Шимун Врочек – Питер. Битва близнецов (страница 36)
– Блять, – сказал Убер. Ему вдруг невероятно сильно захотелось выпить.
«У меня есть свой дракон».
– Вот поэтому я не хотела говорить… – Она понизила голос. – …при Мике.
Скинхед помедлил.
– Понимаю.
– Я думала, она там жива и счастлива, – сказала Нэнни. Она стояла, маленькая и потерянная. – И просто долго не приезжает.
Черт. Убер неловко поднялся. Постоял, согнувшись, тканевый потолок палатки выгнулся под его спиной и головой.
Затем шагнул вперед и обнял Нэнни. Крепко, до боли.
– Мне жаль, – сказал Убер. Нэнни дернулась… затихла.
– Она будет самая красивая в этом платье, – сказал Убер. – Правда. Вы выбрали самое красивое платье. Для самой красивой невесты на свете.
И тут Нэнни дрогнула и заплакала.
– Твоя мама умерла, бобренок. Теперь я точно знаю.
Мика помолчала. Лицо ее осунулось. «Почему, черт побери, я ничего не могу изменить?!» – подумал он. Убер дернул щекой.
– Мика, я…
– Ты выполнил задание, – сказала Мика. Убер вздрогнул.
Мика протянула руку.
– Вот. Обещай, что не потеряешь. – Она разжала пальцы.
Убер посмотрел. На розовой ладошке Мики лежало черное перо. Старое, грязное и почти лысое. Убер помолчал. «Чертово перо».
– Может, я лучше его тебе оставлю? – Он посмотрел в глаза девочки, понял. – Хорошо. Круто, сестра. Я сохраню его.
Он подставил ладонь. Мика аккуратно, двумя пальчиками, очень бережно положила перо в огромную жесткую ладонь скинхеда. Загнула ему пальцы один за другим, чтобы получилась «коробочка». Все надежно. Убер кивнул.
Мика смотрела на Убера без улыбки. Очень маленькая и очень усталая. Словно на плечах у нее вся тяжесть мира. Убер почувствовал угрызения совести. Мика сказала серьезно:
– Теперь ты можешь вернуться на небо, ангел. Только…
– Что только? – Убер ждал.
– Только не улетай без меня. Обещаешь? Ну, пожалуйста!
Она смотрела на него и ждала ответа. «Что мы делаем с детьми». Мы в ответе за тех, кого приручили, как говорил Маленький принц. «А может, эта девочка приручила тебя, старый чертов лис?» Убер откашлялся, сказал хрипло:
– Ну, это. Ага. Обещаю.
Он протянул руку, вертикально, как на рукопожатие:
– Договорились.
Мика покачала головой. Убер поднял брови.
– Нет?
Мика выпрямилась, посмотрела на скинхеда снизу вверх:
– Сделай пальцы вот так. И обещай. Скажи: клянусь, клянусь.
Убер улыбнулся. Все-таки пока ребенок. Скинхед сложил пальцы, как ему показали.
– Клянусь… э-э. Клянусь. В чем клясться-то? – спросил он. В этом было что-то очень серьезное. Убер даже занервничал.
Мика сказала серьезно:
– Клянись, что заберешь меня с собой в рай. На небо.
Убер поднял брови. Однако.
– Но… хмм. Это точно не то, что я обычно обещаю женщинам. А уж маленьким девочкам вроде тебя – тем более.
Мика не слушая его, сложила ладони лодочкой и стала на колени. Прямо тут, среди осколков кирпича и обломков игрушек. Мика начала говорить, и у Убера побежал холодок по спине. Маленькие девочки так не молятся. Не должны так.
– Боже еси на небеси, – говорила Мика, – да светится имя твое. Да пребудут рентгены твои с тобой, да защитишь ты нас от них.
Убер шагнул к ней, остановился. Ему вдруг стало не до шуток.
– Вот хрень, – сказал он хрипло.
Мика, прерывая молитву, сказала совсем другим голосом:
– Я просила Бога, и он послал мне тебя.
Убер почесал лоб, наклонился и посмотрел девочке в глаза. Черт, а ведь это все серьезно. Нет, это уже перебор. Он ухмыльнулся.
– Не скажу, что очень рад, когда меня посылают. Мда… А что-нибудь еще он сказал?
Мика заморгала. И словно проснулась от пророческого сна, снова стала обычной маленькой девочкой:
– Кто?
Так она была гораздо симпатичней. Убер нарочито серьезно покивал.
– Ну, мой шеф.
– Шеф? – Мика открыла рот.
«Эх ты, микроб».
Убер молча показал пальцем вверх, в потолок. Он сохранял серьезное лицо, потому что с серьезным лицом шутки получаются гораздо смешнее.
Глаза Мики широко распахнулись:
– Бог?
– Точно, – сказал Убер.
Мика серьезно задумалась, затем призналась:
– Он сказал, что ты не очень хороший ангел. Неправильный.
Убер хмыкнул. «Ну что, лысый, съел?» Детей не переиграешь.
– Это точно. Не очень хороший.
Мика кивнула.
– Но он сказал, что ты можешь стать лучше. Если постараешься, – сказала она серьезно. Убер улыбнулся, но тут же принял серьезный вид.
– Правда? – Сама серьезность.
– Если очень-очень… очень-очень-очень сильно постараешься!
Пауза.