Шимун Врочек – Питер. Битва близнецов (страница 3)
Женщина, которую называют Нэнни, тяжело вздыхает.
– Ну вот, опять начинается!
– …про ангелов.
Нэнни морщится. Она явно слышит про сны не в первый раз.
– Только не надо про сны. Я ненавижу сны. Сны глупые. В снах ничего хорошего не бывает. – Она вдруг замирает. – Про ангелов?
Девочка качает головой. И да, и нет.
– Перед сном я молилась. Как ты меня учила, Нэнни!
Нэнни точно не чувствует себя счастливым учителем. Она чувствует себя очень усталым учителем.
– О боже.
– Я хотела увидеть маму…
Нэнни вздыхает.
– Бедная девочка, – бормочет она. Спохватывается, напускает строгий вид: – Что? Опять?! Мика! Мы же договорились!
– Но мама не пришла, – говорит Мика.
Нэнни произносит в сердцах, обращаясь к небу, а может, к потолку туннеля или плесени:
– Замолчит этот ребенок когда-нибудь или нет?! Кто-нибудь вообще видел шестилетнего ребенка, который так много говорит? За что мне это?! – Она поворачивается к девочке. – Ну что? Была там твоя мама или нет?
Мика игнорирует. В шесть лет она тоже умеет играть во взрослые игры.
– Я сильно зажмурилась и сжала кулаки, – говорит Мика. – Вот так.
Девочка прижимает руки к груди. Задирает лицо и зажмуривается – так сильно, словно от этого зависит ее жизнь. Нэнни не выдерживает:
– Скажешь ты мне или нет?! Всю душу вытянет! Что за наказание, прости господи!
Но Мику не так просто смутить:
– Я очень хотела, чтобы Бог меня услышал. – Мика на мгновение открывает левый глаз и начинает быстро говорить: – Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожа…
Это смешно. Нэнни прерывает, с сарказмом:
– И что, двести раз так?
Мика открывает глаза. Торжественно смотрит на Нэнни.
– Двести тысяч миллионов! Я просила Его послать мне ангела, – сообщает она.
Молчание. Где-то вдалеке гудит сквозняк в туннеле, завывает, словно потерявшийся во тьме путник.
Нэнни говорит устало:
– Ну зачем ты это делаешь? Я же тебе говорила, что у Бога нет помощи для людей… больше нет. – Она мелко, привычно крестится. – Единственного сына он и так нам отдал.
Мика не слушает. Она почти шепчет:
– Мне никто не ответил. Совсем никто. А потом я легла спать.
Глаза Мики широко раскрываются, словно она увидела что-то потрясающее.
Нэнни поднимает взгляд, но видит только темный потолок туннеля, заросший грязью, с потеками сырости. Где-то вдалеке гудит ветер.
– Что там? – спрашивает Нэнни.
– Небеса. Я их сразу узнала.
Нэнни, помедлив, с подозрением:
– Узнала?
Мика кротко улыбается:
– Все, как ты говорила, няня. Сначала я увидела облака… затем ворота…
– Ворота? – Нэнни против воли очарована. – Там были ворота?
– Да.
Нэнни вздыхает.
– Как я люблю ворота, – говорит она мечтательно. – Боже мой, боже мой. Они мне даже снятся иногда. Конечно, я никогда их не видела, только на картинке… Там были… знаешь, такие завитки наверху? Словно листья из бронзы? Были?
Мика кивает.
– А надпись?
– Да, конечно!
– Я знала. Знала! – Нэнни наполняется тихой радостью.
Мика продолжает:
– Надпись золотая. И там написано… большими буквами и очень красиво…
Нэнни невольно подается вперед. Глаза ее тлеют надеждой.
Напротив, в глазах девочки – скачут едва заметные насмешливые искорки.
– «Привет, Нэнни, – говорит Мика. – Это Рай».
Молчание. Где-то вдалеке капает вода и миллиарды спор плесени готовятся захватить умирающий мир. Нэнни внимательно смотрит на Мику, хмурится. Наконец говорит:
– Мика, ты меня разыгрываешь, да?
Мика хихикает. Теперь это снова чуть растерянная девочка шести лет. Маленькая и смешная.
– Может быть, совсем чуть-чуть, Нэнни.
– Скучаешь по маме?
Мика замирает. Затем улыбается – странной, словно обращенной внутрь себя улыбкой. Женщина, которую девочка зовет Нэнни, вздрагивает.
В глубине комнаты старый, растрескавшийся от сырости стол. Желтый некогда шпон выцвел и отслоился. На столе звонит древний серый телефон. Долго и тоскливо, как в старом гангстерском фильме.
Наконец Мика подходит. Секунду медлит и снимает трубку. На пластмассе остаются пятна от стертой пальцами пыли. Мика прикладывает трубку к уху, на ее лице – мучительная смесь надежды и страха.
– Алло? – говорит Мика в дырчатую мембрану. И слушает.
В трубке – тишина.
Мика неуверенно повторяет:
– Алло! Меня кто-нибудь слышит?
«Ышит… ышит… ышит», – отзывается далекое эхо.
И вдруг звучат гудки. Резкие, тревожные звуки, словно удары сердца. Кажется, они идут не из трубки, а отовсюду. Словно вся комната гудит, как телефонная мембрана.