Шимун Врочек – Призрачный мир (страница 98)

ДЕЛО О…

Владимир Свержин

Песчинка на весах истории

Доктор Ватсон приподнял жалюзи из вощеного шелка и поглядел на улицу. Желтоватый, как гороховый суп, лондонский смог едва позволял различить ограду перед домом. С некоторых пор этот бич жителей столицы пошел на убыль, но сейчас, в самом начале марта, когда огонь, весело пляшущий в каминах, ежедневно пожирал сотни тонн угля и выбрасывал в небо тучи копоти, пропитанный дымом туман удушливой завесой расползался по всему городу.

Он, преуспевающий врач, был частым гостем на Бейкер-стрит, где сохранилась атмосфера самых волнующих лет его жизни. Тогда он и мечтать не мог о собственном доме у Паддингтонского вокзала, зато благосклонная судьба привела его в эту квартиру и познакомила с начинающим детективом-консультантом, самым удивительным человеком из всех, кого он встречал в жизни.

— И все-таки это гениально, Холмс. — Доктор вернулся к столу и наполнил чашку ароматным индийским чаем. — Кто бы мог подумать, что яд окажется в обоях?! — Доктор взял молочник и стал тонкой струйкой добавлять в чай молоко, добиваясь приятного оранжевого оттенка.

— Элементарно, Ватсон. Сразу видно, что, будучи в Афганистане, вы пропустили кое-что из здешних медицинских скандалов. Вы обратили внимание, что в квартире миссис Лоу всегда были открыты настежь окна?

— Да, а как же! Мальчик из кондитерской лавки, что напротив, утверждал, будто однажды он специально говорил мистеру Грэхему Лоу, что от реки постоянно дует, и пожилая леди может простудиться.

— Именно, дорогой Ватсон, именно! — Холмс вытащил трубку изо рта, — На что сэр Грэхем ответил, мол, его тетушка прибыла из Бомбея и в Лондоне задыхается.

— Так он и сказал, но что в этом странного?

— Ничего, друг мой, если бы не расцветка обоев и рагу под чесночным соусом. Как мы помним, вдова адмирала Лоу обожала это блюдо.

— Все это так, но я решительно не понимаю, к чему вы клоните.

— А между тем разгадка лежит на поверхности. Вы обратили внимание, друг мой, какие насыщенные оттенки желтого, красного и зеленого цветов на обоях в апартаментах миссис Лоу?

— Да, конечно. Но, знаете, люди, побывавшие в Индии, нередко предпочитают яркие цвета.

— Конечно, конечно, экзотические птицы, цветы… — Холмс затянулся трубкой и выпустил дым в потолок. — Но дело в том, почтеннейший доктор, что как раз во время вашего пребывания в Афганистане медицинская комиссия Совета лондонского графства протестовала против использования в обоях подобных красок. Они и сами по себе содержат мышьяк. В нашем же сыром климате в них заводится плесневый гриб Рenicilum brevicalne, который перерабатывает мышьяковистые краски в ядовитый газ с чесночным запахом — триметиларсин. Этот сообразительный мерзавец все хорошо рассчитал, разве что перестарался, для верности добавив мышьяк и в обойный клей. А дальше любовь к свежему ветру, ярким краскам и чесночному рагу сослужили миссис Лоу дурную службу. Четыре месяца такой жизни, и мистер Грэхем Лоу вполне мог бы стать обладателем внушительного капитала.

Ватсон отпил из чашки.

— Просто удивляюсь вам, Шерлок, как же вы догадались?

— Свежие обои. Когда их клеят, держат окна закупоренными, иначе работа пойдет насмарку. Но вот потом… — Холмс вновь затянулся трубкой и вытянул ноги к камину. В этот момент с улицы раздался звук подъезжающего экипажа, и снизу послышались голоса.

— Уважаемый, это Бейкер-стрит, 221-бис?

— Верно, сэр.

— Знакомый акцент. — Ватсон поднялся из-за стола.

— Так и есть, друг мой, — вынув трубку изо рта, кивнул Холмс, — это русский акцент. Готов держать пари на шиллинг, что подъехала какая-то важная особа.

— Вы меня не проведете, Шерлок, — самодовольно усмехнулся Ватсон, — этот шиллинг я оставлю себе. Мы с вами знаем, что на первом этаже расположена ювелирная лавка Беннинга Арнольда. Второй голос как раз принадлежит ему. Хозяин выходит приветствовать лишь тех, в ком надеется увидеть состоятельных покупателей. Так что вывод очевиден.

— Браво, Ватсон, мои уроки не прошли зря. Что вы еще можете добавить?

— Право, не знаю. — Доктор посмотрел сквозь жалюзи, пытаясь разглядеть гостя.

— Вероятно, это офицер. Должно быть, невысокого чина, но из гвардейских.

— Почему вы так решили, Холмс?

— Нет ничего проще. В Лондоне только лакеи колотят молотком в дверь так, будто собираются ее выбить. Но мы уже слышали, что гость не англичанин. Это человек сильный, энергичный и уверенный в себе. Вероятнее всего, на государственной службе, но не дипломат. Тем хорошо известны подобные тонкости. Старший офицер также не позволил бы себе стучать в дверь незнакомого человека, точно в полковой барабан.

— Но из чего вы заключили, что это именно гвардейский офицер?

— Судя по столь энергичной манере заявлять о своем визите, наш гость прибыл не по личному делу. Будь это не так, он был бы в расстроенных чувствах и, пожалуй, старался бы это по возможности скрыть. А тут, как говорят русские, за ним стоит Отечество. Следовательно, вероятнее всего, он имеет отношение к русской военной миссии, а туда берут лишь гвардейских офицеров.

В гостиную неслышно вошла миссис Хадсон.

— К вам какой-то русский офицер. — Она протянула Холмсу визитную карточку. — Просит принять его как можно скорее.

«Штаб-ротмистр лейб-гвардии Конногвардейского полка, граф Турнин Николай Игнатьевич, — прочитал Холмс, — помощник русского военного агента».[3]

— Благодарю вас, миссис Хадсон, скажите, что я приму его.

Пожилая леди удалилась, и сквозь приоткрытую дверь до Холмса донесся звон шпор.

Холмс удивленно приподнял брови и еще раз перечитал визитную карточку.

— Добрый день, граф, — поправляя любимый фиолетовый халат, произнес он, едва офицер переступил порог гостиной. — Что вас привело сюда, да еще, как говорится, с корабля на бал?

Штаб-ротмистр, статный, широкоплечий на мгновение запнулся. Но затем улыбнулся:

— Господин Кошко был прав, говоря, что вы ловко умеете отгадывать всякие штуки.

— Я ничего не умею отгадывать, никогда этим не занимался, — Холмс поднялся с кресла и подошел к офицеру, — мой метод основан на дедукции, которая предполагает умозаключение от частного к общему, то есть я придаю большое значение деталям, на которые обычные люди попросту не обращают внимания. Вот, например, вы посетили нас в столь раннюю пору, даже не сменив парадного мундира. Как видно, только и успели, что доложиться начальству по прибытии. Значит, только что приехали из России.

— Ваша правда, стоило переодеться. С вашим чертовым смогом белый мундир в единый миг станет черным.

— Стало быть, вашим визитом я обязан господину Кошко?

— Нет, Аркадий Францевич лишь рекомендовал мне вас как человека, способного разгадать, простите, распутать любое, самое запутанное преступление.

Губы Холмса тронула чуть заметная довольная улыбка.

— Господин Кошко мне льстит. В деле о пропавших из коллекции Базилевского гранатовых браслетах императрицы Феодоро он преуспел никак не меньше моего.

— Он так не считает.

— Что ж, не буду спорить. Как поживает господин Кошко? Здоров ли?

— Когда мы с ним виделись перед отъездом, был совершенно здоров. По-прежнему возглавляет рижский сыск. Однако в Министерстве внутренних дел полагают желательным перевести его в столицу. Но позвольте о деле.

— Внимательно вас слушаю. Разрешите предложить чай или что-нибудь покрепче?

— Если можно, коньяк. При дворе не принято пить чай раньше полудня.

— Просто коньяк? — Холмс выжидательно поглядел на гостя.

Офицер улыбнулся.

— Буду весьма благодарен, если к нему подадут тонкую дольку лимона, посыпанную сахарной пудрой, смешанной с молотым кофе.

Детектив прищурил глаза и кивнул.

— Что ж, слушаю вас. Доктору Ватсону можете вполне доверять. Он мой верный помощник.

— Немало о нем наслышан. Как вы правильно заметили, я действительно прибыл лишь сегодня чуть свет. Должен сказать, по весьма щекотливому делу.

— Это дело личного свойства?

— Нет, государственного.

— Однако насколько я помню, у русского правительства существует договор с частным розыскным бюро «Бинт и Самбэй»

— Да, это так, но господин Кошко рекомендовал мне вас. О расходах не беспокойтесь.

Холмс кивнул, не выразив ни малейшей заинтересованности при упоминании о деньгах.

— У господина Кошко есть в этом деле свой интерес?

— В определенной степени, но я об этом скажу позже. А сейчас позвольте все по порядку. У себя на родине, я состою офицером для особых поручений Канцелярии дежурного генерала при Его Императорском Величестве.

— Насколько я помню свое пребывание в России, дежурным генералом при императоре называется шеф его охраны.

— Так точно.

— Стало быть, речь идет о безопасности русского государя.