днём рождения, помыть машину, шнурки порвались… конечно, весь этот пошлый мусор не даёт прожить в полной мере главную эмоцию. Сны избавляют нас от всех этих унизительных бытовых и физиологических проблем. Остаётся концентрат подлинных чувств. Ну, встретила бы я моего принца-лягушонка в реальности, подумала бы – какой милый, и сразу же переключилась бы на кремы для Ханым. Конечно, в мире, где кроме нас с ним и людей-то живых нет, ему достанется больше внимания. И всё-таки я должна найти его. Просто чтобы проверить…»
Она проснулась до восхода – солнце ещё только робко приподнимало плотную завесу туч, пригнанных ветром, и было ясно, что отодвинуть её сил ему не хватит. Крепость Джаваншира, упомянутая во сне, звала Рейхан издалека, но в такой ранний час ехать было неоткуда. От неба пахло дождём. Рейхан крадучись шла по собственному двору, стыдясь саму себя. Она сдалась. Всё, что угодно – розовый кварц, спатифиллум (который женское счастье), всё, ею рекомендованное девушкам, думавшим, что не могут выйти замуж. А в первую очередь – розовый шербет. Опытные хозяйки говорят, что его лучше всего варить из лепестков, покрытых утренней росой, но откуда в это холодное время взяться росе? Главное – намерение, и оно, соединившись в алхимическом процессе с символической силой, которой наделили его целые поколения людей, преобразуется в… нечто.
Несколько розовых кустов, высаженных вдоль стены ещё бабушкой Рейхан, покорно отдали свои цветы. Обрывая бледные осенние лепестки и роняя их в маленький котелок, Рейхан думала: «Я просто варю шербет. – Она залила розы водой и поставила на слабый огонь. – В этом нет ничего глупого, он вкусен и придаёт сил». Она процедила начавший кипеть отвар в другую кастрюлю с сахаром, пробормотав «Чтобы любовь сладкая была, как этот шербет. А ещё он помогает от головной боли, у меня, правда, не бывает головных болей, но теперь точно не будет». Так, продолжая оправдываться перед самой собой, Рейхан довела дело до конца и поставила готовый шербет охлаждаться, а сама уселась с книгой в кресло перед окном и начала ждать Ясмин, хотя у неё почти не было сомнений: жена миллионера не появится.