Ширин Шафиева – Не спи под инжировым деревом (страница 58)
От родителей Бахрама мама с Зарифой вернулись необычайно молчаливые. По выражениям их лиц я пытался понять, что произошло, но Зарифа была в маске полного макияжа, к которой я не привык, а мама выглядела просто как человек, который всю жизнь считал, что Земля плоская, и вдруг побывал в космосе.
– Что там было? Ну что там было? – приставал я к ним, но мама вместо ответа прилегла на диван, а Зарифа сказала:
– Да ничего особенного. Посидели, чай попили, поговорили на общие темы. Вроде нормальные люди. Только немножко теряются в такой огромной квартире.
– У них в прихожей мраморные полы. С мозаикой, – простонала с дивана мама.
– Ну ничего, ради любви можно и это потерпеть, – поддразнил я её.
– А прихожая больше, чем вся наша квартира! И лестница там на второй этаж, и перила золотые! Огромные люстры хрустальные – в каждой комнате! И на потолке – росписи!
– Ужасная безвкусица, – обобщила Зарифа.
– Очень дорого и красиво, – возразила мама.
– Просто позорище. Видел бы ты эти росписи. Как будто кошка рисовала. Я даже не думала, что в природе такие цвета существуют. Хорошо, что мы там жить не будем. Бедный Бахрам. Ты заметила, как он стеснялся? Старался отвлечь нас от рассматривания этих достопримечательностей. Наша квартира ему намного больше нравится. Он сказал, что в восторге от нашей старинной лепки и от деревянных дверей.
– Он точно тебя любит? – это в маме запульсировала практическая жилка, призывая убедиться, что богатый жених не сорвётся вдруг с крючка.
– Точно. Я что-то есть хочу.
– А ты знала, что он из такой семьи, или он тебе не сказал? – спросил я Зарифу.
– Сейчас биточки с гречкой греть поставлю. – Мама вскочила с дивана и поспешила на кухню.
– Так знала ты или нет? – повторил я свой вопрос, не дождавшись ответа. Зарифа почему-то молчала.
– Эй! Ты что, не разговариваешь со мной?
Зарифа посмотрела на меня и ахнула, прикрыв рот обеими руками.
– И что это значит? – бесстрастно поинтересовался я.
– Не значит. Ничего. Я думала, ты…
– Ты думала – я что? Покончил с собой и лежу на Ясамальском кладбище? Ты тоже так думала?
– Что за глупости? – Зарифа попыталась возмутиться, но выглядела неуверенно.
Тут я, каюсь, психанул и убежал в свою комнату, но не для того, чтобы закрыться там и рыдать, а для того, чтобы включить ноут, зайти в Facebook и капслоком написать статус: «Я НЕ ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ! ЭТО ВСЁ БЫЛ ОГРОМНЫЙ РОЗЫГРЫШ! В МОЕЙ МОГИЛЕ ЛЕЖИТ БЕЗВРЕМЕННО СКОНЧАВШИЙСЯ АЛКОГОЛИК ПО ИМЕНИ ВИТАЛИК!» Не прошло и минуты, как с двух сторон на меня начали наступать оповещения, отрывистые пронзительные сигналы наперебой уведомляли меня о том, что кто-то прокомментировал мою публикацию. Одновременно хотелось убежать подальше, чтобы никогда больше в глаза не видеть интернета, и немедленно открыть и прочитать все комментарии. Решив быть храбрым, а главное, последовательным, я всё же зашёл в Facebook.
«Что за идиотские шутки?! Как можно так делать?!!! Человек скончался, а вы… Кто ведёт вообще эту страницу?! Уроды (гневный красный смайлик)».
«Бл*, очень смешно! Матери его и сестре еще это скажите!»
«Vot nadeyus tago kto eto napisal ktoto iz blizkix umret I posmotu togda kak smiyatsa budt. Gospod vse vidit!».
«Джонни, если это ты написал, то это п…ц как не смешно((((».
И так далее, далее, далее. Теперь я знаю, как выглядит безумие: как много маленьких буковок, стоящих в определённом (возможно даже, в случайном) порядке, размножающихся и с упорством утверждающих одну и ту же ложь. Новые комментарии продолжали появляться, и все они убеждали меня, что я мёртв. И тогда я просто смалодушничал и удалил публикацию. В этот момент в лучших традициях психологических триллеров зазвонил телефон.
– Твой подростковый бунт продолжается, а? – Это Ниязи решил напомнить, что моя душа принадлежит ему, так как я сам её продал.
– Я просто хотел, чтобы всё стало как прежде.
– Хорошо ли тебе было прежде? Ты был счастлив?
– По крайней мере, знакомые здоровались со мной на улицах.
– И это делало тебя счастливым?
– А сейчас я что, счастлив?! – заорал я. – Где обещанная тобой слава?! Где богатство? У меня даже группы больше нет!
– Дорогуша, ну ты меня с кем-то путаешь, – возмутился, в свою очередь, Ниязи. – Кто я по-твоему, Коток – Золотой лобок?
На этом месте диалога моя операционная система слегка подвисла.
– Какой лобок?..
– Не суть. Не понимаю, какие ко мне претензии. Группу ты сам распустил.
– Я даже не мог в ней больше играть!
– Для того чтобы стать счастливым, ты должен быть свободным. Балласт расслабляет. Тянет на дно. Мешает добиться цели. Пойми это уже наконец. И перестань трепыхаться. Позволь людям верить в то, что ты стал мучеником.
Не ответив, я дал отбой. А потом вырубил компьютер и телефон, чтобы больше ничего не видеть и не слышать.
Дядю Рауфа, как выяснилось, отпустили домой в тот же день, когда увезли. Всем, кому было охота его слушать (и кому было неохота – тоже), он рассказывал о своих злоключениях, начиная с того момента, как ему пришла в голову идея вывести крысоволка, и заканчивая подробным описанием болезни содоку, от которой умерла наша Мануш. Как я понял, ему предстояли две недели жизни в мучительном страхе перед появлением первых признаков заражения, хотя его рану тщательно продезинфицировали.
Он и мне вынес мозг своими переживаниями. Когда он окликнул меня, спускавшегося по лестнице, по имени, я даже удивился, но потом вспомнил, что дяде Рауфу просто неоткуда было знать, что я умер, ведь для соседей мы хоронили моего отца, а в соцсетях дяди Рауфа, само собой, не было.
– Знаете, что я думаю? Вам нужно примириться с крысами. Тогда всё обойдётся, – сказал я ему.
– Как так? – недоумённо спросил дядя Рауф.
– То, что мы любим, не может причинить нам боль. А созданный нами конфликт будет разгораться всё сильнее и сильнее, пока одна из сторон не погибнет. – Я просто болтал, не заботясь о том, понимает он меня или нет. – Погасите конфликт. Полюбите крыс. И с вами больше никогда не случится ничего плохого. – Я всё же умолчал о том, что сам подкармливал этих вредных грызунов у себя в квартире и со мной не произошло ничего плохого.
– Правда? – Дядя Рауф казался заинтересованным. – А как мне полюбить крыс? Они какают везде и пищат так ночью под полом, спать не дают. Мне приходится среди ночи вставать и топать ногами, чтобы они перестали пищать. И моя жена боится их.
– Они боятся вас больше, чем вы их. Вообще они умные животные. Некоторые держат их как питомцев.
– Но они разносят заразу!
– Если бы вам пришлось жить на улице, вы бы тоже разносили заразу.
Тут дядя Рауф задумался. А потом сказал:
– Тогда я, кажется, знаю, что делать.
Будучи пенсионером, дядя Рауф имел в своём распоряжении огромное количество свободного времени и энтузиазм, которые он употребил на новый вид деятельности. Теперь он отлавливал крыс гуманным способом. Каждую пойманную крысу он, надев плотные рукавицы, тащил в ветеринарную клинику, где несчастным ветеринарам приходилось осматривать её, обрабатывать от паразитов и делать прививки. После этого ошалевшие от такого поворота дела крысы помещались в специальный домик, который дядя Рауф сконструировал сам. Соседи, наблюдая за этим безумием, только сочувственно покачивали головами. Жена дяди Рауфа не переставала причитать и жаловаться, что на это абсурдное занятие её муж тратит почти всю свою пенсию.
– Я хотел им ещё стерилизацию сделать. Но это очень дорого, – посетовал дядя Рауф, в очередной раз подловив меня, чтобы отчитаться о проделанной работе. Я пожалел о том, что дядя Рауф не миллионер. Если бы среди наших крыс прошёл слух, что всех ловят и лишают самого ценного, мы бы очень быстро избавились от их присутствия.
А я тем временем превращался в невидимку в собственном доме. Мама всё чаще стала готовить обеды на двоих, словно забывая обо мне. Мы никогда не были особо близки, но мысль о том, что меня не замечает моя собственная мать, причиняла боль, которая оказалась сильнее, чем я мог вообразить. К тому же она становилась всё более печальной. Однажды я услышал, как она сказала Зарифе:
– Вот ты выйдешь замуж, и останусь я совсем одна. Одна на свете.
– Я буду навещать тебя каждый день, – пообещала подобревшая Зарифа. – Или, если у нас будет большая квартира, я уговорю Бахрама взять тебя к нам. А эту сдавать будешь. Он хороший, добрый, вряд ли мне откажет.
Мама вздохнула.
Однажды я увидел Мануш. Она никак не проявляла себя с тех пор, как Бахрам пообщался с ней, и мы все почти забыли о её существовании. И вот, застав меня дома одного, она появилась из ниоткуда, взирая на меня с неприязнью.
– Давай иди из мой квартира! – потребовала она.
– Щаз дам пойду, – издевательски ответил я, считая, что наши статусы уравнялись и призрак призраку глаз не выклюет.
– Человек без волос сказал, ты уйди!
– Я скоро уйди. Прямо в рай. У меня уже и билет есть.
– Уйди сейчас!
– Мне некуда идти! Но я скоро уеду. Вот, смотрите! – Не знаю, зачем, но я вытащил из ящика стола свой билет и помахал им перед носом Мануш. И в следующую секунду проклял себя за глупость, потому что вздорная тётка изловчилась выхватить бумажку из моих пальцев, чтобы прочитать, что там такое на ней написано.
– Так. Отдайте немедленно.
– Важный бумажка?