Шимун Врочек – Золотая пуля (страница 59)

Мы с Джеком раскрыли рты.

Мормон коснулся шляпы пальцами.

Маршал уехал, а мы с Джеком смотрели на Мормона. Как его назвал маршал – «лейтенант»?

– У меня вопрос, – сказал Джек. Я открыла рот, чтобы попросить его не выдавать тайны раньше времени, но Джек меня опередил:

– Может, в этот раз мне нужно смотреть на юг?

Мормон покачал головой:

– На восток? Но маршал сказал…

– Восток.

Мормон стоял посреди двора, на черной земле, вытопленной из снега, он разделся до пояса и умывался из таза. От теплой воды в тазу, от жилистого тела Мормона поднимался пар.

Когда я принесла ведро с горячей водой, Мормон перестал фыркать и выпрямился. У него были глубокие шрамы на впалых щеках, а глаза глубоко посаженные и светлые.

Татуировка на плече. Буквы, а над ними ангел с мечом и крыльями. Вернее, ангелица.

«Die Tod», прочитала я.

– Тебя зовут Тод?

Мормон покачал головой. Плеснул себе на грудь воды, еще. На груди у него были черные курчавые волосы.

– Не меня. Ди Тод – это смерть. Смерть – это женщина, по-немецки.

Вот это да. Я впервые от него столько слов подряд услышала.

Я поставила ведро в снег, выпрямилась.

– То есть это не твое имя?

– Нет.

А я-то думала, что узнала, как его зовут.

– Смерть – это женщина, – повторил Мормон. Капли воды блестели у него в бровях. – Я не женщина.

«Но ты смерть», – подумала я, но промолчала. Что бы там ни утверждал Джек, иногда я говорю не все, что думаю.

– Забудь, – сказал Мормон. – Это в прошлом.

Он вытерся, натянул рубаху и надел свои синие очки. Но я все равно успела увидеть по его глазам – нет, не в прошлом.

Бывают люди, у которых впереди – только прошлое. Прошлое Мормона было полно насилия, виски, ненависти, дымящихся стволов, крови и скальпов. Целой коллекции скальпов.

– А ты что, немец? – запоздало сообразила я.

– Кто знает?

– Бетти! Бет! – закричала мама из дома. Я даже вздрогнула. – Сколько тебя можно ждать?!

– Нет никого хуже апачей, – сказала мама. – Даже чума и оспа. Даже они.

– Есть еще команчи, – сказал Джек. Я фыркнула. У Джека в голове много бесполезных сведений. – Пауни, ликаны, мескальеро, сиу, лакота, черноногие, шайены, мохавки, делавэры, кри и другие.

– Навахо, – сказала я, вспомнив безногого индейца.

– И навахо. И техано. И мексиканцы тоже. Мексиканцы хуже всего.

«Помни Аламо» или еще как. «За свободу!». Когда мы воевали с кровавым генералом Санто-Анной, не я, конечно, а мы, то есть техасцы.

– А ну прекратите! – закричала мама. – Хватит в моем доме говорить про всяких безбожных дикарей!

Отец Джека купил в рассрочку хитрую машину, которая сама шьет. Собирался разбогатеть.

А потом Джек пришел к нам, а у него рука в кровавых пятнах.

– Это что?!

– Вот. – Он показал мне иглу. Длинная, больше трех дюймов. А ушко у самого острия, а не в конце.

– И что, она сама шьет? Эта машина?

Джек фыркнул. А я вдруг представила, как железная механическая рука сама орудует ниткой, берет и сшивает рубашки и юбки, штопает простыни… Да нет, ерунда.

– Да, – сказал Джек. – Я сам не пойму. Делает вот так. – Он показал, туда-обратно. – И сшивает ткань. Не понимаю.

А я все равно так и не смогла представить, как это работает. В этом мы с Джеком похожи.

– А твой отец? – спросила я. – Он шьет?

– Терпеть его не могу. Надоел он мне.

А потом, в один день, все изменилось.

Я увидела их. Зашла в сарай, искала Джека. А потом услышала этот звук.

Они были словно одно целое. Словно их сметали на живую нитку.

Одно целое существо по имени Джек-Мормон.

Они меня не видели. Сейчас, наверное, пробеги перед ними Джордж Вашингтон в полном облачении индейского вождя, они бы и то его не заметили.

Я осторожно шагнула обратно за столб. А потом снова выглянула, не удержалась. И смотрела на лицо своего друга, не могла оторвать взгляд.

Лицо Джека было мучительно искажено, глаза прикрыты. На лбу испарина. Словно наслаждение его было настолько велико, что он едва может его вынести. Счастье, которое может убить человека. Или разнести его на куски, как взрыв порохового склада.

Оно было словно лицо индейского идола. Незнакомое. И красивое. Я вдруг испугалась, что сейчас Джек откроет глаза – и меня снесет потоком чудовищной силы. Словно вода, прорвавшая плотину.

И я вдруг увидала, насколько Джек красивый.

Обнаженное точеное тело. Наполовину индеец, наполовину белый. Никогда я до этого не думала, что такое может быть.

Наверное, правы люди, которые говорят: нужно что-то потерять, чтобы оценить по-настоящему.

Джек и Мормон разбирали револьвер, этот огромный черный «уокер». Мормон объяснял, как его разбирать и чистить, а Джек все делал.

Никогда я не видела Джека таким счастливым.

Ни единого раза.

И больше никогда не увижу.

Я расскажу вам об ошибках и ревности.

Техас, северо-запад. Примыкает к горам. Или практически Нью-Мексико.

Хотя мы все еще считаем себя техасцами.

Но папа говорит, что может быть, мы уже в другом штате живем. Что мы новые мексиканцы.

Не нравится мне такое. Жить в другом штате. Я дома хочу, в Техасе.

Словно тебя кто-то спрашивает, – сказала мама. – Это люди поумнее тебя решат.