Шимун Врочек – Найти себя. Лучшая фантастика – 2023 (страница 59)

— Да не уйду, конечно… Куда мне теперь идти!.. — Помолчал, помотал клиновидной своей башкой и вдруг признался: — Это ведь я тебе еще не все сказал…

— А что еще? — вскинулся я.

— Вот… — И он протянул мне вскрытый конверт, в котором что-то топорщилось. Что-то похожее на покоробленную выгнувшуюся от времени открытку. — Почтарь передал…

То, что я достал из конверта, открыткой не было. Прямоугольник бересты с вырезанными (или выдавленными) на нем неровными угловатыми буковками. Среди прочих знаков я различил «ять» и «юс малый». Попробовал разобрать, но не смог. К сожалению, в институте у меня со старославянским и древнерусским дела обстояли неважно.

— Откуда это?

— Из леса…

Прочел адрес на конверте. Почерк малость корявый, но надпись вполне читаемая, современная. Выполнена шариковой ручкой.

— Он?

— Да, наверное, он… Кому еще?

— Так он что же, на других леших вышел?

— Да запросто! Сказал на опушке: «Приходи завтра…»

— Почему завтра?

Старшина Леший досадливо покряхтел.

— А иначе не придут. Обязательно надо сказать: «Приходи завтра…»

— А он это откуда знал?

— Да я же ему и рассказал… Лес честной!

Последние два слова прозвучали как матерное ругательство.

— Так что тут написано-то?

Леха взял у меня из рук берестяную грамоту, вчитался, покатал желваки.

— Обещают в корягу превратить…

— За что?

— Дескать, доброго человека обманул… обещанного не выполнил…

— Как не выполнил?! — возмутился я. — Я свидетель!

— Да ты-то свидетель… — начал было Леха, но тут дверь вновь отворилась — и в каптерку ступил «Дед». Комбат. Майор Сапрыкин.

Мы вскочили.

— Вольно, — буркнул «Дед». Сел, протянул ухватистую пятерню, взял пачку болгарских сигарет, осмотрел, бросил обратно, повернулся всем корпусом к Лехе. — Ты вот что скажи… — мрачно прогудел он. — У придурка у этого у твоего… еще родня есть?

— Н-не знаю…

— Ну не сирота же он! Отец-мать должны быть?

— Н-нь… — Леха затряс головой.

— Мог бы и выяснить. Ладно. Заявятся — спровадим. А пока… Служи спокойно.

Поднялся, вышел.

Уж не знаю, в чем тут причина, только набеги Лехиных родственничков с той поры прекратились. То ли незваных гостей устрашил грозный наш комбат, то ли сам Леха спохватился и наконец-то принял меры. А может, все естественным путем утряслось.

Вы спрóсите, а как же мои материалистические взгляды на жизнь? Удалось мне их уберечь после такой чехарды невероятных событий? Представьте, удалось! Убедил себя в том, что обязательно должно найтись рациональное объяснение, просто не нашлось пока. Но если уж быть честным до конца, то, боясь повредить ненароком рассудок, я просто принимал все как есть и никаких объяснений не искал.

Пребывая в должности каптенармуса, мой друг за каких-нибудь полгода сделал головокружительную карьеру: из младших сержантов дорос до старшего. Нашить на погоны продольную лычку ему, правда, так и не довелось. Не любили у нас присваивать срочникам старшинское звание. Единственное исключение — ушедший на дембель Лень, ну так он же хохол! Куда там лешему!

Но что поистине странно, на втором году службы Леха резко завязал со своими цыганскими штучками. Оставалось гадать: или ему это стало больше не нужно, или… Или теперь он морочил всех подряд, без разбора. То есть и меня тоже. Предполагать такое было по меньшей мере обидно.

Да и беседы наши относительно леших завязывались все реже. С одной стороны, понятно: забот поприбавилось и у него, и у меня. С другой — невольно закрадывалось подозрение, что дружба идет на убыль.

А однажды он назначил меня в суточный наряд. Причем случилось это аккурат перед Новым годом. Вторым по счету Новым годом.

«Дедушку»! Дневальным! На тумбочку! Со штык-ножом!..

Нет, конечно, я бы мог поймать кого-нибудь из салабонов и вежливо попросить, чтобы тот меня заменил, но это, согласитесь, было бы как-то мелко. И пошел я к Лехе разбираться.

— Что за хренотень? — укоризненно спросил я, войдя без стука. — Ты бы меня еще картошку чистить послал!

Старшина Леший сердечно мне улыбнулся, чем сильно удивил, поскольку в последнее время он все больше ходил озабоченный, хмурый.

— А как тебя еще в каптерку заманить? Зазнался, политработник, нос воротишь…

— Я?!

— А кто, я, что ли? Садись, покурим по старой памяти…

— Иди ты лесом! Давай сначала с нарядом проясним!

— Да не волнуйся ты! Переназначил уже…

Оригинальный способ приглашения в гости!

— Что-то радостный ты какой-то, — заметил я.

— В общем, так… — возбужденно сказал Леха, щелкая зажигалкой (и не бензиновой, обратите внимание, — газовой!). — В лес я больше не вернусь.

От неожиданности дым попал не в то горло. Пришлось прокашляться.

— Ничего себе…

— Ну подумай сам! — с жаром продолжал он. — Вернулся я в лес! И что?

— Да пожалуй, ничего хорошего, — поразмыслив, осторожно предположил я. — Если «черную метку» прислали! Отметелят, свяжут, в корягу превратят…

— Вот я и решил! Уж лучше здесь остаться!

— А как ты это сделаешь? Ну, останешься — до дембеля. А дальше?

— А дальше — на сверхсрочную службу! В школу прапорщиков!

Я уронил сигарету и долго пытался поднять ее с пола. Поднял. Обдул.

— Позволь… Ты ж ему обещал…

— Обещал! — в восторге подхватил Леха. — Обещал отслужить за него в армии! А насчет того, сколько лет служить, мы не уговаривались…

— Погоди… — пробормотал я, пытаясь собраться с мыслями, и тут напал на меня приступ совершенно дурацкого смеха. Вот, стало быть, что означали те давние Лехины слова: «Выполнить — выполню, а наколю обязательно…»

— Комбат знает? — спросил я, кое-как переведя дыхание.

— Да он же это мне и присоветовал!

По банным дням нас возили на грузовике в город. Крохотный такой городишко, зеленый, пыльный, и тем не менее цивилизация. Подлый ветер швырял в нас шашлычные запахи то справа, то слева. Базарчики. Яркие национальные одежды женщин. В узких темных от листвы улочках обитают автобусы (почему-то вишневого цвета).

Помылись? Насмотрелись? В кузов — и обратно!

Ранней весной красок, понятно, поменьше. Зато воли больше. Как-никак последние полгода дослуживаем. Один — старшина, другой — политинформатор. Вышли из бани, огляделись. Вот забегаловка. Отчего б не зайти? Полчаса есть, «Деда» Сапрыкина (сегодня в баню нас сопровождает именно он) нигде не видать… Зашли. Взяли по бутылочке «Жигулевского», рыбку — сидим наслаждаемся.