Шимун Врочек – Призрачный мир (страница 49)

— Я же говорила, что он скверно умрет, — величественно произносит принцесса, зажимая рану на прекрасном плече. — Правда, надеялась, что еще сквернее…

— Ничего, сойдет и так, — утешаю я.

— Хорошо, что я не вспомнил сейчас свое имя. — И старик с облегчением переводит дух.

Рана принцессы воспалена. Мы со стариком, как умеем, пытаемся врачевать ее, но безуспешно. Принцессе все хуже — не зря мой пропавший в бою кистень имел заговоренные шипы. Заговаривала их колдунья по имени Бутадиен, помимо колдовства сведущая в алхимии и медицине, и, кажется, заговорила на гангрену.

Горячка и беспамятство. У раны очень скверный вид.

Мы живем в чьей-то хижине к югу от горного хребта в пределах страны Забугорн. Это старая эльфийская территория, но ввиду близости гор сюда могут забредать и гномы. У меня с ними счетов нет, а вот у старика… не знаю. И на всякий случай ночами мы дежурим по очереди.

Давно я не видел ни одного гнома. Будучи обыкновенным гранитным валуном, я не интересовал их, как всякая пустая порода, а когда был человеком, сам не очень-то посягал на полезные ископаемые, охраняемыми этим народцем, — за исключением одного случая, когда я искал для королевы Лигатуры золото в Рифейских горах. Мы тогда вернулись ни с чем, за что разочарованная королева повелела напоить главного караванщика расплавленным свинцом из королевской казны, а меня чмокнула в губы так быстро и неожиданно, что я не успел вытащить кистень. Хорошо еще, что потом не приказала ни разбить, ни вывезти и утопить в болоте, так что я остался лежать на полу в малом зале королевского замка и воскрес, когда какой-то пьяный стражник попытался изнасиловать на мне одну из младших служанок. В благодарность за возвращение человеческого облика и в компенсацию за улизнувшую служанку я был готов оплатить ему ночь в лучшем городском веселом доме, но он сдуру начал орать, созывая подмогу, и пришлось его придушить.

Хозяева хижины не появляются. Может, ушли в дальний поход на орков или гномов, а может, вообще забросили неудобную фазенду за ее отдаленностью от эльфийской столицы Кохинора. Вокруг хижины разросся одичавший сад, так что лечебное голодание не входит в наши ближайшие планы. Но я предпочел бы мясо.

Мы давим сок из плодов и поим им Ленору, когда она ненадолго выныривает из забытья. Это случается все реже.

— Вот что, Камень, — говорит мне Потерявший Имя на третий день после того, как принцесса слегла. — Нужен лекарь.

Обычно старик более церемонен и называет меня не иначе, как «достойный Камень», но сейчас говорит коротко и по делу. Стало быть, считает, что все очень плохо.

Мне тоже так кажется.

В саду старик вырезал себе новую палку и три дня строгал ее, надеясь довести до кондиций магического посоха с врачебным уклоном, но не преуспел. Оказалось, что заготовка посоха годится для излечения одной лишь чесотки, и старик, с сожалением признав допущенную где-то ошибку, начал доводить палку до ума в направлении усиления боевых качеств. Разумеется, тоже с изъяном.

— Ты знаешь в этих краях хоть одного лекаря?

— А ты?

— Когда-то знавал эльфийку Нежриэль, правда, она врачевала только от пьянства. Помню, как она лечила соседнего короля Кюрдамира, так он потом не только от эля отказался, но и все посевы ячменя в стране потравил…

— Не то, — сокрушается Потерявший Имя. — А я в прежние годы знавал многих, но вот беда: с эльфами я издавна не в ладах. Так что ухаживать за принцессой останусь я, а тебя, благородный Камень, прошу отправиться на поиски лекаря… — Старик снова начинает изъясняться в привычной ему манере.

Я не против отправиться за врачевателем. В случае чего Потерявший Имя как-нибудь сумеет оборонить Ленору: помимо оставленного мною меча, у него еще есть кинжал и новый посох. Мне же бояться и вовсе нечего: как правило, с эльфами нетрудно договориться. А главное, эльфийки не имеют обыкновения целовать людей, за каковое качество я ставлю их минимум на одну ступень выше человеческих женщин.

Вечно у меня находится какое-нибудь дело. Иначе я давно бы уже откочевал на крайний юг, где, по слухам, люди, не зная поцелуев, в знак нежности трутся друг о дружку носами и верхом неприличия считается подхватить насморк.

Простившись со стариком и с сожалением взглянув на мечущуюся в горячечном бреду Ленору, я ухожу. Мой путь не близок. Проще всего поискать лекаря в Кохиноре, до него примерно сутки пешего хода, и часть пути пройдет по границе между эльфийским королевством и страной Кюрдамира. Пять лет назад здесь не было никаких пограничных конфликтов, но теперь — кто знает?

Между прочим, пять лет назад никто ничего не слыхивал и о Зрячих Кольцах, а теперь они вдруг понадобились всем! Кроме меня, но не бросать же мне Ленору и Потерявшего Имя! Красота и магия — это хорошо, но сами по себе, без героя, привыкшего к походам и сражениям, они мало чего стоят. А герою крайне необходимо соответствующее оружие, какой-нибудь клинок не из самых плохих, желательно заговоренный… Эх, жаль, пропал мой верный кистень Чтозаболь!

Случись поблизости другой герой моих бойцовских качеств, я без особых колебаний уступил бы ему мою миссию. Но только откуда он возьмется? За десять лет моей жизни человеком и за тысячу — камнем я встретил лишь одного равного себе противника, и то это случилось давным-давно. Некий киммерийский варвар шел добывать себе королевство, а я шел просто так.

Никакие королевства мне были даром не нужны. До сих пор не возьму в толк, с чего он решил, будто я могу стать его конкурентом, но кончилось тем, что мы с ним безрезультатно сражались целые сутки. Ох уж мне эти северные гопники!

Граница выложена белыми камнями. Круглые тесаные камни чередуются с длинными, снабженными нашлепками на торцах. Все правильно, так и на картах рисуют. Я шагаю по камням, демонстративно не нарушая ничьей границы — мне вовсе не хочется, чтобы из ближайших кустов в меня пустил стрелу какой-нибудь не в меру рьяный пограничный страж. На одном треснувшем камне надпись, гласящая, что этот обтесанный кусок известняка имеет имя собственное — Спорный камень, и что из-за споров о его правильном местоположении сто лет назад погибли пятьсот эльфов и триста людей плюс эскадрон назгулов. В сухой земле до сих пор отпечатаны следы ваг, которыми конфликтующие стороны двигали камень. Поперек надписи грубо высечено «Харальд». Гопник побывал и тут.

Рассматривая надпись, я стою на соседнем камне — круглом. И вдруг слышу:

— Сойди с меня.

Оглядываюсь — никого. Не камень же подал голос! Во-первых, камню нечем разговаривать, а во-вторых, вряд ли он мой собрат: Драхма не повторяет дважды одних и тех же шуток.

— Сойди с меня, кому сказано!

Ну ладно. Схожу. Не жалко.

— Так-то лучше. А то, понимаешь, встал, дубина, прямо на глаз… — И камень медленно моргает.

Интересно. Знал я, что иные драконы с возрастом приобретают способность мимикрировать, но чтобы настолько…

— Сам ты дубина, — отвечаю нагло. — Нашел, где разлечься… А я — Камень.

Из земли поднимается то, что я принимал за ровное поле с ниточкой пограничных камней, — крупный дракон южного подвида. Одноглавый. Кажется, не огнедышащий. На левом боку медленно тускнеют белые пятна — круглые и продолговатые.

— Раз Камень — значит, невкусный? — деловито осведомляется дракон.

— А ты попробуй на зуб! — дерзко предлагаю я. В дерзости мое спасение, отбиваться от трехэтажной зверюги мне нечем.

Дракон долго обнюхивает меня.

— Человек, — определяет он наконец. — Но не то. Не знаешь, где можно поблизости достать девственницу?

— А ты не знаешь, где можно поблизости достать лекаря?

— Найди мне девственницу, и будет тебе лекарь.

— Пожалуйста, — отвечаю я. — Королевство Копролит, что к северу от перевала. Нынешняя королева Геенна подойдет?

— Королев я еще не ел, интересно будет попробовать, — благосклонно кивает дракон. Затем на его морде отражается сильное сомнение. — А она девственница?

— Наверняка, — импровизирую я. — Ну кто к такой подойдет, ты сам подумай…

Дракон недоверчиво фыркает, но спорить не собирается.

— Ну, я полетел…

— Погоди! — кричу я. — А лекарь?

— Ах да… — Дракон, уже начавший расправлять крылья, складывает их вновь. — Человека или эльфа искать долго… А может, я на что сгожусь?

— Может, и сгодишься, — говорю я, критически осматривая своего собеседника, — особенно если ты мудрый дракон.

— Мудреющий, — сознается он и разевает пасть. — Зубы мудрости видишь? Совсем еще маленькие. Только-только прорезались. Дай, думаю, в последний раз полакомлюсь девственницей — потом-то уж ни-ни…

— А людей врачевать умеешь?

— Невелика наука.

— Тогда пошли.

— Может, полетели? — И дракон расправляет крылья. На правом красуется татуировка «Харальд».

— Только невысоко. Привлекать внимание нам ни к чему.

Летим. На бреющем. В воздушной яме крыло дракона цепляет один из пограничных камней, тот откатывается в сторону. Ох, чую, быть еще одному камню спорным…

Я удобно сижу на спине дракона, держась за костяной шип. Кажется, мне — вернее, Леноре — повезло. Пока я добрел бы до Кохинора, пока нашел бы лекаря… Да и в эльфийском языке я не упражнялся с моего позапрошлого человеческого воплощения. А с драконом мы понимаем друг друга вполне прилично.

— Кого лечить будем? — спрашивает дракон, повернув голову так, чтобы видеть меня одним глазом.