Шимун Врочек – Найти себя. Лучшая фантастика – 2023 (страница 6)

Начали со штурвала. По часовой стрелке он вращался с незначительным сопротивлением, против часовой не вращался вообще. При вращении ощущалось, как внутри приходят в движение какие-то детали механизма, но внешне их работа не проявлялась.

Занялись рычагом. Поднять его выше не удавалось. Вниз рычаг шел, но для этого мальчишкам приходилось налегать на него обеими руками. Рычаг опускался примерно на девяносто градусов со все возрастающим усилием, затем внутри агрегата раздавался короткий резкий металлический звук. А мгновением спустя — другой звук, нежный, мелодичный, протяжный, словно молоточек ударял один раз по колокольчику.

После этого дальше рычаг не опускался. И, выпущенный из рук, сам плавно возвращался в исходное положение.

Серый несколько раз опустил рычаг, ему казалось, что разгадка близка и вот-вот станет очевидной.

Круглый, пока приятель упражнялся с рычагом, продолжал в который раз осматривать агрегат со всех сторон. И заявил, что за миг до малинового звона колокольчика за «рыцарским забралом» что-то происходит, но что именно, не понять. Серый попросил его заняться рычагом, а сам присел на корточки и уставился на «забрало».

Да, Круглый не ошибся: на долю секунды блеск металла в глубине прорезей сменился чернотой, и тут же все вернулось в прежнее состояние. Повторные опыты принесли тот же результат — разглядеть, что происходит внутри, человеческий глаз не успевал.

Была у агрегата еще одна узкая щель — она прорезала вдоль перекладину станины и уходила в глубину рабочей части. Лезвие ножа, опущенное туда, вошло на всю длину без сопротивления. Идею поработать штурвалом или рычагом, когда лезвие внутри, Серый забраковал. Лишаться ножа ему не хотелось.

— Что-нибудь ненужное засунем, — предложил он, — картонку или бумагу.

— Есть одна хрень никчемная, — сказал Круглый и достал из кармана сложенный вчетверо измятый листок.

Пока Круглый его распрямлял и разглаживал, Серый успел разглядеть изображенное в верхней части здание старинной постройки.

Листок исчез в недрах устройства, лишь самый краешек торчал наружу.

— Что это было?

— Фигня это была. Реклама политехникума сраного. Мать спит и видит, как меня туда пристроить. Посмотри, дескать, почитай, какие там специальности полезные! — Круглый неумело попытался передразнить материнские интонации. — А мне на хрен не сралась полезная, я интересную хочу. А для начала десятилетку окончить.

С этими словами он энергично начал вращать штурвал.

Оба не могли тогда знать, что десятилетку Круглый не окончит, а его «интересной» специальностью станет на всю жизнь работа оператором электропогрузчика на фабрике «Динамо», затем на той же должности на ЦБК в Антропшино.

Кое-что в результате вращения штурвала произошло. Лист затянуло в агрегат, наружу больше ничего не торчало, обратно не вынуть.

И на этом все.

— А ну-ка… — Круглый двумя руками взялся за рычаг.

Раздался тот же резкий звук и то же мелодичное звяканье, а в промежутке между ними агрегат буквально выплюнул множество крошечных бумажных квадратиков, они закружились к полу, словно небольшая рукотворная метель.

— У нас есть аппарат по производству конфетти, — иронично произнес Круглый. — За Новый год я теперь спокоен.

А Серый все понял. Пазл в его голове наконец-то сложился.

— Это, Круглый, действительно «Уничтожитель». Уничтожает секретные документы. Быстро и надежно, хрен кто восстановит и прочтет.

— Было бы из-за чего огород городить. Скомкал, в пепельнице поджег — вот и нет документа.

— В любом случае для партизан «Уничтожитель» штука полезная, — сменил тему Серый. — Если успеют карты и таблицы кодов уничтожить, то будем считать, что половина отряда уцелела при захвате штаба.

— Пускай, — согласился Круглый. — Вместо рации в самый раз. Зачем только тащили с чердака, если партизанский штаб там будет?

…Идею обустройства партизанского штаба на чердаке по зрелом размышлении все же отвергли. Низко, пыльно, мало света. И взрослые слишком близко — есть риск вместо партизанского рейда отправиться на прополку или на окучивание картошки.

Партизаны квартировали в то лето в построенном для них шалаше. Там же прятали в тайнике «Уничтожитель».

Шалаш считался временным штабом, а стал последним. Сыграли в то лето еще три раза, все с меньшим энтузиазмом, да и забросили навсегда игру — детство заканчивалось. «Уничтожитель» унес к себе Круглый. Сказал, что придумал для него отличное применение: по завершении учебного года устраивать казнь школьного дневника, уничтожать его медленно, с наслаждением, страницу за страницей.

На пять лет «Уничтожитель» был позабыт. Всеми, даже новым владельцем: в последний день учебного года он поленился разыскивать на чердаке аппарат и спускать его вниз — и по старинке сжег дневник.

Вспомнил о нем Сергей в девяносто пятом, перейдя на третий курс ИТМО. Как раз завершилась война, вызванная распадом Югославии.

Он свалился без звонка, как снег на голову (телефонная линия в сельский дом Кругловых не была проведена, а мобильные телефоны в те годы считались атрибутами лишь богатых предпринимателей и прочих хозяев жизни). Свалился и с места в карьер взял быка за рога:

— Ты помнишь, страницы из каких книжек уничтожали в партизанском штабе? Они, эти книги, сохранились?

— Серенький, ну ты что… Давай лучше выпьем, у меня тут на донце, но сейчас Зинку в сельмаг за добавкой сгоняем. Правда, с деньгами швах, ты нынче при валюте?

— Я привез, не надо никого гонять. Но сначала ответь на вопрос.

— Старик, ведь столько лет прошло… Доставай, что привез, вспоминаться под стопку лучше будет.

— Прошло всего пять лет. А ты всегда хвалился своей памятью. Вспоминай. Не налью, пока не вспомнишь.

Память у Круглого и впрямь была безупречная. Именно она помогла заядлому лентяю и прогульщику учиться относительно успешно, перебиваясь с троек на четверки. Вспоминать дела минувших дней ему не хотелось, а вот промочить горло очень даже… Но Сергей неуклонно стоял на своем, и Круглый сдался:

— Да там они и лежат до сих пор, в ящике со старьем бумажным. Сейчас притараню, а ты разливай пока.

…Натюрморт из хлеба, водки и дешевой колбасы дополнили два потрепанных печатных издания: брошюра «Четырехзначные математические таблицы» и атлас «Центральная и Восточная Европа». Да, все правильно, Круглый не ошибся. Именно отсюда они выдирали «секретные карты» и «шифровальные таблицы» для партизан.

— Доволен? Успокоился? Можем теперь выпить?

Сергей проглотил водку, не чувствуя ее вкуса и запаха. И взялся за атлас. Это было старое и роскошное издание, неведомо как попавшее в дом Кругловых: карты напечатаны на толстой бумаге и лишь с одной стороны.

А между картами вклеены для пущей их сохранности листы папиросной бумаги. Более того, карты некоторых стран можно широко развернуть, их формат в несколько раз превышает формат атласа. Сорок девятый год издания, теперь такое не печатают.

Сергей быстро пролистал атлас, сверяясь с оглавлением. Отсутствовали страницы в числе гораздо большем, чем три. А он помнил точно: одна игра — одна секретная карта. Помнил даже, какая первой канула в «Уничтожителе»: раскинувшийся на шестую часть суши СССР.

— Почему так много карт не хватает? Ты что-то еще забирал?

— Да за хрена мне… Папаша таким и притащил откуда-то, со страницами выпавшими. Мы и для игры-то страницы брали, что уже не держались.

— Понятно.

Сергей отыскал в оглавлении Югославию. Страницы с таким номером не было.

Прежде чем искать Чехословакию, он помедлил. Уже не сомневался в результате, но хотел оттянуть неизбежное.

Чехословакии в атласе тоже не оказалось.

— Ну бред же, — говорил Круглый час спустя. — Голимое совпадение.

— Три совпадения. Три подряд!

— Да хоть тридцать три.

«Уничтожитель» стоял на столе — третий и безгласный участник беседы. Пять лет, проведенных в спартанских условиях чердака Кругловых, на нем не отразились. На матовом вороненом металле и на сверкающем хромированном ни пятнышка ржавчины.

Все так же летел по волнам лихой эсминец… Теперь Сергей знал, что русский термин «эсминец» переводится на английский именно как destroyer, и это же слово означает того, кто уничтожает или разрушает. Гравировка всего лишь отражала игру слов. Однако придуманная в детстве тавтология все равно нравилась. Красиво же звучит, внушительно: эсминец «Уничтожитель».

— Хорошо. Вот тебе еще совпадение, четвертое. Помнишь самую первую бумагу, что мы через него пропустили?

— Ну, помню, — неохотно сказал Круглый.

— Что на ней было?

— Ну, политехникум.

— И что с ним стало?

— Ну, сгорел… Ты представляешь, сколько в год в России зданий сгорает?!

— Их мы не пропускали через «Уничтожитель».

— Сов-па-де-ни-е, — по слогам произнес Круглый.

— Есть способ проверить мои домыслы.

— Какой?

— Эксперимент.