Ширин Шафиева – Не спи под инжировым деревом (страница 21)

– Я – экстрасенс. – Голос её оказался неприятным, пронзительным, то ли с акцентом, то ли с дефектом речи.

– Что, правда? – воскликнул я в притворном восхищении. – Хороший?

– Что хороший? – не поняла Мехбара.

– Вы – хороший экстрасенс?

– Я – лучший экстрасенс и самый сильный маг в этой стране, – с презрением глядя на меня, сказала Мехбара. «Налицо ярко выраженная мания величия и расстройство гендерной идентичности», – ехидно подумал я.

Мама отнеслась к «самому сильному магу в этом городе» с таким почтением, что даже не заставила её снять обувь и сунуть ноги в продавленные гостевые шлёпанцы. Каблуки процокали в гостиную.

– Ты на какой помойке её нашла? – прошипела Зарифа на ухо матери.

– Какая разница? – раздражаясь, ответила мама. – Вы же не почешетесь что-то сделать.

– Мне вообще-то не до этого, у меня репетиции, – сказал я.

– Да ну тебя, всё в игрушки играешь! – отмахнулась мама. Я немедленно начал закипать и поспешил переключить своё внимание на экстрасенса, которая топала по комнате от угла к углу.

– Вы сказали, у вас тут призрак?

– Да, да, призрак женщины, она тут жила до нас, и её укусили… – закивала мама.

– …потому что она была аппетитная штучка, – закончил я за маму.

Мехбара бросила на нас тяжёлый взгляд из-под тщательно накрашенных ресниц и навернула ещё один круг по комнате.

– Я вижу, – заговорила она глухим голосом, ни к кому не обращаясь. – Здесь есть сущность… Это призрак, да. Женщина. Она убита насильственной смертью.

Мама посмотрела на нас с Зарифой с торжеством, а мы громко захихикали. Наш смех Мехбара, судя по всему, не приняла на свой счёт.

– Она хочет мне что-то сказать. У меня болит голова!

– Призрак говорит, что у неё болит голова? – уточнил я.

– Нет, у меня болит голова.

– И часто с вами такое? Не завидую вашему мужу.

– У меня нет мужа. Это бывает, когда сущность хочет говорить со мной, – с достоинством ответила экстрасенс. – Но вам, обычным людям, которые в этом не разбираются, это не важно знать.

– Кстати, не можете ли вы, случайно, снять блок с Анахаты? – любезно осведомился я.

– С чего? – переспросила Мехбара, всем своим видом пытаясь внушить мне, что я жалкий червь, сверля меня взглядом, который она сама, видимо, считала очень колдовским. На самом деле лицо экстрасенса и мага выглядело так, словно её насильно разбудили в разгар пьяного сна.

– С Анахаты, – повторил я с удовольствием. – А то я что-то ненавижу всё человечество. Ой, похоже, вы не знаете, что такое Анахата. Это чакра…

– Я использую силу всех трёх религий, – надменно произнесла экстрасенс.

– А я думал, их гораздо больше… – начал было я, но тут мама схватила меня за рукав и потащила в кухню, оставив экстрасенса и скептически ухмыляющуюся Зарифу на растерзание друг другу.

– Ты зачем меня позоришь? – Мама припёрла меня к дверце холодильника. – Я человека в дом привела, чтобы она нам помогла, а ты…

– Да она сама себя позорит! Она либо шарлатанка, либо сумасшедшая! Я склоняюсь больше ко второму варианту. Шарлатанка хотя бы досконально изучила бы свой предмет.

– Розочка мне её посоветовала, – упрямо гнула своё мама. – Она сняла с её дочки венец безбрачия, и та сразу мальчика себе нашла такого хорошего, из приличной семьи, и замуж за него вышла. Я вот недавно на свадьбу к ним ходила, такая роскошная свадьба была!

(К слову, через месяц Розочкина дочка со скандалом развелась, причины от широкой общественности скрывали, но мама по секрету рассказала нам, что мальчик из приличной семьи оказался тайным наркоманом и, вследствие этого, импотентом.)

– Просто закрой свой рот и не мешай ей работать, – подытожила мама.

– Сколько она с нас возьмёт?

– За консультацию – сто манатов, – с этой информацией мама рассталась неохотно. – А потом посмотрим. Она сказала – зависит от того, насколько проблемным окажется призрак.

– Какие могут быть проблемы, она же самый сильный маг в стране, мать её! – разозлился я.

– Что за выражения, следи за языком!

В дверном проёме кухни обозначилась фигура Зарифы.

– Она там стоит посреди комнаты с закрытыми глазами и что-то бормочет, – почти беззвучно сообщила сестра.

– И ты её одну оставила? Ещё украдёт что-нибудь. – И, не обращая внимания на причитания матери, я вбежал в комнату.

Великий маг и экстрасенс всея Азербайджана неподвижно закрепилась в центре комнаты, как колонна, и хмурилась так интенсивно, словно пыталась родить слона. Мне стало страшно за её кожу, которая от такого гримасничанья в скорейшем времени покроется глубокими мимическими морщинами.

– Дух говорит со мной. Её окружают шайтаны и низшие астральные сущности. Они не дают ей уйти в загробный мир, – поведала нам Мехбара через пять минут потуг. – Но я смогу победить их. Мне служат джинны и ангелы.

«Дамочка, да у вас полная каша в голове», – хотел сказать я, но этот порыв был нейтрализован грохотом из моей комнаты. Судя по звуку, упал ноутбук. После гитары это было худшее, что могло произойти, мне даже не хотелось идти туда и смотреть. Мехбара вскрикнула: «Ай Аллах!» – и перекрестилась. По-католически, слева направо.

– С вами явно говорил какой-то другой дух, потому что наш очень занят, – заметил я. – Порчей моего имущества.

Мы осторожно (женщины пустили вперёд меня, хотя мне кажется, было бы справедливее, если бы вперёд прошла экстрасенс) вошли в спальню. Мои опасения подтвердились: на полу валялся ноутбук, и вид у него был не живой. Я страшно разозлился.

– Да что вам от меня надо?! – крикнул я.

– Убирайся с мой дом! – похоже, что призрак решил не баловать меня оригинальностью своих претензий.

– Я у себя дома! А вам пора в загробный мир или куда там! Вы здесь официально не прописаны, – возразил я.

– С кем он говорит?! – взвизгнула Мехбара.

– Я говорю с ангелами, Анаэлем, Габриэлем и Михаэлем, а ещё с Одином и Тором. Харе Кришна, мазафака! – Я окончательно вышел из себя. Поднял ноутбук и попытался его включить. Тут кто-то подошёл ко мне сзади и сильно дёрнул за волосы, так, что у меня брызнули слёзы из глаз, и я прогнулся назад, как настоящий акробат. Меня отпустили. Резко обернувшись, я увидел – впервые – нашего призрака. Это была низенькая и довольно безобразная женщина чуть старше мамы. Она выглядела очень сердитой.

– Вы её не видите? – спросил я Мехбару.

– Я вижу всё, – самоуверенно ответила экстрасенс, глядя в противоположную тому месту, где стояло привидение, сторону. – Мой разум обитает на ментальном и астральном плане.

– Она вообще-то стоит рядом со мной, – желчно заметил я.

– Я экстрасенс, мне виднее.

– Она одета в красный халат с синими цветами и длинную красную юбку. И волосы у неё красные от хны, – поведал я.

– Если вы так хорошо всё знаете, сами разбирайтесь, – Мехбара потеряла терпение. – Я ухожу.

– Нет, нет! – засуетилась мама. – Не уходите! Нам нужна ваша помощь!

Стоящая рядом со мной бестелесная тётка больно ущипнула меня повыше локтя, отчего я вскрикнул. После этого она подошла к моей постели, сорвала с неё покрывало, стащила подушку и подбросила её под самый потолок, как будто хотела убить сидящего на нём невидимого комара.

– Я должна подготовиться к ритуалу, – замогильным голосом сказала Мехбара, последив взглядом за подушкой вверх и вниз. – Ну всё, мне пора. – Она торопливо направилась к входной двери. Мама побежала за ней, на ходу роясь в кошельке. Зарифа догнала её и схватила за руку, шипя:

– Ты что, платить ей собираешься? Она же вообще ничего не сделала.

– Мы договорились: за консультацию я ей плачу сто манатов, – угрюмо настаивала мама. – Вдруг она на нас джаду сделает?

– Если это чучело сделает на нас джаду, оно подействует на племянника нашего соседа… через пятьдесят лет. В худшем случае. Не дури, мам, – вмешался я.

Но мама была в настроении дурить, и всё равно ей заплатила и потом ещё неделю пыталась дозвониться до экстрасенса, но Мехбара не отвечала на звонки. Видимо, её ангелы и джинны отсоветовали ей браться за это безнадёжное дело.

В день концерта погода нам подгадила. Разыгралась какая-то пыльная буря, как на Марсе, весь строительный мусор настойчиво толкался в глаза всем, кому пришлось выйти на улицу. Когда я за двадцать минут, преодолевая сопротивление ветра, дошёл до Дома культуры глухонемых, где должен был состояться концерт, я чувствовал себя измождённым. Хорошо, что всё моё участие в концерте ограничивалось лишь подсматриванием и подслушиванием. Я пришёл раньше всех. Потом явился Джонни, за ним – Тарлан, который слегка нервничал, но в целом был настроен по-боевому. За ними подтянулись и все остальные. Сайка выглядела изумительно в своём траурном платье, которое рваными клочьями спадало до самой земли. Выражение лица у неё было соответствующее; то ли она использовала систему Станиславского, то ли что-то действительно испортило ей настроение.

Заранее мы продали двести сорок три билета, но их можно было также приобрести и на входе. Намечался самый большой концерт за всю историю существования нашей группы. Пришёл Ниязи – наш неофициальный самопровозглашённый пиар-менеджер.

– Саялы, больше страдания на лице! – скомандовал он. – Все готовы? – Парни возились, проверяя аппаратуру. – Ну и дыра! – оценил Ниязи место проведения концерта. Он был прав. На всём в этом помещении лежала печать необитаемости и разрухи. Из тухло-бордовых кресел вылезала поролоновая начинка, похожая на испорченный сыр. Стены давно забыли, что такое нормальная краска. Дощатый пол стыдливо пытался прикрыться ошмётками линолеума. – Что это за советский постапокалипсис?