Ширин Шафиева – Сны Ocimum Basilicum (страница 14)
– Надо пойти за ними, – сказал Эльнур. – Вдруг мы неправильно поняли?
– А вдруг это они неправильно поняли? – возразила Лейла, кусая тонкие губы.
– Что нам делать? – спросила Самира, невольно обратившись при этом к Денису, стоявшему на вершине пригорка с героическим видом, не хватало только развевающегося плаща и меча, прицепленного к чреслам.
– Я пока не знаю, честно, – отозвался он. – По-хорошему, мы должны все отдохнуть перед завтрашним испытанием. Оно начнётся в полдень. Если мы выйдем на рассвете, то как раз доберёмся до Карамельных гор к двенадцати.
– Это если мы всё правильно поняли и нам действительно надо в Хызы, – сказала Егяна.
– Я уверена, что мы всё правильно поняли, – ответила Лейла.
– Тогда куда прутся эти «Непобедимые»?! – Самира принялась грызть ноготь, но вспомнила, что её всё ещё снимают, и сделала вид, будто чешет губы. Губами своими она гордилась, это было их общее с косметологом детище.
– Ай-мама-а, ай-мама-а! – начала стенать Улдуз, ухудшая и без того напряжённую атмосферу. – Вдруг мы проиграем! Я не хочу проиграть!
– Мы пойдём за ними, – сказал Денис. Самира тотчас метнулась к стоянке собирать скудный запас вещей, Егяна нерешительно смотрела на координаторов, словно надеясь получить от них хоть какой-то тайный знак, а Лейла заговорила отрывисто, сопровождая речь взмахами рук, которыми она чуть не сбила Башира:
– Вы обалдели все, что ли?! Мы всё правильно угадали! Кто пойдёт ночью по трассе? Куда они пойдут? В Губу? Мы же нормально начали, давайте продолжим так же!
– А вдруг они знают что-то, а мы это упустили? – вежливо предположил Башир.
– А вдруг они отказались от участия в игре, и все пешком пошли в Баку?! – ответила Лейла.
– Ну, это вряд ли, – Башир не почувствовал сарказма.
– Если они выбрали неправильный путь, то он никуда не приведёт, и в худшем случае мы окажемся в равных условиях, – сказал Денис. После этих слов все, кроме Лейлы, начали торопливо собираться в путь, и ей, в конце концов, пришлось смириться.
Они запалили факелы и поспешили в сторону дороги, надеясь догнать «Непобедимых», сесть им на хвост и узнать, куда они направляются. Самира смотрела на звёзды и жалела, что не может поделиться ими со своими подписчиками. Лейла смотрела на Самиру и жалела, что не может прикоснуться к огненным бликам, танцующим на её волосах. Остальные жалели, что неожиданное обстоятельство помешало им вкусить заслуженный отдых.
Вскоре они вышли на трассу, которую им предстояло измерить собственными ногами; скачущие по ямам автомобили сигналили им, водители недоумевали, что за стая чудил шныряет ночью по дороге с камерами и факелами, а они били землю посохами, не спуская глаз с едва видимых вдалеке огоньков другой команды, кто-то затянул песню, но его быстро заткнули, и дальше они шли в молчании и смотрели сны наяву.
Заря занималась над Карамельными горами.
Глава 5
Есть у Рейхан одна тайная радость, о которой она никому не рассказывает, чтобы не услышать «Да делать тебе больше нечего!». Она выискивает объявления о продаже старых квартир и ходит на них смотреть. Ей нравится видеть, как живут разные люди, совершенно незнакомые, ей увлекательно разглядывать их вещи и дивиться, до какой степени обои могут не подходить к диванному покрывалу, и как это у хозяев ещё глаза не вытекли двумя кровавыми ручейками от такой дисгармонии. Но больше всего она любит узнавать, что скрывается внутри спокойных старинных особняков – абсурдно высокие потолки тесных комнат, рассохшиеся деревянные двери с массивными латунными ручками, широкие подоконники, потрескавшаяся лепнина, чаще лаконичная, но иногда, если повезёт – дивно затейливая, расписная, богатая – вся эта хрупкая красота, умирающая в руках равнодушных хозяев, мечтающих переселиться на -дцатый этаж вместительной новостройки подальше от аварийных лестниц, втиснутых в закуты санузлов и мрачных комнат-колодцев. У Рейхан довольно денег, чтобы купить и спасти одну из этих квартир, но она не любит расточительства. Не хватайся за всё подряд, и однажды ты порадуешься, что сохранила достаточно ресурсов для чего-то грандиозного – под этим девизом Рейхан поочерёдно отказывается от работы в аптеке, от свиданий с сокурсниками, от навязывающихся друзей и взывающих о спасении домов.
Часто эти квартиры становятся сценой для её сновидений, и там они подобны огромным зачарованным лабиринтам, маленькие особняки разрастаются до размеров дворцов, убранство в них так красиво, что даже в бесплотном мире сна дыхание перехватывает, и Рейхан бродит по ним, стараясь запомнить каждую деталь, каждый блёклый изысканный цвет.
В этот раз она ищет зеркало, которое, возможно, снова покажет… Не то чтобы ей так уж важно было снова увидеть обезличенного персонажа из прошлого сна (вдобавок имевшего, судя по всему, нездоровое пристрастие к курению – Рейхан повидала людей, евших во сне, но вот дымящих сигаретами она ещё не встречала). Просто ей не очень-то нравится, когда что-то, от неё не зависящее, вмешивается и обрывает знакомство в самом начале. Только сама Рейхан может решать, когда прерваться знакомству.
Зеркала она не находит, к тому же все статисты из её сна куда-то исчезают, оставляя её в полном одиночестве, и нет ничего страшнее этого, даже несмотря на то, что Рейхан знает: они – всего лишь манекены, они ничем не смогут ей помочь, да и что может случиться с ней внутри её собственной головы… или нет? Когда она, поддавшись нарастающему чувству паники, уже почти решает смириться и выйти из сновидения, проснуться, выпить стакан воды с лимоном и обо всём забыть, спиной она вдруг чувствует умиротворяющее тепло, и оно обещает ей безопасность. Повернувшись лицом к источнику этого тепла, Рейхан с облегчением, близким к экзальтации, узнаёт человека из зеркала. Она решает не растрачивать энергию на риторику, а вместо этого разглядеть его получше. Крепко потерев ладони друг о друга, чтобы усилить концентрацию, она направляет всё своё внимание на его лицо. Оно показалось бы ей красивым, если бы не по-детски наивное выражение глаз. «Такого человека, должно быть, легко обмануть, и он никогда не учится на своих ошибках», – выносит вердикт Рейхан. Изящно очерченные губы – нижняя глубоко рассечена посередине, словно персик.
– Я тебя нашёл, – довольным тоном произносит вдруг незнакомец. Голос низкий, некогда бархатный, но бархат протёрся от курения.
«Да кто дал тебе право открывать рот?» – мысленно возмущается Рейхан, а вслух говорит:
– А ты меня искал?
– Наверное. Я искал что-то, увидел тебя, и мне стало легче. Должно быть, я искал тебя?
Этот вопрос заставляет Рейхан задуматься. Что, если вовсе не она ему нужна и он, проговорив с ней минуту, сообразит это, да и отправится на поиски кого-то другого? До чего же глупо она тогда будет выглядеть!
– Как ты здесь оказался?
– Просто открыл одну дверь в доме у друга. Она была спрятана за шкафом, но я всё-таки протиснулся. Не знаю, зачем. Не думал, что это здание такое большое, снаружи оно было совсем не таким…
«Он и не подозревает, что спит», – думает Рейхан.
– Знаешь, мы уже встречались… однажды, – сказать «прошлой ночью» Рейхан как-то не осмеливается.
– Я помню! Ты посвящала меня в рыцари!
– Неужели? – Рейхан смущена; она словно обманывает ребёнка, никак не опровергая его веру в существование Деда Мороза или монстра под кроватью.
– Корона венчала твою голову! И ты была в этом же самом платье!
Рейхан в замешательстве оглядывает себя – во сне она никогда не обращает внимания на свою одежду, иногда ей кажется, что она вообще ходит голая, ведь это неважно. Выясняется, что она действительно облачена в белое платье средневекового покроя, подол, ворот и рукава искусно расшиты золотой нитью. «Как я, наверное, роскошно выгляжу», – думает она, но, к сожалению, эта самодовольная мысль усыпляет её внимание, развеивает силу её воли, и она, словно ловец жемчуга, забывший взять с собой камень, летит вверх, выталкиваемая неумолимой водой.
Глава 6
С природой одною он жизнью дышал: Ручья разумел лепетанье, И говор древесных листов понимал, И чувствовал трав прозябанье; Была ему звёздная книга ясна, И с ним говорила морская волна.
Утро началось для Рейхан раньше, чем обычно, в неустойчивые минуты между ночью и рассветом, когда вроде бы уже и можно вылезти из постели, но темно, холодно и страшно, и кажется, что во всей Вселенной ты – единственное живое существо. Если от этой мысли становится совсем невмоготу, можно попытаться представить себе, как миллионы людей в других часовых поясах едят, бегают, совершают Сурья-намаскар, работают или занимаются любовью – словом, не лежат в темноте и не бездействуют. Не смакуют воспоминания о своих снах.
«Если он всё-таки настоящий, – думала Рейхан, уставившись во мрак потолка, который сейчас мог сойти и за войд, космическую пустоту, – то кто он? Где живёт? Что за посвящение в рыцари он имел в виду? И почему я вообще о нём думаю?!» Вместе с мыслями, обращёнными к нему, происходила утечка энергии, и Рейхан это совсем не нравилось.
Раннее пробуждение подарило пару дополнительных часов времени, и Рейхан употребила их на дела, до которых у неё никак не доходили руки. К концу подходило массажное масло, которым она удерживала Ясмин от стремительного падения в пропасть климактерических изменений, и Рейхан приготовила новое: миндальное масло в качестве основы, тридцать капель мистического, древесного эфира пачули, двадцать капель кричащего, одурманивающего жасмина, пятнадцать капель масла иланг-иланга, приторного и, на взгляд Рейхан, чересчур физиологичного, и десять капель масла розового дерева, строгий аромат которого немного уравновешивал всю эту тяжёлую сладость. Готовому средству следовало настояться под светом полной луны, до полнолуния оставалось три дня, и Рейхан надеялась, что сумеет растянуть остатки старого масла.